Последняя мелодия «короля танго» Оскара Строка: ее записал рижанин Владимир Волков

С Владимиром Волковым мы встретились в Вецмилгрависе, в клубе Рижского судоремонтного завода, директором которого он был около полувека.

— С Оскаром Давидовичем меня познакомил рижский поэт, меломан Иосиф Бейн, — рассказывал собеседник. – Это было в начале 1970-х. «Вышла большая пластинка Строка – «Старое танго», — как-то показал мне на улице. А для ценителей творчества композитора это было событие: долгие десятилетия пластинки Строка не выпускали. Видя мое сияющее лицо, Бейн спрашивает: «Хочешь, со Строком познакомлю?» И повез к нему домой, на Тербатас, 50…

Оскар Строк с детства был любимым композитором Владимира Михайловича. Сам Волков — из-под Лудзы, из деревни Лоцаны, а через бор была деревня Ранцане — родина известного шансонье, первого исполнителя песен Строка Константина Тарасовича Сокольского. Родители Волкова с детства были дружны с Сокольским, дома стоял патефон со старыми пластинками. И, конечно, много было с мелодиями создателя волшебных «Черных глаз».

— Строк встретил гостеприимно – в своем рабочем кабинете. Предложил чаек, а потом стал расспрашивать, откуда я его знаю. Когда я ответил, он улыбнулся: «А рассказывают, что я умер»…

Слухи о смерти «короля танго» действительно гуляли. Их приписывали министру культуры СССР Екатерине Алексеевне Фуцевой. Скорее всего – навет, потому что именно в ее бытность началось возвращение из небытия имени композитора. Первая ласточка – статья и пластинка в музыкальном журнале «Кругозор», где его песню исполнил Юрий Александрович Гуляев. Потом в Москве на фирме «Мелодия» в течение нескольких лет вышли три большие пластинки с песнями Строка. При скромном участии и Волкова.

После знакомства Волков стал бывать на Тербатас, 50, почти каждую неделю. У композитора была большая фонотека с его записями на катушках: танго, фокстроты, вальсы. Никакого порядка, разнобой. Волков предложил помощь и стал приводить их в порядок — сгруппировал, потом отремонтировал старенький магнитофон «Днепр». В начале 1970-х в продаже были и более современные, дорогие, но у известного композитора был простенький. Лишнее свидетельство того, что жил он скромно.

— Он как бы официально не был запрещен, — продолжал знаток его творчества. — Но пластинки долгие годы не издавались, концертов не было, на телевидение и радио не приглашали. В кафе и ресторанах в силу возраста он тоже не аккомпанировал. Однако музыку его играли, и подрабатывал он за счет рассылки нот своих собственных сочинений…

Строк продолжал писать и после войны. А ноты, по словам Волкова, просили и певцы, и исполнители оркестров. Оригинал один — нужны копии. Иногда до двадцати. Этот труд и взял на себя юный помощник композитора.

— У нас на заводе не было проблем с изготовлением копий. Делал и отвозил их Оскару Давидовичу, а бандероли рассылал он сам, — рассказывал Волков. – А когда он уехал в Москву – готовить выпуски новых пластинок на фирме «Мелодия», то не раз обращался ко мне…

На пластинках были и новые современные записи – в исполнении оркестра, и старые. Качество последних часто не устраивало композитора. И он просил молодого помощника подобрать катушки лучшего качества и прислать в Москву.

Кто-то скажет: какая это дружба? Это помощь.

— Да, он действительно нуждался в помощи. Я ее сам предлагал и горжусь тем, что Строк мне доверял. Я никогда не забывал, какая передо мной величина, — рассказывал Владимир Михайлович. – Это же не просто модный композитор – выдающийся, основатель рижского танго. В мире есть аргентинское, французское, русское, а есть рижское, связанное с именем Оскара Давидовича…

Об отношении композитора к другу свидетельствуют дарственные надписи, сделанные им на нотах, пластинках, фотографиях. «Моему дорогому другу и почитателю лирико-романтической музыки Владимиру Михайловичу Волкову от композитора Оскара Строка. 3 июля 1971 года»; «Дорогому Владимиру Михайловичу Волкову в знак особой симпатии. Оскар Строк. Рига, 3 октября 1973 года»; «Что бы я делал, если бы не имел таких друзей. Строк. Рига, 5 апреля 1973 года».

Как правило, Строк принимал младшего друга в рабочем кабинете. Там стояли диван, пианино и полочка, на которой были водка, армянский коньяк и закуска – для гостей. Строк всегда наливал чай, предлагал и что покрепче. А если Владимир Михайлович задерживался подолгу, то композитор просил невестку принести что-то посущественнее из съестного. Жил он с сыном Евгением и его семьей.

Волков был у старшего друга и за несколько дней до его смерти.

— Ходил он медленно, несколько раз садился за рояль. Поиграет, потом ляжет на диван, отдохнет, — вспоминал рассказчик. – А 22 июня звонит мне его сын Евгений: «Папы не стало». Я все понял и поехал к ним…

Хоронили автора «Черных глаз» 24 июня 1975 года на кладбище Шмерли. Народу, по словам очевидца, было очень много. Но никого из официальных представителей творческих союзов. Родные, друзья, музыканты, артисты, поэты.

— И вдруг неожиданно в тишине заиграла скрипка. Это Павел Мулер стал играть «Черные глаза». На глазах у многих выступили слезы…

А на память от Оскара Давидовича у его друга из Вецмилгрависа остались не только пластинки, фотографии и ноты с дарственными надписями, но и уникальная кассета.

— У него в гостях на Тербатас часто бывал Сокольский. Старый друг, первый исполнитель его песен. Я не раз просил их вместе записаться на магнитофон: за роялем — Строк, поет Сокольский. Строк отнекивался, он очень придирчиво относился ко всему, что делал. Говорил о возрасте, о том, что у Сокольского и голос уже не тот. Но я в конце концов упросил – для себя, для истории. И после нескольких репетиций в декабре 1972 года в квартире Оскара Давидовича были записаны три песни: «Очарование», «Осенний вальс» и «Пламенные очи»…

До поры до времени кассета лежала дома, а в 1990-м, когда готовился к выпуску новый диск Сокольского – к его 85-летию, тот обратился к Волкову: сохранилась ли у него та магнитофонная запись и не мог бы он ее дать? Покажем специалистам – может, возьмут?

Взяли — и в пластинку фирмы «Мелодия» вошла уникальная любительская запись. Вероятно, самая последняя запись «короля танго» и первого исполнителя почти всех его песен. А сделал ее рижанин, коллекционер музыкальных записей из Вецмилгрависа, долголетний читатель «Вестей» Владимир Михайлович Волков. Он умер в прошлом году, немного не дожив до 86-летия…

Илья ДИМЕНШТЕЙН.