Русская Латвия: непревзойденный шахматист Александр Алехин — исторический турнир в Кемери

Шахматный гений родился в Москве в 1892 году в дворянской семье. Отец — коллежский асессор, мать — дочь крупного фабриканта, владельца «Трехгорной мануфактуры». Первым шахматным ходам мальчика научила мать, когда ему исполнилось 7 лет. В детстве Саша тяжело заболел менингитом. Поставили на ноги, но отец строго–настрого запретил сидеть за шахматной доской. Сын подчинился и стал играть тайком от взрослых, по переписке, с сильнейшими шахматистами страны.

«Милостивый государь Алехин!» — писал ему князь Владимир Иванович Шаховской, не подозревая, что общается с 14–летним подростком.

В число ведущих шахматистов мира Алехин вошел перед Первой мировой войной — занял третье место на международном турнире в Петербурге.

Во время революции и Гражданской войны его жизнь не раз висела на волоске: собирались расстреливать в Одессе, в Москве — как деникинского агента. Агентом он не был, но и к новой власти симпатий не испытывал. Правда, в 1920–м принял участие в крупном турнире и стал первым чемпионом РСФСР по шахматам. А вскоре вместе с супругой — швейцарской журналисткой — выезжает за рубеж.

Оседает в Париже, в 1925–м получает французское гражданство. Шахматы становятся его профессией. В 1927 году в Буэнос–Айресе играет один из главных матчей в своей жизни — с кубинцем Капабланкой. На кону — титул чемпиона мира, Алехин — претендент. В тяжелейшем поединке русскому шахматисту удалось вырвать победу. Он становится четвертым чемпионом мира по шахматам…

В Кемери Алехин приехал в звании экс–чемпиона. В 1935–м уступил титул сильнейшего голландцу Максу Эйве, но уже через два года, в октябре 1937 года (вскоре после кемерского турнира), вернет себе звание. А пока — июнь 1937–го.

Листаю подшивки рижских газет. Нет ни одного номера, где бы не освещался ход турнира. На фотографии перед зданием новой гостиницы «Кемери» — флаги 13 стран, представляющих участников турнира: США, Франции, Чехословакии, Эстонии, Литвы, Латвии… За нашу страну выступал Владимир Петров, который сенсационно занял первое место. Особенно дружеские отношения у Петрова сложились с Алехиным. Тот был для него кумиром еще с юности. Сближал обоих и русский язык. Хотя оба владели иностранными, а Алехин свободно говорил на шести.

Супруга Петрова — Галина Михайловна — оставила воспоминания об Алехине.

«Перед Александром Александровичем Алехиным я робела, чувствовала себя совсем девчонкой. Высокий, стройный, светлые волосы… От Петрова узнала, что когда Алехин в 1925 году поставил рекорд в Париже — играл вслепую на 28 досках — то чуть с ума не сошел, но с тех пор стал на всю жизнь кумиром моего мужа.
Когда я упрекала Володю за излишнее «прикладывание к рюмочке», он мне говорил, что самые красивые партии у Алехина, когда он был «под градусом»…

На мой вопрос, хочет ли Алехин вернуться в Россию, он ответил: «Никогда!» От Советской России у него остались в памяти только голод, нищета, разруха… Кстати, на другой мой вопрос, остались ли у него там родные, он ответил: «Нет». Теперь мне понятно, почему он соврал. Пережила все сама… Значительно позже узнала, что у него были брат Алексей и сестра Варвара, которые официально отреклись от Александра Александровича…»

Латвийский шахматист был среди немногих участников турнира, к кому Алехин относился с симпатией. Вот что пишет супруга Петрова:

«Перед игрой с Петровым Алехин уловил момент, когда рядом с турнирной таблицей находились Флор и Решевский. Он взял в руки мел и с равнодушным спокойствием себе и Петрову написал по половине. Флор с Решевским возмутились не на шутку: заранее договоренный результат не подобает рыцарям королевской игры… На что Алехин еще подлил масла в огонь — он стер половинку и поставил себе ноль, а Петрову единицу…»

Очевидцы рассказывают о феноменальной памяти Алехина, но, как и многие великие, он был рассеянным. На этом же турнире, в Кемери, часто удалялся играть в бридж. Однажды после нескольких часов таких внешахматных разминок он вдруг в присутствии соперников обхватил голову руками и сокрушенно сказал: «Я ведь закрыл в номере жену и забыл».

В другой раз в партии белыми — там же в Кемери — в игре с литовским мастером Владасом Микенасом допустил ошибку и попросил официантку принести кофе. Когда кофе принесли, неожиданно начал размешивать его… шахматной пешкой.

Алехин был большим любителем кошек. Его сиамский кот Чесс (в переводе с английского «шахматы») постоянно присутствовал на соревнованиях как талисман. Во время первого матча с Эйве кот обнюхивал доску перед каждой партией…

Последний период жизни шахматиста драматичен. После нападения фашистов на Францию он добровольцем вступил в армию. А через какое–то время в оккупированном Париже неожиданно выходит его статья «Еврейские и арийские шахматы», в которой встречаются такие «перлы», как «арийская атакующая идея», «арийский боевой дух».

В 1945–м Алехин говорил, что статью подделали: «перлы» вставил редактор — австрийский шахматист, нацист и антисемит, не уведомив автора. Возможно. Однако то, что мэтр участвовал в шахматных турнирах в оккупированной нацистами Франции, в Мюнхене, в других местах, играл с фашистами — факт. Сам чемпион объяснял, что думал о том, как заработать на кусок хлеба и боялся за судьбу жены: Грейс Висхар была еврейкой.

В 1945–м Алехин должен был принять участие в крупных турнирах — в том числе в Лондоне, но вскоре организаторы отозвали приглашение, устроив ему бойкот…

Выдающийся шахматист умер в небольшом португальском городке, куда перебрался вскоре после войны, в 1946 году. Ему было только 53 года. За день до смерти стало известно, что в 1948–м состоится его матч за шахматную корону с Михаилом Ботвинником. Алехину предстояло отстаивать титул.

Чемпиона мира нашли в кресле у столика с расставленными в начальной позиции шахматными фигурами. При вскрытии врачи определили, что причиной смерти стал кусок мяса, попавший в дыхательные пути. То есть шахматист подавился. Однако почему в таком случае рядом с ним не было еды? Почему он был в пальто, словно собрался выходить на улицу? Почему перед ним стояла шахматная доска с едва начатой партией?

Первоначально шахматист был похоронен в Португалии, а в 1955 году перезахоронен в Париже. Мраморный барельеф на могиле выполнил его хороший знакомый — скульптор и шахматист Абрам Барац. Надпись на надгробии гласила: «Шахматному гению России и Франции». Сбоку у могилы — фигурка кошки. Того самого талисмана, который не раз выручал мастера. В тот день в Португалии талисмана не оказалось: Чесс к тому времени был в «лучшем из миров». А Алехин так и ушел непобежденным. Единственный шахматист, который остался чемпионом при жизни…

Илья ДИМЕНШТЕЙН