Завтра — 9 Мая, День Великой Победы. К сожалению, ветераны войны и тыла военных лет моложе не становятся. Далеко не все могут прибыть к Памятнику освободителям Риги от немецко–фашистских захватчиков в Задвинье. Вот почему накануне святой даты кабачок «7 секретов» сам переместился в Пурвциемс, в обычную девятиэтажку напротив рижского Дома мебели. Здесь, на ул. Дзелзавас, и проживает наш герой — подполковник–танкист в отставке Виктор Семашко. Отметим, что совсем недавно, а именно 6 апреля, ему исполнилось 85 лет. Согласитесь, возраст солидный.
Офицер–писатель
Интересно, что, выйдя в отставку, Виктор Семенович решил взяться за перо. И хотя сегодня ему весьма сложно передвигаться (подводят ноги), ум у него по–прежнему острый, а взгляд — проницательный. Все свое свободное время офицер–писатель проводит за компьютером, набирая свою юбилейную, десятую (!) по счету книгу, которая посвящена истории его семьи. По словам юбиляра, сегодня именно творчество помогает ему оставаться в строю. «А что мне еще делать? Не смотреть же в бутылку? Выпивон — это не для меня», — поведал с улыбкой рижанин — кавалер многих боевых наград.
— Я из поколения детей войны. Недаром состою в одноименной латвийской общественной организации. Наша семья жила в Барнауле. Когда началась война, мне было всего двенадцать лет. Только что окончил пятый класс.
Летом нанимался пасти коров и коз. С напарником угоняли за город пасти скот в овраги. А вечером возвращались. 22 июня тоже вернулись. Смотрю: мужики бегают, бабы орут. Что такое? Вскоре поняли, что началась война. А брат Володька уже был в армии. Его призвали буквально на днях — 18 июня.
Мать тогда прямо сказала: «Он попал в самое пекло!» Тем не менее Володька остался в живых. Другой брат, Михаил, после семилетки поступил в горный техникум. Как шахтерский специалист получил бронь. Однако попросился добровольцем на фронт. Ушел на войну восемнадцатилетним юношей и 18 августа 1943 года погиб под Спасс–Демьянском. Забегая вперед, скажу, что оставшиеся в живых два старших брата, будучи израненными, не долго топтали эту землю…
А в начале войны мы остались вчетвером: мать, две сестры и я. Сытыми практически никогда не были. Особенно тяжело было зимой. Помню, как мать собрала кое–какие вещички и вместе с подругой пошли в деревню за двадцать километров, чтобы обменять одежду на картошку. Привезла на саночках три ведра, укутанных соломой, чтобы не замерзла. Холода были страшные. Мать и сама была вся укутанная, только нос наружу торчал. Не трудно было представить себе ситуацию в деревне, если все эти обноски кому–то приглянулись.
Подвиг матери
Идти сама мать уже не могла, я с трудом помог ей войти в дом, где она упала в изнеможении, даже не раздеваясь. Я часто вспоминаю этот эпизод. Насколько нужно было любить своих детей, чтобы ради них пойти на такие испытания. Позже вместо школы я отправился на военный завод. Сначала работал учеником, потом слесарем. Ремонтировали военные самолеты — У–2. Испытания проводили на аэродроме.
Несмотря на юный возраст, я хорошо знал устройство наших летательных машин, на которых стояли 5–цилиндровые моторы М–11. Сам делал металлические тросы. Это была очень тяжелая и в то же время невероятно ответственная работу. Нужно было строго соблюдать все параметры. До миллиметра! У меня и сегодня пальцы начинают болеть, когда я вспоминаю, как плел. К тому же было очень холодно. Зимой температура запросто доходила до 35 градусов. А бывало и свыше сорока. Барнаул — это Западная Сибирь. Центр Алтайского края.
Летом мы купались в Оби, на берегу которой стоял город. Одновременно я посещал школу. Директор наших мастерских, полковник Кондрашов приказал: «Чтобы все ходили в школу рабочей молодежи!» И пригрозил: «Если табели не принесете за каждую четверть, уволю!» Победу встретил в Барнауле. Помню, 9 мая надо было идти на работу мимо госпиталя. Смотрю: из всех окон раненые машут рубашками, кальсонами. И кричат: «Победа!» Думаю, вам понятно, какие эмоции меня охватили. Да, я не воевал, но мы очень упорно трудились. Действительно ковали победу.
Недаром меня признали участником трудового фронта. А в 49–м году меня призвали в Красную армию. Целый эшелон сибиряков отправили в Калининград, в 1–ю танковую дивизию. Ни о какой дедовщине не могло быть и речи. Хотя многие старослужащие прошли войну. Их отличали ордена на груди. Я отслужил два года, а затем поступил на офицерские курсы в Риге. Потом куда только меня не направляли! В том числе на Сахалин, где сугробы в человеческий рост. Закончил службу в Адажи. Начал писать, уже будучи в отставке, — поведал мой собеседник, знакомя со своими изданиями.
Встреча с маршалом Жуковым
Среди них сразу обратила на себя внимание книга с символическим названием «Последний парад ветеранов». Названия глав тоже говорящие: «Мысли об офицерской судьбе и не только», «Командарм командармов», «Верность присяге», «О войне и победе» и пр. По словам Виктора Семеновича, у каждого военного человека за долгие годы службы непременно бывали встречи, память о которых остается на всю жизнь. Так, в апреле 1953 года по Первомайскому гарнизону в Калининграде, где он тогда служил, молниеносно распространилась весть о приезде министра обороны, маршала Советского Союза Георгия Жукова.
— Помню, какой начался переполох! Замполит полка, подполковник Боярский вызвал меня, комсорга полка, к себе и сказал: «Знаешь, сынок, Жукова я видел на войне, а сейчас не хочется встречаться с героем. Буду дома. А ты будь в штабе. Если начнут вызывать — тут же прибегай!» Я, конечно, был рад такому поручению. Увидеть маршала Победы — это же огромная честь. Окрыленный, я, молодой и еще «зеленый» офицер, не чувствовал никакой угрозы со стороны высокого гостя из Москвы. Но потом увидел, что с маршалом вовсе не изъявляют горячего желания встречаться и многие другие.
Заметил, как нервничал командир полка, ожидавший Жукова у ворот части. Я находился невдалеке от полковника. Любопытству не было предела. К части подъехало 5 легковых машин. Сначала из первой вышел маршал Жуков, а за ним и все его сопровождающие, в том числе командующий войсками округа генерал армии Горбатов, командарм генерал–лейтенант Марченко и другие. «Ну, пойдем, командир, посмотрим, чем вы тут занимаетесь!» — произнес Георгий Константинович и отправился в класс, где шли занятия по технической подготовке.
Их проводил лейтенант Дружинин. Он подал команду: «Встать, смирно!» После чего четырежды Герой Советского Союза сел на солдатскую табуретку. Хотел послушать, как будут отвечать. Дружинин вызвал одного рядового. Но тот лишь хлопал от страха глазами. Поднял второго. Опять молчание. Вызвал третьего — и этот не произнес ни слова. Прошло минут двадцать, а маршал так и не услышал ни одного ответа. Жуков молча поднялся и, выходя в коридор, бросил своим сопровождающим: «Такой бездарности я не видел!» Но потом все встали на защиту этого лейтенанта. Любой, кто оказался лицом к лицу с министром обороны СССР, мог потерять дар речи.
Командарм Батов
Кроме того, Виктору Семеновичу не раз довелось встречаться с известным военачальником Великой Отечественной, генералом армии, дважды Героем Советского Союза Павлом Ивановичем Батовым. За заслуги перед Родиной он был награжден 8–ю орденами Ленина. В начале войны Батов в соответствии с указаниями ставки верховного главнокомандующего организовал противодесантную оборону Крымского полуострова. А потом в ходе борьбы с фашистами провел немало блестящих операций. Его справедливо называют одним из советских военачальников — творцов Великой Победы.
— Так случилось, что в 98–м танковом полку, где я служил, строевой смотр проводит лично командующий 11–й армии Батов. Это было в 1952 года. Как сейчас помню, весь личный состав до последнего солдата осмотрел сам командарм. На строевом плацу он требовал чуть ли не у каждого солдата развязать вещмешок, чтобы убедиться в его укомплектованности. У меня потребовал показать иголку с ниткой. Все оказалось на месте. Мы, молодые парни, уже устали стоять, а генерал армии все нагибался над солдатскими мешками, пытаясь войти в положение каждого рядового, чтобы выяснить его нужды.
Ничего подобного за последние тридцать два года службы я не видел. Пережив уйму всевозможных строевых смотров, не припомню, чтобы командармы или, скажем, командиры дивизий и полков вот так доходили до каждого солдата.
Мне не раз приходилось встречаться с Батовым, который в апреле 1958 года стал командующим войсками Прибалтийского военного округа. Видел его на совещаниях, собраниях и других мероприятиях и всегда восхищался его безукоризненным поведением, четкими и ясными распоряжениями. Никогда не слышал, чтобы он на кого–то повысил голос, оскорбил военнослужащего — будь то офицер или солдат.
Сын врага народа
— Виктор Семенович, вы написали немало публицистических статей. Сейчас принято ругать Сталина…
— Да, сегодня кое–кто кричит о том, какой Сталин дурак. Но я не буду. Хотя, вы знаете, я ведь — сын «врага народа». Моего отца 17 ноября 1937 года арестовали, предъявив обвинение «за неверие в колхозное и стахановское движение» по печально известной 58–й статье, в которой говорилось о контрреволюционных преступлениях. Хотя он тогда работал простым слесарем в железнодорожном депо на станции Оловянная Читинской области в Забайкалье. «Тройка» осудила его на 10 лет. Нас официально стали называть семьей врага народа. И решили сослать в казахстанские степи. К дому подогнали подводу, куда сбросили вещички и отправили на вокзал.
Там нас уже ждал телячий вагон. В него загрузили еще одну семью «врага народа». По сути, нас отправили умирать. Наверняли загнали бы в какой–нибудь тупик и бросили. Кому мы там нужны? В нашей семье было пять человек, а в другой семье — четыре. Посередине вагона стояло ведро, куда разрешалось ходить в туалет. Вот такие «условия». Так и колесили. Пока мать наконец не пришла в себя. Тогда она взяла и заявила: «Или вы отцепляйте нас там, где есть русские люди, или мы подожжем вагон и сгорим все заживо!»
Удивительно, но на станции Повалиха, в 40 километрах от Барнаула, нас действительно отцепили. Милиционеры сбросили вещи рядом с железнодорожным полотном прямо в снег. Над нами сжалились в местном сельсовете. Разрешили переночевать в конторе. Тогда–то выяснилось, что мать была в положении. Она ждала шестого ребенка. 20 июня 1938 года родилась моя вторая сестра. А отец умер от туберкулеза 3 июля 1938 года в исправительном трудовом лагере в Красноярском крае. Он был реабилитирован военным трибуналом только через 20 лет, 4 июля 1957 года. Увы, уже посмертно. Все эти годы мы носили ярлык врагов народа.
По идее, я должен люто ненавидеть Сталина. Тем не менее сегодня меня никто не переубедит: если бы его не было, то мы бы, уверен, не победили в Великой Отечественной войне. Я считаю, что на историю надо смотреть трезво. Эта мысль проскальзывает во всех моих произведениях. Я вышел из того возраста, когда борются за правду ради самой борьбы. Сегодня мне уже столько лет, что истина дороже всего. Нельзя просто взять и шельмовать. Я не могу свои личные обиды переносить на государство. Парадокс в том, что мои братья — тоже сыновья «врага народа». Однако они защищали Родину. Я горжусь их подвигом!
Михаил ЗАДОРИН.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
1 мнение читателей
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.