В крошечном городке Пеннсбург, расположенном на востоке Пенсильвании, стоит маленький дом. В нем хранится коллекция, которую вы вряд ли найдете в музее.

Все стены комнаты на первом этаже увешаны картинами, на которых изображены боль и страдания, черепа различных форм и цветов, женщины в откровенных позах, фольклорные сюжеты и фантастические животные.

Однако особенными их делает не столько содержание, сколько авторство: все они были нарисованы серийными убийцами.

Этот дом принадлежит Джону Швенку — человеку, который занимается коллекционированием рисунков убийц и их вещей, как другие коллекционируют марки или сувениры.

Одним из наиболее ценных предметов своей коллекции он считает портрет авторства Джона Уэйна Гейси, изнасиловавшего и убившего не менее 33 мальчиков и молодых людей в Чикаго в 1970-е годы.

Он получил прозвище «Убийца-клоун» из-за своих выступлений на детских праздниках, где изображал клоуна.

Среди других «жемчужин» коллекции Швенка — череп, нарисованный «Ночным сталкером» Ричардом Рамиресом, ответственным за многочисленные убийства и изнасилования в Калифорнии в 1984 и 1985 году, и несколько рисунков Чарльза Мэнсона, лидера коммуны «Семья».

Именно Мэнсон в 1969 году организовал жестокое убийство беременной актрисы Шэрон Тейт и еще шести человек в Лос-Анджелесе.

Помимо рисунков, в коллекции Швенка имеются тысячи писем от серийных убийц, ожидающих казни в камере смертников. Многие из них адресованы лично ему.

Ему присылают пряди волос, тюремные робы, персональные карточки заключенных, вставные челюсти, неиспользованную зубную нить и многие другие странные и зловещие предметы.

С некоторыми из убийц он успел не только обменяться письмами, но и встретиться. И даже подружиться.

«Мне интересно, что заставляет людей убивать себе подобных и делать это снова и снова», — утверждает он. Он признает, что двое или трое из его знакомых — «действительно жуткие личности».

Так он называет тех не поддающихся исправлению сексуальных маньяков, которые, как надеется жена Швенка Стейси, никогда не выйдут из-за решетки. Ее пугает то, что им известен адрес четы Швенков.

Когда я попросил Швенка рассказать, чем эти люди так его заинтересовали, он дал мне прослушать запись одного из своих многочисленных телефонных разговоров с Мэнсоном.

В начале разговора Мэнсон протяжным скрипучим голосом интересуется у Швенка, откуда тот звонит. Швенк отвечает, что он дома, в Пенсильвании, и тогда знаменитый преступник отпускает несколько замечаний об амишах (консервативная религиозная секта, члены которой проживают в основном в США и Канаде. — Прим. переводчика).

После этого он начинает перепрыгивать с одной темы на другую, выдавая совершенно бессвязный монолог об экологических движениях, войне во Вьетнаме, своей прежней привычке тайком проникать в большие особняки (и убивать их жильцов, кстати говоря), обо всех, кто должен ему денег, и о том, что бы он с ними сделал, а еще о «новом мировом порядке».

В какой-то момент он начинает напевать песню «Американский пирог» Дона Маклина.

Трудно сказать, дает ли этот разговор хотя бы небольшое представление о том, что творится у Мэнсона в голове (Швенк говорит, что из всех их разговоров этот еще довольно внятный).

В то же время можно не разделять увлечение Швенка и при этом находить его интересным. Тема жестоких преступлений и особенно серийных убийц пользуется большой популярностью в массовой культуре.

Образ Джека-Потрошителя, ставшего самым знаменитым серийным убийцей ( возможно, потому, что его так и не поймали), со значительной долей художественных вольностей был увековечен в сотнях романов, комиксов, фильмов и телевизионных шоу.

Экскурсии (особенно ночные) по восточному Лондону, где он когда-то орудовал, все еще пользуются огромной популярностью. Криминальные сериалы, такие как «Настоящий детектив», «Декстер», «Крах» и «Джинкс», собирают миллионные аудитории.

Подкаст «Сериал» 2014 года в 12 частях, рассказывающий о расследовании убийства 17-летней школьницы Хэ Мин Ли, совершенного в 1999 году, был скачан более 70 миллионов раз (до этого ни одному подкасту не удавалось преодолеть отметку в пять миллионов скачиваний).

Похоже, что этот ажиотаж не собирается утихать.

В октябре прошлого года в Музее Лондона открылась выставка 600 предметов из архивов службы столичной полиции, к которым прежде имели доступ только сотрудники правоохранительных органов. Ни одна другая платная выставка музея не могла сравниться с этой экспозицией по числу заранее купленных билетов.

С точки зрения популярной криминологии это в порядке вещей. До своего закрытия в сентябре прошлого года частный Национальный музей преступления и наказания в Вашингтоне входил в число самых популярных достопримечательностей, куда люди приходили целыми семьями.

Среди наиболее любопытных экспонатов были костюмы клоуна Пого, принадлежавшие Гейси, и краски, которыми он рисовал картины, подобные той, что висит в доме Швенка, а также ржавый светло-коричневый «фольксваген-жук», разъезжая на котором Тед Банди, орудовавший в 1970-х годах в Калифорнии, завлекал десятки молодых женщин, чтобы затем изнасиловать и убить их.

Гарольд Шехтер, американский писатель и автор документальных книг о серийных убийцах, называет интерес широкой публики к этой теме «чем-то вроде культурной истерии».

По оценке Скотта Бонна, социолога и криминолога Университета Дрю в Мэдисоне, на долю серийных убийц в США приходится менее 1% убийств в год, и одновременно в стране действует не более двух десятков таких преступников.

Тем не менее феномен серийных убийц завораживает нас настолько, что мы забываем о куда более серьезных опасностях, окружающих нас. Почему же эти нездоровые личности нашими стараниями превращаются в легендарных персонажей? И что это говорит о нас самих?

«Волна безумия»

Серийные убийцы и им подобные привлекали внимание широкой публики со времен появления в начале XIX века бульварной прессы.

По словам Шейна Маккорристина, историка культуры в Кембриджском университете, Уильям Кордер, один из последних публично повешенных в Англии преступников, приговоренный к смертной казни за убийство любовницы, стал причиной «волны безумия», накрывшей общество еще до его смерти в 1828 году и продолжавшейся еще много лет.

Кордер совершил всего одно убийство, причем не особо тяжкое, однако в свое время он пользовался такой же дурной славой, как Джек-Потрошитель в конце того же столетия или Чарльз Мэнсон сегодня.

Его историю инсценировали в театральных постановках и кукольных представлениях на деревенских ярмарках.

Были проданы сотни тысяч нотных листов с балладами об этом преступлении. Десятки тысяч людей приходили посмотреть на амбар в Суссексе, где произошло убийство.

На казни Кордера присутствовало не менее 7000 человек, а кусок его скальпа вместе с ухом несколько недель демонстрировался в витрине магазина на лондонской Оксфорд-стрит.

«Сегодня кажется невероятным, что тело Кордера расчленили на потеху толпе, а его преступление послужило сюжетом для несчетного количества инсценировок», — пишет Маккорристин в своей книге «Уильям Кордер и убийство в Красном амбаре», вышедшей в свет в августе прошлого года.

Да, может, это и невероятно, но это не единичный случай. В ноябре 1957 года полиция города Плейнфилд (штат Висконсин, США) обнаружила тело владелицы местного магазина без головы и внутренностей, подвешенное за пятки, на кухне стоящего на отшибе фермерского дома.

В доме были найдены человеческие черепа, служившие суповыми тарелками; четыре стула, обитых человеческой кожей; ремень, украшенный женскими сосками; человеческие губы, нанизанные на нитку, и коллекция женских половых органов, спрятанная в коробке из-под обуви.

В другой коробке хранились четыре человеческих носа. На месте преступления также обнаружили жилет из человеческой кожи, абажуры, корзину для мусора и браслеты того же происхождения, а также множество других ужасающих артефактов, в том числе девять масок из человеческой кожи, аккуратно срезанной с кости.

Владелец дома Эд Гейн впоследствии сознался в двух убийствах и в выкапывании из могил тел женщин среднего возраста, которые напоминали ему умершую мать.

Гейн прославился на весь мир, став прототипом Нормана Бейтса — выдуманного персонажа из фильма Альфреда Хичкока «Психо», снятого им в 1960 году по книге Роберта Блоха.

Он также послужил прообразом Кожаного лица в фильме «Техасская резня бензопилой» и Буффало Билла в «Молчании ягнят».

В Висконсине повышенный интерес к убийце возник сразу же после его ареста.

По словам Маккорристина, всем хотелось поглазеть на место преступления. По выходным люди целыми семьями отправлялись в Плейнфилд, чтобы взглянуть на дом Эда Гейна, превращенный им в бойню.

В марте следующего года дом загадочным образом сгорел, но это не помешало еще двадцати тысячам человек приехать на это место, чтобы успеть осмотреть его прежде, чем оно будет выставлено на аукцион.

Итак, еще раз: чем же серийные убийцы так привлекают нас?

«Они представляют собой нечто нереальное, нечто карикатурно чудовищное, как герои страшилок, которые нам рассказывают в детстве», — предполагает Джеймс Хоар, редактор ежемесячного глянцевого журнала Real Crime («Реальное преступление»), впервые вышедшего в Великобритании в августе прошлого года. В первых его выпусках рассказывалось о «самых кровавых серийных убийцах мира» и Чарльзе Мэнсоне.

«Никто не может остаться равнодушным к тому, что рядом с нами порой происходят такие ужасные вещи», — отмечает он.

Шехтер называет истории о серийных убийцах сказками для взрослых.

«В нашей психике живет потребность рассказывать истории о том, как нас преследуют монстры», — утверждает он.

Преступления, совершаемые серийными убийцами, порой действительно леденят кровь. Джефри Дамер, «Милуокский каннибал», варил головы своих жертв и хранил их, а также совершал половые акты с их трупами. Альберт Фиш, «Бруклинский вампир», мучил и истязал детей, прежде чем убить их.

Возможно, самой ужасающей чертой серийных убийц является то, что они – обычные люди.

Согласно исследованию на тему серийных убийств, проведенному отделом поведенческого анализа ФБР в 2005 году, «они не монстры и могут казаться совершенно обыкновенными людьми. Серийные убийцы часто имеют дом и семью, хорошую работу и кажутся нормальными членами общества».

Это чистая правда: полицейские сочли Дамера настолько безобидным, что, сами того не зная, вернули одну из его жертв в его квартиру; соседи Фиша считали его добрым, любящим детей пожилым человеком, а Гейси, помимо того что работал клоуном на детских праздниках, был также известен своей благотворительной деятельностью.

Кто все эти люди? Чужеродные создания или одни из нас? Для того чтобы ответить на этот вопрос, требуется глубокое исследование их личностей.

Хелен Моррисон, психиатр-криминалист, беседовавшая с более чем 80 серийными убийцами и выступавшая в качестве свидетеля защиты на суде над Гейси, считает, что они — прекрасные актеры, которым ничего не стоит притвориться нормальными.

В своих мемуарах «Моя жизнь среди серийных убийц» она пишет: «Я никогда точно не знала, с кем имею дело. Они так дружелюбны и добры и так стремятся помочь в начале нашей совместной работы… Они очаровательны, даже слишком, и харизматичны, как Кэри Грант или Джордж Клуни».

Социолог Бонн считает, что привлекательность маньяков — это самая страшная их черта. «Посмотрите на Теда Банди. Он был очень красив, успешен, он нравился женщинам, и именно поэтому ему удалось заманить 36 девушек к себе в машину [чтобы похитить и убить их].

Он выглядел как парень, живущий по соседству, и это ужасно, потому что если твой сосед — серийный убийца, это означает, что жертвой может стать любой».

Это утверждение особенно справедливо, если учесть, что их жертвы — почти всегда незнакомцы (исключение составляют серийные убийцы женщины, которые предпочитают убивать знакомых им людей).

Чтобы понять, почему серийного убийцу так сложно распознать и почему полицейским почти никогда не удается быстро его поймать, рассмотрим дело серийного насильника и убийцы Родни Алкалы.

В сентябре 1978 года он принял участие в американском телевизионном шоу «Игра в знакомства» (The Dating Game), в котором одинокая женщина — в этом случае преподаватель актерского мастерства Шерил Брэдшоу — задает вопросы трем одиноким мужчинам, не видя их, а потом выбирает одного на основании их ответов.

На тот момент никто понятия не имел, что Алкала уже изнасиловал и убил не менее двух женщин в Калифорнии и двух — в Нью-Йорке. На шоу он производит впечатление остроумного и привлекательного молодого человека.

У него красивая прическа, он одет в костюм и нарядную рубашку. Брэдшоу выбирает его. Тем не менее, поговорив с ним за кулисами, она решает не идти на свидание с ним, потому что он показался ей жутковатым.

Возможно, это спасло ей жизнь. В течение следующих двух лет Алкала изнасиловал и убил еще трех девушек.

Кажущаяся нормальность серийных убийц — одновременное присутствие в них человечности и жестокости — вызывает неподдельный интерес у таких энтузиастов как Швенк, для которого его переписка и коллекция отчасти являются попыткой понять, что ими движет.

«Они выглядят как обычные люди и действуют точно так же. Как я и вы. Многие из них — приятные, нормальные парни. Просто в голове у них что-то не так», — говорит он.

Стивен Сколлер, создатель документальных фильмов и коллекционер, живущий в Шотландии, пошел еще дальше: он подружился с убийцей, вышедшим из тюрьмы.

Нико Кло, отсидевший восемь лет из положенных ему двенадцати, — не серийный убийца.

Он был осужден лишь за одно убийство, но при этом он регулярно воровал части человеческих тел с парижских кладбищ, ел плоть умерших в морге и похищал кровь из больниц, чтобы дома охладить ее, смешать с человеческим прахом и выпить.

Сколлер говорит, что они с Кло одного возраста и у них схожие вкусы в музыке и кино. «У нас много общего. Он интересный парень, он остроумен, вежлив, воспитан. Он очень раскаивается и жалеет о содеянном».

Недавно Кло отвел Сколлера на кладбище Пер-Лашез в Париже — место, где нашли свое последнее пристанище Оскар Уайльд, Джим Моррисон и Фредерик Шопен.

Именно там Кло предпочитал раскапывать могилы. «Вы можете прочитать все на свете книги о серийных убийцах-каннибалах, но встретиться лицом к лицу с человеком, который рассказывает вам о том, как и где он это делал… с одной стороны, это жутко, но с другой — это очень редкая возможность».

Сколлер вспоминает, что после этого они с Кло пошли пообедать, и Кло заказал стейк с кровью (экспонаты из коллекции Сколлера можно посмотреть ниже).

Стивен Сколлер владеет предметами, некогда принадлежавшими самым известным серийным убийцам прошлого века, в том числе Чарльзу Мэнсону.

В коллекции Сколлера имеется удостоверение Фреда Уэста, выданное местной администрацией.

Некоторые коллекционеры особенно ценят части тела самих убийц. Это прядь волос «убийцы с реки Дженесси».

Намерения Дамера выходили далеко за рамки убийства: он варил головы своих жертв и совершал половые акты с их телами.

Глядя на рисунок Джона Уэйна Гейси, трудно себе представить, что его автор — серийный убийца.

Одним летним вечером я решил навестить художника Джо Коулмана в его квартире, расположенной на одном из верхних этажей кирпичного дома в нью-йоркском районе Бруклин-Хайтс.

Картины Коулмана выразительны, наполнены мелкими деталями и зачастую апокалиптичны, сродни религиозной иконографии.

Они пользуются большим спросом, том числе у знаменитостей: в числе покупателей замечены Игги Поп, Джонни Депп и Леонардо Ди Каприо. Коулман также известен своим интересом к темной стороне человеческой природы и ее персонификации.

Он открывает дверь, и я вижу перед собой человека, одетого в костюм-тройку с черным галстуком. На его жилете виднеются необычные броши в виде зуба и миниатюрного черепа.

Его гостиная представляет собой собрание множества любопытных вещей: мумифицированный ребенок, антилопа с двумя головами, высушенные головы, посмертные маски казненных убийц, ребенок с аномалиями в банке с формалином, восковые фигуры гангстеров и убийц в полный рост.

Мы садимся на диван, напротив которого стоит статуя христианской мученицы святой Агнессы, которая предположительно содержит останки ее скелета.

На стене за нами висит картина кисти самого Коулмана, изображающая 11-летнюю Мэри Белл, которая в 1968 году в Ньюкасле задушила двух маленьких мальчиков.

Рядом с ней — один из любимых артефактов художника, визитная карточка британского палача Уильяма Марвуда, который изобрел гуманный способ повешения (на длинной веревке с неподвижной петлей): с его помощью в конце XIX века он казнил 170 человек.

В этой комнате также можно найти пулю из пистолета, который послужил орудием убийства Ли Харви Освальда, прядь волос Мэнсона, рубашку, в которой Элмо-Патрик Сонье (ставший прототипом героя Шона Пенна в фильме «Мертвец идет») отправился на электрический стул, рисунки и письма Гейси, Мэнсона и других серийных убийц.

Коулман показывает мне самое ценное из имеющихся у него писем. Оно было адресовано Альбертом Фишем матери Грейс Бадд, его последней жертвы, в котором он описывает, как задушил, расчленил, сварил и съел ее малолетнюю дочь.

Зачем ему все эти зловещие артефакты? Историк Маккорристин считает, что сближение с людьми, совершившими необычайно жестокие преступления, — это способ ощутить на себе дыхание смерти, не пав ее жертвой, стать свидетелем смерти и таким образом получить над ней некую власть.

Коулман с ним согласен. Он добавляет, что все эти предметы, связанные с убийцами, — пряди волос, письма и рисунки — напоминают ему о том, что в мире есть темные силы, которые могут заставить любого из нас свернуть с пути истинного.

«Я всегда чувствовал, что и у меня есть по-настоящему темная сторона. В детстве я пытался поджечь школьный стадион. Я совершал ужасные поступки, и сейчас я чувствую, что стал тем, кто я есть, только благодаря воле Божьей».

Он невольно сострадает преступникам и чувствует необходимость в признании того, что, несмотря на совершенное зло, они тоже являются людьми.

Он уверен, что «их часть живет во всех нас, и часть всех нас живет в них. Если общество неспособно проявить хотя бы малую толику сочувствия или сопереживания к самым худшим представителям человечества, оно обречено».

Не успел Коулман закончить свою речь, как из-под статуи святой Агнессы выполз огромный таракан, который пробежал по полу по направлению к нам, исчез под диваном, а потом вновь появился на стене позади нас, направляясь к портрету Мэри Белл.

Увидев, как таракан пытается переползти через выцветшую посмертную маску, преградившую ему путь, Коулман не выдержал и схватился за фотоаппарат.

В большинстве квартир на Бруклин-Хайтс подобная дерзость закончилась бы для таракана неминуемой гибелью, но в музее диковинок Коулмана он всего лишь еще один экспонат.

Благоговение, которое Коулман испытывает перед предметами своей коллекции, и ощущение их власти будет легче понять, если вы посетите музей Королевского колледжа хирургов в Эдинбурге и увидите посмертную маску серийного убийцы XIX века Уильяма Бёрка и записную книжку, обтянутую его кожей.

Или зайдете в вашингтонский Музей журналистики и новостей и взглянете на пропитанную запахами дыма и пота хижину, где Теодор Качинский, более известный как «Унабомбер», жил и планировал свою кампанию по рассылке бомб по почте, продлившуюся 17 лет.

На протяжении многих лет эти экспонаты оставались самыми популярными в этих музеях, почти наверняка из-за их связи с серийными убийствами.

Проведя экспериментальные исследования, психолог Йельского университета Пол Блум и его команда выяснили, что сталкиваясь с подобными предметами, все мы начинаем мыслить категориями магии и верим в то, что чьи-то качества или сущность могут передаваться через физический контакт с принадлежащими ему вещами.

Так предметы становятся «заразными». Особенно это относится к останкам преступников — коже, волосам или ногтям.

В викторианские времена было принято оставлять себе прядь волос умершего возлюбленного или возлюбленной (лично у меня остались волосы моей прапрабабушки). Именно эти артефакты больше всего привлекают поклонников серийных убийц, хотя доказать их происхождение порой бывает трудно.

У Швенка есть волосы Доротеи Пуэнте, охотившейся за пожилыми обитателями ее пансиона в Сакраменто, у Коулмана — прядь Мэнсона, у Сколлера — пучок седых волос нью-йоркского серийного убийцы Артура Шоукросса. «У меня есть часть него», — говорит он.

У многих даже мысль о том, чтобы прикоснуться к подобному предмету, вызовет отвращение, но для тех, кто интересуется серийными убийцами, получить часть их тела — все равно что встретиться с ними в собственном доме.

Возможно, это звучит слегка безумно, но Швенк, Коулман и Сколлер даже не сомневаются в нормальности своих увлечений. «Это всего лишь хобби, — говорит Швенк. — Со мной все в порядке».

Для Коулмана коллекционирование является своего рода очищением, способом «избавиться от демонов конструктивным, а не деструктивным способом».

Неодушевленные предметы могут иметь такую же силу, как и биологические останки, — в особенности письма, которые многое могут сказать о личности их автора (письма Мэнсона в большинстве своем так же бессвязны, как его высказывания и рисунки), а также художественные произведения.

Стивен Джаннанджело, читающий курс лекций по криминологии в Иллинойском университете, приобрел несколько рисунков Гейси для использования в качестве учебного материала.

Он говорит, что студентов это очень впечатляет. «Когда я демонстрирую их, три четверти студентов, которые до этого не отрывали глаз от своих телефонов, вдруг начинают фотографировать их, подходить поближе и задавать всевозможные вопросы».

Памятные вещи серийных убийц

Нетрудно представить себе реакцию его студентов, если бы он принес на лекцию что-нибудь более зловещее, например, бритву, при помощи которой Эд Гейн создавал изделия из человеческой кожи и которая сейчас находится в коллекции Сколлера.

Во время моего визита к Сколлеру мне удалось подержать ее в руках. Она была небольшой, потертой, с зазубренными краями. Сколлер не признался мне, где он ее добыл. Торговля памятными вещами убийц ведется подпольно.

Сколлер купил первый предмет своей коллекции — волосы Артура Шоукросса — на интернет-аукционе eBay, но в 2001 году сайт запретил торговлю предметами, связанными с убийцами, из уважения к жертвам.

Это привело к расцвету нескольких специализированных интернет-аукционов, таких как Murder Auction, Serial Killers Ink и Supernaught, ориентированных на коллекционеров подлинных предметов, принадлежавших убийцам.

На них можно купить горсть земли с могилы Гейна (25 долларов), ремень из машины Шоукросса (800 долларов), недоеденный буррито, начатый Мэнсоном в тюремной комнате для свиданий (800 долларов), телевизор, которым Рамирес пользовался в тюрьме (4200 долларов), а также два рисунка Гейси, изображающих клоуна Пого, с подписью (125 000 долларов).

Эрик Холлер, владелец аукциона Serial Killers Ink из Джексонвилла (штат Флорида), говорит, что вещи, связанные со знаменитыми серийными убийцами, расходятся за считаные часы, и покупают их самые разные люди.

«Мои клиенты — люди из разных стран мира, мужчины и женщины, военные, сотрудники правоохранительных органов, психологи, преподаватели уголовного права и просто коллекционеры».

Если бы намерениям техасского сенатора Джона Корнина было суждено осуществиться, никто не мог бы зарабатывать деньги на убийствах.

С 2007 года Корнин пытается убедить Конгресс США рассмотреть законопроект, запрещающий торговлю материалами, связанными с преступлениями, но пока безуспешно.

Он, как и многие другие, уверен в том, что подобная торговля возвеличивает насилие, приносит доход убийцам (хотя в большинстве случаев им запрещается извлекать прибыль из совершенных ими убийств) и причиняет страдания жертвам.

Тем не менее, эти аргументы не повлияли на решение правительства США продать личные вещи Унабомбера с аукциона в 2011 году. При этом следует отметить, что полученные средства предназначались его жертвам.

На продажу был выставлены следующие лоты: его манифест против «индустриально-технологической системы», опубликованный в газетах The Washington Post и New York Times в 1995 году, когда он еще не был пойман; пишущая машинка, на которой был напечатан манифест; толстовка с капюшоном и солнечные очки, в которых он был изображен на объявлении о розыске; а также лук и стрелы, при помощи которых он охотился на животных вблизи своей хижины в Монтане.

Как и ожидалось, от покупателей не было отбоя: на аукционе удалось выручить 232 246 долларов США.

Часто те, кого привлекают артефакты серийных убийц, интересуются и местами, где были совершены сами убийства. После поимки преступников их дома и места преступлений часто становятся центрами паломничества.

По словам историка культуры Александры Уорвик, место преступления кажется им «картой мозга преступника. По сути, это план того, что находится у него в голове, его работа, подписанная и выставленная на всеобщее обозрение, текст, который следует прочитать».

Американский фотограф Стивен Челмерс недавно воплотил эту идею в проекте «Безымянное» (Unmarked), посвященном тем местам, где серийные убийцы американского Запада оставляли тела своих жертв.

Ему удалось найти их благодаря открытым источникам и полицейским отчетам. Большинство мест, которые он выбрал для своих работ, расположены недалеко от пешеходных маршрутов.

На его фотографиях эти места предстают перед нами невероятно красивыми. Фотограф делает это для того, чтобы сохранить память о жертвах, а не о преступлениях.

Идея родилась у Челмерса, когда он прогуливался со своей девушкой неподалеку от горы Тайгер вблизи Сиэтла. «Светило солнце, пели птицы, мы устроили пикник, и все было прекрасно».

А потом друг рассказал ему, что они гуляли в том самом месте, где Тед Банди избавлялся от тел своих жертв. «И это место стало ассоциироваться у меня с чем-то ужасным».

На каждой фотографии этого проекта камера фокусируется точно на том месте, где была найдена жертва, и, глядя на это, мы видим красивый пейзаж и в то же самое время вспоминаем ужасные события, происходившие здесь.

Знание о произошедшем полностью меняет наше восприятие. Недавно Челмерс вернулся в эти места, чтобы набрать здесь трав и цветов и отвезти в свой дом под Янгстауном (штат Огайо), где он сейчас делает из них гербарий.

Засушенные растения он планирует вложить в книгу с фотографиями проекта «Безымянное», которая выйдет в этом году ограниченным тиражом, чтобы усилить чувство связи с запечатленными им местами.

Они почти наверняка станут предметами коллекционирования, и не только среди любителей искусства, на которых ориентирована книга.

Катарсис?

Одним из наиболее неожиданных объяснений привлекательности серийных убийц является предположение о том, что они выполняют определенную социальную функцию, позволяя нам наслаждаться своими самыми мерзкими фантазиями, не осуществляя их, и после поимки убийцы не чувствовать никакой вины.

«Они почти как катарсис для худших из нас, громоотвод для самых темных наших мыслей, как пожиратели грехов в средневековье, которые принимали на себя чужие грехи и таким образом очищали общество», — говорит Бонн.

Они также дают нам возможность испытать смерть на расстоянии, «встать на самый край пропасти, но не упасть в нее», — так описывает это Маккорристин.

По его словам, именно поэтому многие не могут удержаться от просмотра жутких видеороликов с казнями ИГИЛ, хотя потом порой сожалеют об этом.

Это также объясняет, почему мы притормаживаем, увидев на дороге аварию, стараясь бросить хотя бы беглый взгляд на ужасные последствия.

Возможно, нам самим нравится, когда нас пугают. Признаюсь, я тоже не исключение.

В 1995 году в Париже я встречался с девушкой, которая была уверена в том, что ее преследует серийный убийца.

Полиция ей верила. Они думали, что ее преследователем может оказаться человек, за последние полгода изнасиловавший и зарезавший четырех девушек в том районе Парижа, где она жила.

Полицейские дали ей номер телефона, по которому она при необходимости могла позвонить в любое время, а друзья снабдили ее пистолетом, который она хранила под кроватью.

Она жила в постоянном страхе. Часто она не открывала мне дверь, боясь, что за ней стоит ее преследователь. Меня это тоже пугало.

Но в то же время меня это зачаровывало и даже вызвало своего рода привыкание. Но я ей в этом не признавался.

Вскоре угроза перестала существовать. Тремя годами позже полиция арестовала человека, который признался в четырех убийствах, совершенных в середине 90-х, и в трех других.

Его звали Ги Жорж, ныне известный как «Зверь Бастилии». Он отбывает пожизненное заключение без каких-либо шансов на освобождение.

У меня нет желания ни писать ему, ни тем более просить у него рисунок или прядь волос. Но я, скорее всего, посмотрю вышедший в этом году фильм «Дело СК1», основанный на его истории.

Его я вряд ли смогу забыть.