Польский передел: кто диктует Латвии цены на молоко?

Напомним, что до кризиса, вызванного войной санкций, крупнейшим поставщиком молочных продуктов на российский рынок из нашего региона была Литва. Закупала она молоко и у латвийских фермеров. Те и оказались крайними: закупочные цены на молоко за два года упали с 25–27 до 17 центов за литр.

Фермеры начали резать скотину, некоторые хозяйства обанкротились. Сложнее всем пришлось тем, кто взял банковские кредиты, поверив обещаниям рулевых страны, что сельское хозяйство — наш ключ к успеху…

Китайский рынок — только в мечтах

А что латвийские молокозаводы — те, которые производили сыры, творог, сметану? По ним тоже аукнулся кризис, но не по всем. Только по тем, кто поставлял продукцию на экспорт. А таковых было немного: Food Union, Smiltenes piens, Tukuma piens.

Однако объемы — не сравнить с литовскими. Придя в себя после шока, перерабатывающие предприятия заявили, что нужно выходить на новые рынки. В частности — на китайский. Вышли?

Судите сами. Предприятие Smiltenes piens раньше 23% сыра отправляло в Россию, теперь экспортирует только 5% — в основном в Молдавию, по чуть–чуть в Америку и Германию. По словам руководителя предприятия Илзе Богдановой, традиционные наши сыры — голландский, российский — на Западе и в Азии никому не интересны. Нужно искать новую нишу. А это не так просто.

О выходе на китайский рынок не раз заявляло предприятие Food Union. Но эксперты, опрошенные нами, считают, что серьезных прорывов не произошло.

— Это не так просто. На это нужны годы. Европейцы давно пытаются выйти на китайский рынок — и ничего у большинства не получается, — комментирует глава Латвийского центра содействия сельскохозяйственному рынку Ингуна Гулбе.

По словам же руководителя Латвийского клуба сыра Ванды Давидановой, многие латвийские сыроделы вообще оставили эту затею: поняли ее бесперспективность.

Тогда почему крупнейший латвийский переработчик почти на треть поднял цены на сырое молоко? Не для того же, чтобы протянуть соломинку тонущим земниекам?

— Какие–то их отдельные продукты нашли экспортную нишу, поэтому и молоко им нужно в бОльших количествах, — полагает Ингуна Гулбе. — Тем более что кризис не может продолжаться вечно. И до этого были периоды, когда цены на молоко падали. Но это продолжалось максимум 8–9 месяцев. Однако такого, как сейчас, никогда не было — два года цены катились вниз. Должны же были остановиться…

По словам эксперта, они начали расти уже в августе. И повышает их не только Food Union, но и другие местные переработчики.

Польский феномен

А вот глава Латвийского центра консультаций и образования на селе Мартиньш Циммерманис уверен, что главная причина роста цен на молоко — не прорывы на каких–то новых экспортных направлениях, а приход сюда поляков.

— Поляки и вынудили местных переработчиков поднимать закупочные цены на сырое молоко. Иначе те просто останутся без сырья. А поляки скупают его по более высокой цене. И у нас, и в Литве. Они сейчас главные игроки на балтийском рынке и главные, кто диктует цены, — разъясняет он.

Для чего же полякам понадобились резервы молока — ведь российский рынок для них, как и для всех остальных членов ЕС, по–прежнему закрыт?

— Потому что они действительно вышли на многие экспортные рынки, в том числе — китайский. Но шли к этому планомерно, целенаправленно, долгие годы. Им удалось создать мощнейшие объединения. Их кооперация крестьян в агросекторе давно известна, а потом объединились в кулак и перерабатывающие предприятия. За счет объемов снизилась себестоимость. Поэтому поляки могут позволить себе за молоко платить больше, — продолжает эксперт.

Качество польской молочной продукции, по его словам, тоже отменное. В этом могли убедиться и латвийцы, кто покупал ее в наших магазинах.

По мнению специалиста, латвийские перерабатывающие предприятия ждут очень сложные времена.

— В последнее время число молочных предприятий даже возросло: построен завод в Бауске, чуть ранее — в Елгаве. Первый нацелен на экспорт, на Америку. Молока больше не становится, а спрос растет. И тот, кто не готов платить крестьянам адекватную цену, просто не выдержит, — не сомневается г–н Циммерманис.

Перспективы для крестьян, по его словам, не самые плохие. А что ждет горожан? Тех, кто каждый день ходит в магазин и не может рассчитывать на субсидии ЕС или местного Министерства земледелия?

Горожан оставили с носом

Коллега Мартиньша Циммерманиса из Центра образования и консультации на селе Ивета Томсоне без обиняков говорит, что крайними все эти годы кризиса были не только селяне, но и городские потребители. Потому что цены на молочные продукты в магазинах за это время не упали.

— Они снижаются только во время акций, а в остальное время производители держат планку. Поэтому от катастрофического падения цен на сырое молоко потребители ничего не выиграли. Не знаю, где еще такое возможно, когда крестьяне получают за литр молока 18 центов, а в магазинах оно стоит 75 центов, а то и евро? Уму непостижимо! — говорит она.

Почему же молокозаводы не снизили цены? По мнению собеседницы, те предприятия, у которых во время кризиса возникли проблемы с экспортом, решили компенсировать издержки за счет местных потребителей. Потому что у нас–то все равно нет выбора — вынуждены брать то, что предлагают.

— Ценовая картина на полках магазинов даже для меня — тайна за семью печатями, — добавляет г–н Циммерманис. — Мне только отчетливо ясно, сколько получает за литр сырого молока крестьянин — 17–18 центов. Кому достается остальная сумма из той цены, что на полке, — неизвестно…

А теперь закупочные цены пошли вверх и не решатся ли переработчики вновь поставить нас перед фактом и повысить цены?

Мартиньш Циммерманис не сомневается, что это рано или поздно произойдет. Хотя он в первую очередь исходит из интересов крестьян.

— Они уже не хотят жить так, как прежде, когда после вступления в ЕС получали за молоко в разы меньше, чем на Западе. Будут получать, как там, — от 24 до 30 центов за литр, — говорит он.

Но и горожане не готовы покупать продукты по новым ценам — с нынешними еле выживают. Или платите тогда нам пенсии и зарплаты, как в ЕС. Иначе продукты просто останутся лежать на полках. А свято место пусто не бывает. И если местные переработчики будут поднимать цены, их нишу займут другие. Те же поляки. Это — рынок, о котором в свое время так мечтало большинство из тех, кто сейчас живет на селе или управляет молочными заводами…

Илья ДИМЕНШТЕЙН