Половина без вести пропавших в Латвии — дети. Вот как их ищут

«Некоторых жителей Латвии не могут найти уже более 10 лет», — говорит психолог Юлия Воронина. Именно она принимает звонки, которые поступают на телефон добровольческого движения Bezvests.lv, занимающегося поисками пропавших жителей Латвии. Только согласно официальным данным Госполиции, ежегодно таковыми числятся от 800 до 1 000 человек. Половина от общего числа — дети.

К счастью, примерно половину объявленных в розыск в конце концов удается найти, причем благодаря совместным усилиям правоохранительных органов и добровольных помощников.

Конечно, многое зависит от оперативности. Вот почему периодически проводятся учения волонтеров. В учениях принимает участие и Юлия Воронина. По ее словам, в общей сложности на призывы откликаются порядка 120 добровольцев. Их помощь особенно незаменима в тех случаях, когда, к примеру, приходится прочесывать большие участки леса.

Эту организацию создал Александр Фаминский. Сразу же вокруг него сплотились единомышленники. Тогда, шесть лет назад, в Латвии внезапно стали пропадать девочки в возрасте 13–14 лет.

Вскоре выяснилось, что в Латвии, оказывается, постоянно кто–нибудь исчезает. В среднем по одному человеку в день. А у полиции попросту не хватает ресурсов на поиски.

Часто приходится искать в труднодоступных местах.

Сегодня Bezvests.lv все свои действия проводит в координации с работниками МВД. Иногда стражи порядка просят прочесать большой участок леса или роверить водоем — эхолотом или подводным роботом, оснащенным специальным сонаром.

— Ведь у нашей полиции и спасателей нет дорогостоящей техники, которой оснащены их коллеги в других странах Европы, а нам техникой помогают спонсоры. Например, среди местных производителей подводных роботов (да, в Латвии их тоже выпускают!) также имеются добровольцы, которые берут свою аппаратуру на поиски. Так в декабре удалось найти в Межциемском озере в Риге утонувшего 20–летнего парня Кристиана Карклиньша. Его очертания показались на сонаре.

Сейчас остро нуждаемся в тепловизоре — это хоть и дорогостоящий, но крайне необходимый прибор, который позволяет в первые часы находить в лесу пропавшего человека по излучаемому им теплу. А еще нам нужен квадрокоптер. Этот летающий аппарат позволяет увидеть заблудившегося с воздуха, не задействуя во время поисков дорогостоящий вертолет.

— Юлия, а вы помните свои первые поиски?

— В 2009 году мы выехали под Елгаву (добровольцев было всего несколько десятков человек) — в районе аэропорта искали пропавшего парашютиста Сергея Блинкова.

— Нашли?

— Нет. Хотя неоднократно туда выезжали. К сожалению, мы не всегда можем помочь. Не все от нас зависит. Поэтому близким никогда не даем ложных обещаний. В целом за шесть лет нашим добровольческим движением были найдены 74 человека.

Сергей Блинков.

— Кто чаще всего пропадает?

— Все зависит от времени года. Скажем, летом и осенью теряются пожилые люди, которые отправляются в лес за ягодами и грибами. Слава богу, в целом детей пропадает гораздо меньше. Но люди обращаются каждый день. Иногда принимаю по 15 звонков и больше. А бывает, что всего один. Зато такой, от которого весь день трясет и заснуть не можешь. За каждым звонком скрывается чья–то трагедия.

Некоторых разыскивают уже более 10 лет. Конечно, тут мы практически бессильны. Ведь уже столько времени прошло. Мы эффективны, когда человек пропал сравнительно недавно. Можем очень быстро собрать народ и прочесать территорию по горячим следам. В течение суток отлично помогают розыскные собаки.

Часто нам помогает общественность, которую мы оперативно информируем о пропавшем. Так, в декабре в Германии нашлась Виктория Козляк.

— А что с ней случилось?

— Близкие просили ничего не рассказывать. Да и наша задача — не судить, а искать. Как сообщалось, девушка выехала на автобусе из Берлина в Ригу, но до конечного пункта так и не доехала. Во время пересадки у нее украли все вещи. И только через две недели ей удалось наладить связь с близкими… Помог неравнодушный житель Берлина, фактически доброволец по духу. Он прочел наше объявление о розыске Виктории в Сетях и по своей инициативе подал заявление в берлинскую полицию. В итоге ее нашли. Получается, за три дня.

— Если кто–то пропадает, то, наверное, речь может идти и о каком–то преступлении?

— Когда у нас имеются подозрения, что человека убили, то за дело уже берется полиция. Мы чаще ищем живых. Скажем, человек не пришел домой вовремя. Нам звонят, просят подсказать, куда обращаться. За шесть лет уже наработан определенный опыт, который подсказывает, что нужно делать в той или иной ситуации. Вот, к примеру, один пожилой мужчина оказался в психбольнице. Родственники обращались и в морги, и в «скорую», а вот туда не догадались позвонить. У нас на сайте есть специальный раздел «Как действовать, если пропал человек». Там собраны все необходимые телефоны. Мы эту полезную информацию собирали буквально по крупицам.

К счастью это только кукла.

— Сколько всего было выездов за минувшие годы?

— Свыше 450. Мы охватываем Ригу и другие населенные пункты в радиусе примерно 150 км. Дальше — сложнее, поскольку нужны средства на бензин и прочие расходы. Мы ведь все делаем бесплатно, денег с пострадавших не просим.

— Если не секрет, за счет чего, в таком случае, существует ваша организация?

— Поначалу ее полностью финансировали Фаминский и еще несколько человек. Сам Александр работает в сфере недвижимости. А поисками людей занимается в свободное время. Когда мы разрослись, то потребовалась поддержка со стороны. Ищем спонсоров.

— Когда я зашел на ваш сайт, то поразился количеству пропавших! Все они до сих пор не найдены?

— Да. Причем многих ищем с момента основания организации. Если все же удается отыскать человека, то информация убирается. На нашем сайте дается информация и о пропавших детях. Одна девочка — Лаура Страздиня из Айзкраукле — разыскивается еще с 2005 года. Ей тогда было 16 лет. 13–летняя Кристина Волкова пропала в 2010 году. Ее сверстник Янис Ткаченко (он тоже из Резекненской волости) исчез в 2012 году. Его мама постоянно звонит. Она не теряет надежды.

—Обычно в фильмах полицейские ворчат, если кто–то путается у них под ногами.

— Мы не конкуренты, а именно добровольные помощники. Полиция знает, что в нашей организации состоят действительно неравнодушные люди, которые готовы собраться по первому призыву. Важно то, что за нами большой человеческий ресурс. Следователь сам не может прочесать крупный лес или какую–то большую заброшенную заводскую территорию. А мы можем. И умеем это делать. Причем максимально эффективно и быстро. Недаром проводятся тренировки. Выстраиваемся в цепочки. Информацию передаем по рациям. У нас нет суперменов или бэтменов, все самые обычные люди. Но они знают элементарные поисковые секреты.

— Как я понимаю, в прошлом году вы нашли восьмерых. Почему они пропали?

—Кто–то любит выпить: встретился с друзьями и не вернулся домой. Где он? Куда забрел? Часто мы сталкиваемся с какими–то межличностными конфликтами. Но, как я уже говорила, если чувствуем, что речь идет о криминале, то сразу вызываем правоохранительные органы. А кто–то просто захотел… побыть один после семейной драмы. Одна девушка взяла и уехала на заработки в другую страну, никого не предупредив. Родные в панике. Конечно, это бесчеловечный поступок. К сожалению, таких случаев немало. Когда исполняется 18 лет, многие сразу чувствуют себя взрослыми. Мол, я не обязан отчитываться. А на переживания близких наплевать.

В итоге мы находим пропавших где–то в Ирландии. Иногда помогают фотографии, которые они размещают в социальных сетях. На снимках мы видим порой коляски, младенцев. То есть втихаря даже семьи создаются. Обычно такие тайные отъезды за рубеж происходят в том случае, если родители против того, чтобы их ребенок покидал Латвию. Бывали случаи, когда к нам обращались сами ребята: мол, давайте мы вам напишем заявление о том, что никуда не пропали. Они просят нас не объявлять их в розыск. Тут, конечно, налицо явное отсутствие контакта с родителями. А в некоторых случаях взрослые благодарят за то, что после общения с нами дети все же связываются с родственниками.

Доброволец Татьяна Фаминская и поисковая собака Юлэ.

— Каков возраст разыскиваемых?

— Одному мальчику, Федору, не было и двух лет. Он потерялся прошлым летом в лесу в Энгурском крае. Секрет тут в том, что малыши вообще очень подвижные. За ними нужен глаз да глаз. А подростки изначально склонны к бродяжничеству. И не раз сбегали. Зато поиски идут не так нервно. Мы понимаем, что тут наверняка все в порядке. Хотя все равно действовать нужно оперативно. Парадокс в том, что в городе, где полным–полно народу, пропасть гораздо проще, чем в лесу. Потому что легко можно раствориться в толпе. Тогда приходится прибегать к помощи населения. Важно быстро распространить информацию на разных ресурсах.

— А в какой момент нужно начинать бить в колокола?

— Все зависит от ситуации. Например, если ребенок вдруг не вернулся вовремя со школы, хотя обычно он не задерживается. Подозрительно, если он к тому же не отвечает на звонки. Или телефон вообще отключен. Это очень тревожный сигнал! Как и в случае, если, скажем, с прогулки не вернулся пожилой человек, у которого проблемы со здоровьем. Вдруг ему стало плохо, а рядом никого?

— Иногда родственники обращаются к экстрасенсам, которые подсказывают, где следует искать пропавшего.

— Знаете, лично я не припомню ни одного случая, чтобы экстрасенс точно указал нам место, где находится пропавший. Чаще людей вводят в заблуждение. Дескать, не волнуйтесь, через пару дней увидите своего сына дома сидящим за компьютером. Но проходят двое суток, а мальчика все нет. А драгоценное время, к сожалению, потеряно. Иногда ясновидец говорит: ищите в таком–то районе. А тот размером в… 20 квадратных километров. Тут никаких добровольцев не хватит. Не говоря уже о полиции. Но родственники верят. Им не хочется терять надежду. Ведь она, как известно, умирает последней…

Дмитрий МАРТ.