Рижский след советской атомной бомбы

ХАРИТОНЫ – уроженцы города на Неве. Старший до 1917–го редактировал кадетскую газету «Речь». Во всем оставался либералом, и уже тогда ему не раз доставалось — за «неправильные» публикации сажали в «Кресты». Но и большевикам газета пришлась не по нраву – прикрыли.

Авторитет редактора в литературных кругах был неоспорим — коллеги предложили ему возглавить Дом литераторов. Сын, тогда только окончивший гимназию, нередко бывал на литературных вечерах у отца. Позже он вспоминал, как слушал Владимира МАЯКОВСКОГО, читавшего там стихи.

Борис ХАРИТОН не изменял себе и во главе Дома литераторов – со сцены звучали острые выпады в адрес новой власти. В августе 1922 года сотрудники ГПУ окружили здание и арестовали руководителей. Вскоре Харитона в числе 200 «идеологически чуждых» интеллигентов выслали из страны. Юлий остался в Петрограде. Кто мог тогда предположить, что отец и сын расстаются навсегда…

Борис Осипович после развода с женой один воспитывал сына. Его супруга, Мирра БИРЕНС, была актрисой Московского Художественного театра, блистала в «Синей птице» Мориса МЕТЕРЛИНКА. Вскоре она уехала лечиться в Германию, вышла там замуж. В 1930–х, когда к власти пришел Адольф ГИТЛЕР, перебралась в Палестину.

Из большевистской России Борис Харитон уехал в Берлин. Оттуда писал в рижские издания и в середине 1920–х переехал в латвийскую столицу. «Сегодня вечером» он возглавил в 1929 году.

Редакция «Сегодня» и «Сегодня вечером» размещалась на улице Дзирнаву, 57 (там, где в послевоенные годы находилась редакция другой известной газеты — «Советская молодежь»). Штат составили два десятка известных в России журналистов, перебравшихся в Ригу вскоре после Октября 1917–го.

Латвию выбрали не случайно. Порядки тогда здесь царили либеральные: чтобы устроиться на работу, журналистам вовсе необязательно было иметь латвийское подданство. Более того, даже редакторы могли быть иностранцами.

Так, у издателя «Сегодня» Якова БРАМСА был сначала польский паспорт, у редактора Михаила МИЛЬРУДА – румынский. Уже позднее, с приходом к власти Карлиса УЛМАНИСА, устроиться на газетную работу иностранцу стало практически невозможно: были введены трудовые карточки только для местных жителей, и «Сегодня» не смогла перетянуть к себе нескольких талантливых журналистов из соседней Эстонии и Германии, как ни пыталась…

Впрочем, даже Улманис называл «Сегодня» латвийским экспортным товаром, который раскупается в Литве и Эстонии, в Польше и Германии, в Чехословакии и Румынии, принося доход казне.

В Риге в начале 1920–х выходили десятки русских изданий, но к началу 1930–х остались только «Сегодня» и ее вечерний выпуск «Сегодня вечером». Газета с самого начала выбрала верное направление — в отличие от ряда других изданий, подчеркивавших приверженность к монархии, она ориентировалась на тех, кому дороги русский язык и культура. Не случайно своей ее считали и многие латыши, немцы, евреи.

Отказывалась она себя считать и эмигрантской – называла латвийской газетой на русском языке. Не участвовала и в дробящих общество эмигрантских сварах и дрязгах.

Успешными делами газета была обязана и талантливым редакторам: Максиму ГАНФМАНУ, возглавлявшему «Сегодня», и Борису ХАРИТОНУ — «Сегодня вечером».

Последняя, как и полагается вечерке, была меньше по формату, оперативнее. Туда успевали давать «горящие» вечерние новости.

Впрочем, после переворота Улманиса жить газетчикам стало гораздо сложнее. О былых либеральных порядках приходилось только вспоминать. И дело не только в том, что от работы в штате были отсечены иностранные подданные.

В 1935–м была спущена инструкция для печатных органов, в которой растолковывалось, что такое хорошо и что такое плохо. Газеты стали более официозными. И все–таки они оставались достаточно независимыми. Не случайно в 1940–м большевики первым делом закрыли обе газеты.

Доводилось читать, что Борис ХАРИТОН был приговорен к расстрелу. На самом деле его приговорили к 7 годам каторжных работ и трехлетней ссылке. Арестовали не 14 июня 1941–го, как многих, а еще в октябре 1940–го…

А что же его сын, который в это время в столице советской России занимался «закрытыми работами»? Мог ли он похлопотать у Лаврентия БЕРИИ за отца?

Связь с отцом Юлий ХАРИТОН потерял в начале 1930–х, когда начал заниматься секретными работами, поэтому не знал, что с ним. Кроме того, до изобретения атомной бомбы было еще далеко, и он сам ходил в «неблагонадежных»: отец — «враг», мать в Палестине…

Это уже в конце 1940–х, после удачного испытания атомного оружия, его на глазах коллег расцеловал сам Берия, курировавший разработку ядерного оружия. Тогда Харитон часто виделся с Лаврентием Павловичем, в чьем ведении находились все концлагеря Советского Союза, и мог поинтересоваться судьбой отца. Но не поинтересовался. Он говорил, что понимал, как это тогда могло негативно отразиться на его работе…

После изобретения в СССР ядерного оружия Иосиф СТАЛИН запретил Харитону и некоторым другим видным физикам летать на самолетах. Для Харитона построили специальный вагон с залой, кабинетом, спальней, купе для гостей и кухней.

Журналист «Комсомольской правды» Ярослав ГОЛОВАНОВ вспоминал:

«Однажды мы возвращались с ним из Арзамаса–16 в Москву в этом вагоне. Харитон стоял у окна, глядя на предрассветные московские пригороды. «Юлий Борисович, а когда впервые вы увидели этот «гриб», и накат урагана, и ослепших птиц, и свет, который ярче многих солнц, вот тогда не возникла у вас мысль: «Господи, что же это мы делае–ем?!» — спросил я. Он еще долго смотрел в окно, потом сказал, не оборачиваясь: «Так ведь надо было, Ярослав…» — и замолчал. Наверное, он прав…»

Юлий Борисович Харитон умер в декабре 1996–го — на 93–м году жизни. Он был трижды Героем Советского Союза, в годы Михаила ГОРБАЧЕВА о нем впервые узнала страна – его имя рассекретили, он стал выездным, бывал в Штатах.

Его отец, Борис Харитон, умер в расцвете лет, в 1941–м. Точная дата смерти неизвестна. По одной версии, он умер в товарняке по дороге в ссылку, по другой – уже в лагере. Не известно и где могила. И все же есть и ему памятник. Это пожелтевшая газета, подшивки которой хранятся в латвийской Государственной национальной библиотеке, а каждый номер подписан его фамилией. Бесценный документ довоенной жизни Латвии…

Илья ДИМЕНШТЕЙН

Все фото – из архива

Отец учёного Борис Осипович ХАРИТОН в юности.

Создатели советского атомного оружия: Игорь Васильевич КУРЧАТОВ и Юлий Борисович ХАРИТОН (справа).

Рига в 1920–е.