«Русские – резерв латышских партий»: Юрис Розенвалдс о грядущем переделе политрынка

Крупнейшая латышская партия «Единство» на грани распада, а обычно тихие «зеленые» с крестьянами возглавили страну. Правда, новых идей не слышно, кроме уже набившей оскомину «латышской Латвии». Повернет страна еще круче вправо или найдет новый, перспективный путь? Своими прогнозами с читателями press.lv делится политолог Юрис Розенвалдс.

— То, что происходит сейчас с «Единством», хорошо для всех нас или плохо?

— Так ставить вопрос нельзя. То, что происходит сейчас с «Единством», это комплексный процесс, связанный, во-первых, с тем, что они слишком долго были во власти. Наступил момент естественного уставания и избирателей  и членов партии.

Во-вторых, «Единство» при создании претендовало на роль партии, способной выдвигать новые идеи, а превратилось в собрание крепких хозяйственников. Которым явно не хватает и высоких идей и вообще плана развития.

Это было не очень заметно, пока у власти был Домбровскис, который четко следовал советам кредиторов, и мы в целом достаточно успешно вышли из кризиса. А вот во время кабинета  Страуюмы проблема нехватки идей обнажилась, министры стали заниматься каждый своими делами, им явно не хватало объединяющих идей.

И потом, «Единство» в последние месяцы сотворило столько ошибок, сколько другим хватило бы на несколько лет. И во многом это связано с именем Аболтыни. С другой стороны, «Единство» занимает особую нишу в нашей политической системе, и занять ее пока что никакая другая сила просто не способна.

— Что это за ниша?

— Умеренная, проевропейская сила, способная разговаривать с европейскими структурами. Мне трудно представить в такой роли, например, Национальное объединение . Да и «зеленым» это тоже дается не особенно легко. Все-таки они более традиционные латвийские политики.

— Но заметно продвинулись именно «зеленые» – у них и пост президента, и премьера.

— Они продвинулись именно благодаря тому, что всегда занимали осторожную позицию, никуда не торопились. И дождались своего часа: когда «Единство» стало совершить одну ошибку за другой, пришли к власти под флагом спасителей Родины. Г-н Кучинскис – хороший выбор на пост премьера еще и потому, что для него это далеко не проходное место, он осознает свою задачу и у него есть желание себя показать. А для «Единства» это хорошая возможность заняться  самоочищением.

— А может они распадутся?

— «Единство» изначально формировалось на основе трех достаточно различных по ориентации течений, но сейчас оно остается самой сильной латвийской партией по части кадров, и у них есть своя ниша. Если только это свое место, свою проевропейскую позицию, они будут последовательно проводить в жизнь, а не соревноваться с нацобъединением в том, кто больше любит Латвию. А такой соблазн у них есть, как показали последние парламентские выборы.

Но европейская ориентация подразумевает, в том числе, способность говорить и с русскоязычным электоратом. Сила латышских партий может прирастать русскоязычным электоратом – это резерв.

Будущее Латвии во многом зависит от того, насколько русскоязычный электорат будет вовлечен в процесс принятия решений. Либо через прорусские партии, либо через латышские.

— Как же «через латышские партии» — вы видите там какие-то проблески в русском вопросе?

— Обратите внимание на то, как за последние годы изменился хотя бы г-н Шадурскис. То есть он чему-то научился. Принцип сделать других счастливыми силком уже не работает. Я не думаю, что он снова хочет быть Черным Карлисом. Это понимание, конечно, наталкивается на противодействие какой-то части латышского электората. «Они и мы» — это противостояние все-таки проявляется, но рано или поздно это уйдет и в этой сфере как раз »Единство» может обыгрывать нацобъединение.

— Неужели наши партии перестанут делиться по этническому признаку?

— Вообще делиться они не перестанут, но они будут смягчать риторику, будут иначе ставить вопросы, будут предлагать более разумные решения проблем. В Эстонии русский канал работает и увеличивает аудиторию, а у нас нацобъединение заблокировало идею в зародыше  и кому от этого лучше?

— Хотя в Латвии русских заметно больше.

— И качество общины у нас другое, она более организованна, более образованна. Те же протесты против реформы русских школ проходили по образцу песенной революции – собрались, высказали свое мнение и разошлись.

— И никто через 10 лет после тех протестов не представляет в парламенте русские интересы.

— «Согласие» представляет. Как бы противоречиво оно не формулировало свою позицию, это партия явно русскоязычного электората. Не случайно Ушаков накануне языкового референдума говорил: «В Латвии должен быть один государственный язык, но я пойду голосовать за другой», шизофреническая позиция, но она многое объясняет – это было отражение позиции значительной части их электората.

Только латышский язык может быть основой для долговременного мирного существования этой страны, другой вопрос, в какой степени репрессивной будет роль государства в языковой политике. А более значимую роль в этой сфере могли бы играть символические жесты.

Та же Эстония – русский канал они открыли. Празднование Дня Эстонии на высшем государственном уровне где провели — в русском театре. Конвенцию нацменьшинств они подписали без ограничений в плане использования языка  меньшинств в местах их компактного проживания и разумно ее выполняют. Речь не о втором государственном языке, а о том, чтобы замечать существование рядом других людей.

— Не повернет ли Латвия с ослаблением «Единства» наоборот вправо?

— Я такой опасности не вижу. Кучинскис в самом начале своего премьерства сделал реверанс в сторону нацобъединения в плане языка и образования, а потом сказал – будем ждать. То же самое Шадурскис.

К образованию с едиными принципами Латвия придет естественным образом, как и к пониманию сложности латышской истории, дня легионеров. Что это не праздник и не позор, а трагедия народа, когда латыши боролись против латышей.

— Но согласятся ли латышские избиратели с умеренными политиками?

— Согласятся. За последние 25 лет в Латвии укоренилась традиция этнического деления политического спектра, но позиция самого обыкновенного избирателя более умеренна, чем позиция политических партий. Это говорят многие мои коллеги. Для политической  элиты этнический раздел политического спектра, к сожалению, превратился  в элемент политического бизнеса.

— А они говорят наоборот: не можем пойти против воли избирателей, не поддержат на выборах.

— Они так говорят, но происходят постепенные изменения между общинами и политическими партиями. И сближение позиций вполне реально. У нас длительная традиция совместного проживания, мы уже притерлись друг к другу.

— Но нацобъединение укрепило свои позиции.

— 8 — 10 процентов —  это их стабильный электорат.  Поддержка может кратковременно возрастать в силу каких-либо экстраординарных факторов. Возьмите ситуацию с беженцами – тут в Латвии полный интернационал, никто не хочет притока мигрантов.

Разница лишь в нюансах: латыши, допустим, чувствуют угрозу и со стороны возможных мигрантов из России, а русские нет. Но в целом и их все равно никто не хочет. На таких темах популярность националов подрастает, но не больше, чем до 10 — 12 процентов.

— Недавно Ивета Кажока сетовала в интервью нашему порталу на низкое качество политической элиты Латвии. И для изменений нет почвы.

— Есть целый ряд факторов, которые меняют ситуацию. Например, все балтийские страны на фоне других бывших  советских республик – это история успеха. Нас трудно сравнивать, например, с Украиной по уровню развития, а когда-то мы были рядом.

В то же время мы постоянно во многих отношениях оказываемся последними в тройке после Эстонии и Литвы.. Почему мы отстаем от соседей? Одна из причин — этническое разделение общества приводит к недостатку политической конкуренции  и уменьшению возможностей выбора для  избирателей.

— Но в тех же условиях «зеленые» стали вдруг меняться и видные мужчины у них вдруг появились.

— Это вопрос и нового поколения и влияния европейских структур на нас, потому что многие вещи, которые у нас происходят, европейцам не особо приятны. Наверняка наши события 16 марта не вызывают у них энтузиазма. Они понимают, что российское телевидение сильно преувеличивает происходящее, но повод-то есть. И европейцы оказывают давление на наших лидеров.

По части интеграции тоже давят потихоньку. Хотя у них самих болезнь противоположная – они страдают от чрезмерной лояльности. Наша ситуация будет меняться и со сменой поколений. Молодежь лишена тех обид, что носят в себе пожилые люди. Тем более, что для русской молодежи латышский язык уже не проблема.

Другое дело, что вырисовывается новая проблема, созданная уже нашей языковой политикой, когда незнание русского языка становится проблемой для части латышской молодежи. Хотя языки, я считаю, относятся к правилам хорошего тона. Соседу приятно, если ты стараешься знать его язык.

— У молодежи еще проблема какая – они не хотят ждать, когда в Латвии станет жить хорошо, они уезжают.

— Сейчас процесс оттока замедляется, хотя мы потеряли очень много людей. И это плата за вступление в Евросоюз: мы на этом потеряли больше людей, чем за годы Второй Мировой войны. В Эстонии и этот процент меньше, но потому, что у них через залив Финляндия. Многие эстонцы ездят туда на работу, а живут дома. Но наши, уехав в Великобританию или Ирландию, в большинстве уже никогда не вернутся. Но есть такие, что уезжают учиться на Запад и возвращаются – с хорошим образованием и в Латвии можно неплохо устроиться.

— Как, по-вашему, в ближайшее время изменится наш политический спектр? Будет ли передел политического рынка?

— Передел, конечно, будет, но не за счет распада «Единства», а за счет смены тактики латышских политиков и более активного обращения к русскому электорату. Особенно с учетом того, что «Согласие» остается самой большой фракцией парламента, но в правительство ее все не приглашают и это может повернуть ее электорат в сторону других сил.

— Кто же из наших политиков способен на новые идеи?

— Это одна из главных проблем Латвии, не только «Единства», — неспособность вырабатывать идеи вообще. У нас нет даже генеральной идеи, способной объединить разные слои общества.

Защита  этнической идеи не может быть главной идеей государства, объединяющей, общей. А вот всеобщий энтузиазм может вызвать, например, вопрос, как нам всем жить лучше? Что нужно сделать для этого всем – и латышам и русским?

— А что, новая прическа госпожи Аболтыни не наводит вас на мысль о том, что новые идеи не за горами?

— Еще как наводит! Это, как минимум, перезагрузка «Единства» и самой госпожи Аболтыни. Она в своем понимании начинает новую жизнь. Ее отказ баллотироваться на пост председателя партии показывает, что она правильно поняла ситуацию.

Шансов у нее нет, и даже если б ей удалось сохранить позиции каким-то образом, воскресить былое влияние было бы трудно. Уж слишком много ошибок сделала она в последнее время. И езда на скорости 140 километров и само попадание в Сейм странным способом не укрепляют имидж в глазах избирателей.

В ее ситуации правильнее всего отойти в сторону, что она  сделала. И новой прической она показывает, что она меняется. Я считаю Солвиту Аболтыню одним из самых ярких политиков Латвии последнего десятилетия. Если бы она в свое время не отказалась от поста премьера, была бы одним из самых лучших глав нашего правительства. Но сейчас приходится платить за ошибки.

Елена СЛЮСАРЕВА