Интервью с Юлией Латыниной мы делаем примерно раз в год — просто чтобы сверить часы. Обычно это личные встречи на переделкинской даче ее родителей, в очень символической обстановке, в непосредственном соседстве дома Пастернака с одной стороны и Вячеслава Всеволодовича Иванова — с другой. Иванов был учеником Пастернака и учителем Латыниной, и его больше нет. А разговариваем мы из Америки в Европу, по скайпу. Так что все опять очень символично и показательно.

— Слушай, а в Кремле действительно переворот?

— В смысле?

— Ну, с твоего аккаунта распространяется слух о том, что Путин не просто исчез со всех радаров, а снят с выборов и взят под стражу.

— Wow! Слушай, где ты такие сайты находишь? Ну, я знаю, что от моего имени ведется куча фейковых аккаунтов. Наверное, тем же людям, которые окуривали наш дом запахом родины, неймется, тем более что их босса сейчас прямо в докладе спецпрокурора Мюллера прописали.

— Пригожина?

— «Ты говоришь, не я», как сказал Понтию Пилату один известный персонаж из Евангелий. Я же не спецпрокурор Мюллер. Я знать не могу, могу только подозревать. Что в этих аккаунтах пишется, я не знаю, и ни один приличный человек не знает до тех пор, пока вменяемый автор вроде Дмитрия Быкова не пропиарит это дело: вот, мол, есть фейковый аккаунт Юлии Латыниной, и на нем такая глупость написана. Аккаунт у меня один — Yulia Latynina. На нем слева стоит моя фотка, как я кормлю кенгуру, а наверху — фотография нашей дачи в снежную зиму. Признаться, я его практически не веду. Еще у меня есть сайт latynina.net. Я его сейчас, наверное, буду расширять, выкладывать на него передачи, фотки и пр. — в общем, окучивать и поливать его.

— Но кроме шуток: тебе не кажется, что российская ситуация вступила в новую фазу? Какой-то запредельный абсурд, который Путин, по-моему, совершенно уже не контролирует...

— Путин контролирует все. Просто это у него такой способ контроля. Если у него Сечин ест Евтушенкова и при этом Евтушенков продолжает получать гигантские преференции и строит чего-то в Крыму — это способ контроля. Если в Питере избивают и убивают активистов — что, ты думаешь, Путин не мог бы сказать «нет», если бы это его не устраивало? Если мост для «ЧВК Вагнера» в Сирии через Евфрат наводят регулярные инженерные части, то, наверное, это никакая не самодеятельная операция «ЧВК Вагнера».

То, что его интересует, у него под контролем. А интересует его только одно — власть. Которую он понимает как тотальную зачистку соперников. Кто сколько ворует, его просто не интересует. Вот тебя интересуют, скажем, древние удмурты? Ну вот и его нет.

— К вопросу о ЧВК: как тебе нравится гипотеза Владимира Пастухова о том, что под Дейр-эз-Зором происходила «утилизация» наемников, ранее повоевавших в Донбассе? Что все это — при сворачивании проекта «Новороссия» — такой способ избавиться от группировки, тоже, кстати, пригожинской?

— ЧВК Путину абсолютно по барабану. Сирия — нет. Он продолжает играть в Сирии, как ему кажется, в Большую Игру. Он ведь не знает, что Большая Игра в современном мире ведется не в Сирии и не в других жопах мира, а в экономике и в постиндустриальных стартапах. Американцы научатся людей делать бессмертными, а он все будет играть в Большую Игру — как развести Эрдогана и курдов. Насчет того, что ЧВК утилизировали — там тоньше, там была беспроигрышная лотерея. Наше Минобороны терпеть не может ЧВК, и их бросили, как штрафбаты бросали во Второй мировой на минные поля. Пройдут — хорошо, не пройдут — еще лучше. Как сказала ваша покорная слуга еще две недели назад, в Генштабе, несомненно, многие подняли бокалы за то, что руками американцев нанесли поражение ЧВК. Но главное тут не это. Главное, что мы привыкли вести «гибридную войну» и очень раздулись в самомнении от этого слова. Это так было здорово: запускаешь в Крым «зеленых человечков», говоришь «ихтамнет» и, пока твои противники хлопают глазами и говорят «Их, наверное, там нет», захватываешь Крым. И мы так раздулись от этого ноу-хау, как будто это мы первые в истории человечества такие умные. Нам казалось, что с ихтамнетами невозможно бороться. А оказалось, что с ихтамнетами бороться очень просто. Ихтамнет? Бах! Баба-ах! «Ой, господа, можно забрать трупы?» — «Так вы же говорили, что вас там нет».

«Милая, он для этого и пришел!»

— Что происходит в российском бизнесе? Сплетня, которую холдинг Полины Дерипаски запустил про Сечина с Ульяной Сергеенко, — это ответ на Рыбку или так, хаотическая перестрелка?

— Вот слушай, я охреневаю от этих теорий заговора. Раньше все-таки это параноидальное мышление характеризовало маргиналов, от Проханова до Илларионова. Путин уронил самолет польского президента, Немцова убивало тридцать человек, включая Яшина, но только, разумеется, не бедные невинные оболганные чеченцы и пр. и пр. Что случилось, что приличные люди начали реально при виде качественно проведенного расследования думать: «А кто это устроил?», «Кому это выгодно?» и пр. и пр.? Настя Рыбка состоит в какой-то секс-секте. Ее один раз вывезли на яхту Дерипаски, на несчастье Дерипаски. После этого охреневшая Рыбка написала книжку, как заставить миллиардера трахнуть себя — хотя на яхту их привезли аж шестерых ровно для этого самого дела и, если верить ее книжке, Дерипаска трахнул из них четырех. Это все равно как если бы девица из публичного дома написала книжку на тему, как сделать, чтобы клиент, пришедший в публичный дом, трахнул там проститутку. Успокойся, милая, он для этого и пришел!

Ну кто сейчас в российской элите осмелится подставить хоть какой-то кусочек Кремля, даже такой старый и ненужный, как Приходько, под прокурора Мюллера? Как говорил Наполеон, никогда не надо объяснять заговором то, что можно объяснить идиотизмом.

— Есть ли шанс, что Россия после Путина продемонстрирует чудеса ума, свободы и роста? Или все зашло так далеко, что никакого возрождения уже ждать не приходится и будет только кратковременный фашизм, а потом распад?

— Слушай, нации — довольно устойчивые организмы. Мог ли кто представить, что Китай после маньчжуров, опиума, Мао и культурной революции оправится и будет демонстрировать чудеса роста. На твой вопрос невозможно ответить в общем. Это все равно как ответить на вопрос: вот этот мужик, который спился, — может он бросить пить, найти работу, завести семью? Ответ: один может, другой — нет.

— Но могут ли после Путина прийти нацисты?

— Кто такие нацисты? Если ты говоришь об узкой прослойке, которая считает Путина агентом США, который разваливает Россию по заданию ЦРУ, то никому их мнение не интересно. Если ты говоришь о стрелковых-гиркиных-малофеевых и пр., то это все полностью контролируется Кремлем. Личной инициативы там нет — а если и есть, самодеятельность исключена.

— Хочет ли Рамзан Кадыров быть лидером России и «кто ему даст»?

— А разве он уже не лидер?

«Одержать трампа проще, чем его противников»

— Серьезный вопрос. Ясно, что после Путина надо будет придумывать радикальное обновление России: на каком ресурсе? Ведь они сейчас подгребли под себя всех — от Пушкина до Толстого. Все с ними под знаменами русской державности. Из кого формировать новый национальный пантеон и удастся ли отмыть прежний?

— Ничего особенно серьезного я в этом вопросе не нахожу. После Путина стране нужно будет экономическое обновление. Дело не в том, что они подгребли под себя Пушкина и Толстого. Дело в том, что они подгребли под себя все — от добычи нефти до супермаркетов. Абсолютно большая часть бизнеса, который есть в стране, кормится от Кремля и бюджета. Если в стране будет воссоздана прослойка независимых экономических агентов, которые добывают деньги не через Путина, то все остальное приложится. И культура сама нарастет.

— Мне иногда кажется, что втайне ты симпатизируешь Трампу. Так ли это?

— Почему втайне? Я не считаю его хорошим президентом. Но я считаю, что Трамп в десять раз менее опасен для политической и даже экономической свободы США, чем та война, которую объявил ему левый истеблишмент. Трампа сдержать, как выяснилось, легко. А вот кто сдержит Deep State?

— Вопрос не менее серьезный. Не кажется ли тебе, что после распада СССР мир сильно ухудшился? Ядом этой энтропии мы заразили и Европу, и Штаты, и Среднюю Азию. Может быть, договороспособный и меняющийся СССР был лучше для мира, чем перестройка и все последующее?

— Да. После распада СССР мир сильно ухудшился. До этого у левых на Западе были какие-то границы. Теперь их нет.

С коммунизмом — как с иудейским милленаризмом начала I в. н. э. В своей наиболее вирулентной форме он был разгромлен римскими войсками. Потом появился тезис: «Мы любим своих врагов, и вообще мы религия мира и добра». И под этим прикрытием уничтожил Римскую империю. Точно так же и коммунизм. В своей крайней форме — в виде СССР, ГУЛАГа и плановой экономики — он оказался неконкурентоспособен. Потом в своей более мягкой форме на Западе он стал побеждать на выборах и уничтожать Запад. Почему я терпеть не могу всех этих левых, борцов против глобального потепления, ГМО и Гуантанамо. Это просто очередная мутация коммунизма. Мы этого добра в России ведрами хлебали.

«Я не вижу нигде никакой русофобии»

— Совсем серьезный вопрос. Что такое русофобия? Почему этот старый термин Шафаревича стал так универсален? Может, это просто адекватная реакция на неприличное поведение нынешней России — или все-таки предубеждение против нас в мире существует?

— После того как мусульмане устроили 11 сентября, они стали очень громко жаловаться и говорить: проклятые неверные против нас, они нас не любят. Они — исламофобы. После того как Кремль устроил войну с Грузией, потом аннексировал Крым, потом устроил войну на Украине, потом вмешался в американские выборы, он стал очень громко жаловаться и говорить: проклятые пиндосы против нас, они нас не любят. Я не вижу нигде никакой русофобии. Я думаю, что в славном государстве Судан, которое привечало у себя бен Ладена, тоже существует общее мнение, что в мире существует «суданофобия». На самом деле мир не подозревает о существовании государства Судан.

— Нынешняя Россия очень сильно сгнила. Но что в ней все-таки есть — и может быть — хорошего?

— Молодежь, которая кончает МИФИ и выходит на митинги. И, к сожалению, уезжает из России.

— Я больше не буду ничего писать на русском материале: по крайней мере постараюсь. Эта тема для меня закрыта, все понятно. А ты? Дает ли тебе заграница некий шанс начать новый литературный период? Вроде твоих ранних вещей на античном или китайском материале?

— Я пишу фэнтези, и я пишу книгу по истории христианства. Вот Понтий Пилат, как сказал один из героев известного романа, меня интересует. А Путин по большому счету нет. Правда, у меня с христианством довольно смешная штука. Я по большому счету занимаю позицию Иванушки Бездомного. О том, что Иисус существовал. Но был очень плохим человеком.

«Римляне, к сожалению, мало преследовали христиан»

— С этого момента нельзя ли поподробней? Разве христианство не интересней, не талантливей, не перспективней Рима?

— Поподробней пока нельзя. Дискуссию на уровне «Разве христианство не интересней Рима?» я не в состоянии поддерживать. Давай поговорим об этом со временем в отдельном интервью. Честно говоря, мне сложно понять, как может быть «перспективней» Рима воинствующая религия, которая уничтожила всю культуру, до которой дотянулась, разбила все храмы, которые могла, на 10 веков погрузила Европу в мрак глубочайшего невежества и запретила мирянам читать и писать. Это все равно как если бы в Европе победил ислам, уничтожил всю Европу, запретил бы письменность, сжег бы все, закутал бы всех в паранджи — а потом, через 1000 лет, когда все оттаяло бы и наступило новое просвещение, потомки спрашивали: «Ну разве ислам не духовней, не глубже был этой разлагающейся Европы?»

— Некоторые так и говорят.

— Вот и пусть говорят. Не дискутировать же?

А что касается того, почему Иисус был плохим человеком, то я отвечу тебе, продолжая эту аналогию. Например: римляне преследовали христиан. Они их реально преследовали — к сожалению, мало и спустя рукава. Вопрос на засыпку: за что? Римляне не преследовали НИ ОДНОЙ РЕЛИГИИ. За все время существования Рим запретил только две религии: вакханалии в 186 г. до н. э. и друидов при Тиберии. Обе религии были запрещены не за веру, а за человеческие жертвоприношения. Еще после восстания Бар-Кохбы ненадолго запретили иудаизм — опять, как можно догадаться, не за религиозные особенности. С какой стати римляне, отличавшиеся абсолютной веротерпимостью, действительно преследовали христиан? Не следует ли по крайней мере задуматься над тем, что это могло происходить ровно по той же причине, по которой современная Европа, несмотря на всю свою веротерпимость, все-таки иногда сажает членов «АльКаиды»?

Как ты думаешь, если в Европе восторжествует воинствующий ислам, то что будет написано в европейских учебниках XXII века, кроме того, что бен Ладен был апостолом мира и любви, павшим жертвой атаки неверных, которые пытались скомпрометировать мирный ислам? И сколько сохранится языческих сведений о бен Ладене, кроме фильма Loose Change о том, что башни-близнецы взорвали сами неверные?

— Как мама? И движется ли вообще расследование тех нападений на твою семью?

— Мама поправляется, тьфу-тьфу. Мы тут сегодня были у врача, как раз по поводу ее легких, и в процессе я рассказывала врачу, что наши проблемы могли появиться из-за газовой атаки на наш дом. И по мере того, как я рассказывала, глаза врачихи становились большие-большие, как блюдца. Это был для нее, мягко говоря, иной мир. И в самом деле, не так уж часто приходит к тебе пациент, который говорит: вот у нас было одно воспаление легких, другое, и вот знаете — еще так получилось, что наш дом опрыскали какой-то дрянью, мы думали, она всего лишь только плохо пахнет, но, к сожалению, выяснилось, что у нее был еще и опасный состав...

— Видишь, и тут все символично. Мы думали, в России просто плохо пахнет, а оказалось — это опасно для жизни.

— Опасно. Но резерв живучести у России тоже немалый. Народы, в отличие от индивидуумов, могут быть бессмертными.

Дмитрий БЫКОВ, "Собеселдник".