Отец ВДВ

Минов родился в 1898 году. Семья была далеко не рабоче–крестьянской — дедушка Леонида, Артемий Минов, был заместителем городского головы уездного Двинска. Родители надеялись, что мальчик пойдет по торговой части — отдали в Двинское коммерческое училище. И трудно сказать, как бы все обернулось, если бы не Первая мировая. Леонид добровольцем уходит на фронт. Служит в пехоте, в полковой разведке. В сентябре 1917 года вступает в РСДРП(б). Гражданскую заканчивал в зарождавшейся тогда военной авиации. За плечами несколько летных школ, и вот уже он начальник летной части 1–й Московской высшей школы красных военных летчиков. Занимается изучением методики слепого полета.

В середине 1920–х новое назначение — во Францию, в торгпредство СССР. В качестве авиационного атташе. На банкете, устроенном в 1926 году Французским национальным аэроклубом, Минов оказался за одним столом с французским летчиком де Мармье. Когда уже было поднято немало бокалов и наступило веселое оживление, де Мармье, улыбаясь, сказал Минову:

— А вы знаете, мосье Минов, я воевал в 1920 году в Польше на истребителе против большевиков. На «Спаде VII» с мотором «испано»… Чудный был мотор, да что там говорить, вообще отличнейший был истребитель!

— А на каком участке фронта дрались? — поинтересовался атташе.

— Где–то за Варшавой, ближе к Белостоку… Нам хорошо платили, и это было удобно… Злобы в сердце я не имел и только пугал ваших. Однажды «Фарман–30», с красными звездами на крыльях, встретился мне в воздухе: он сбрасывал листовки. Я подошел к нему сбоку и стал рассматривать лица летчиков. В это время летчик–наблюдатель, привстав в кабине, взялся за пулемет и, вижу, целится в меня. Я чуть сманеврировал — пулеметная очередь прошла мимо. Черт возьми, вижу, он вот–вот снова начнет стрелять! Я разозлился, юркнул вниз, а затем зашел к нему в хвост. Сзади через свой мотор они стрелять в меня не могли, и я тщательно прицелился именно в мотор. И пилот, и летчик–наблюдатель обернулись на меня — и тут же стали пикировать к земле, желая удрать. Погнался за ними, хотел было уже стрелять, но передумал…

— Это было летом двадцатого года, — неожиданно сказал Леонид Григорьевич. — И я знаю того летчика, в которого вы передумали стрелять, — его звали Яном Рейнштромом. А тот, кто стрелял в вас, был я.

Наступила тишина. Теперь ошарашен был француз. Но, несмотря на то что уже было осушено немало бокалов, все кончилось дружески.

— Мир на самом деле тесен, — произнес де Мармье. — За этим столом сейчас встретились два летчика из разных стран и установили, что уже встречались в воздушном бою, в честном поединке на французских самолетах — «Фармане–30» и «Спаде VII».

В 1928 году Минов уже на родине. Теперь он комбриг. Командующий Ленинградским военным округом Тухачевский пропагандировал тогда создание спецподразделений, предназначенных для быстрой переброски личного состава по воздуху. Речь шла только о «посадочных» десантах — о применении парашютов для высадки бойцов никто не думал. Выступая на совещании руководящего состава Военно–воздушных сил, Минов убедительно объяснил необходимость обеспечения летного состава надежными и простыми в обращении парашютами.

Командующий ВВС Баранов предложил агитатору самому поехать в США и ознакомиться со спасательной службой в авиации. Прибыв в Буффало на завод по изготовлению парашютов и другого авиационного снаряжения, Минов получил приглашение лично совершить прыжок с парашютом. 13 июня 1929 года Леонид Григорьевич по всем правилам покинул самолет с парашютом на высоте 500 метров и благополучно приземлился. Сопровождавший его известный американский парашютист Барт Уайт предложил посланцу СССР принять участие в соревнованиях на точность приземления — покинуть самолет на высоте 400 метров и приземлиться в круг диаметром 35 метров. Минов занял третье место. Барт Уайт оказался пятым. Совершив свой третий прыжок, комбриг получил диплом парашютиста. Сфотографироваться с ним пожелал сам Генри Форд. На все имеющиеся деньги комбриг закупил несколько десятков парашютов системы «Ирвин» и привез снаряжение на родину. Началось внедрение парашютов в авиацию. А Минов стал инструктором по парашютной подготовке.

26 июля 1930 года на аэродроме под Воронежем проводились сборы Военно–воздушных сил Московского военного округа. Минову предстояло выполнить показательный прыжок.

— Конечно, все, кто был на летном поле, считали меня асом в этом деле, — писал он в воспоминаниях. — Ведь я здесь был единственным человеком, который уже получил воздушное парашютное крещение и имел целых три прыжка! Мой прыжок удался. Приземлился я легко, недалеко от зрителей, даже на ногах устоял. Встретили аплодисментами. Откуда–то взявшаяся девушка вручила мне букет полевых ромашек. Многие летчики изъявили желание тоже прыгнуть. В тот день совершили прыжки командир эскадрильи А. Стоилов, его помощник К. Затонский, летчики И. Поваляев и И. Мухин. А через три дня в рядах парашютистов насчитывалось 30 человек. Выслушав по телефону мой доклад о ходе занятий, Баранов спросил: «Скажите, можно ли за два–три дня подготовить десять или пятнадцать человек для группового прыжка?» Получив положительный ответ, Петр Ионович пояснил свою мысль: «Было бы очень хорошо, если бы оказалось возможным по ходу воронежского учения продемонстрировать выброску группы вооруженных парашютистов для диверсионных действий на территории
«противника».

Выброску десанта решено было производить из самолета «Фарман–Голиаф». В те дни это был единственный самолет, освоенный в авиабригаде для прыжков. Его преимущество перед имевшимися в авиабригаде бомбардировщиками ТБ–1 заключалось в том, что парашютисту не требовалось вылезать на крыло — они выпрыгивали непосредственно в открытую дверь.

Для участия в десанте отобрали десять добровольцев, уже совершивших тренировочные прыжки. Кроме высадки бойцов, в план десантной операции включили сброс с самолетов на специальных грузовых парашютах оружия и боеприпасов (ручные пулеметы, гранаты, патроны).

2 августа 1930 года в 9 утра с аэродрома базирования поднялся самолет. На его борту — первый отряд парашютного десанта.

– Сделав круг, наш самолет повернул к месту выброски десанта, расположенному примерно в двух километрах от аэродрома, — вспоминал Минов. — Площадка приземления — это свободное от посевов поле размером 600 на 800 метров. «Приготовиться!» — стараясь перекричать гул моторов, скомандовал я. Ребята тут же поднялись и встали друг за другом, сжимая в правой руке вытяжное кольцо. Лица напряженные, сосредоточенные. Как только пересекли площадку, дал команду: «Пошел!» И бойцы буквально высыпали из самолета, я нырнул последним и тут же дернул кольцо. Посчитал — все купола раскрылись нормально. Приземлились мы почти в центре площадки, недалеко друг от друга. Бойцы, быстро собрав парашюты, подбежали ко мне…»

Так был сброшен первый в мире парашютный десант. День 2 августа 1930 года стал днем рождения Воздушно–десантных войск РККА.

В биографии Минова это был звездный час. Позднее он служил в управлении Осоавиахима — до 1940 года. К тому времени большая часть его коллег — парашютистов, летчиков — были расстреляны как враги народа. В 1940–м пришли и за Миновым. Приговор: семь лет лагерей и семь лет ссылки. Но на свободу уроженец Двинска вышел отнюдь не разбитым стариком. После возвращения в Москву он занялся пропагандой и организацией парашютного дела среди молодежи — 15 лет стоял у руля Федерации авиационного спорта Москвы. Умер легендарный летчик, парашютист, создатель ВДВ Красной армии в 1978 году.

Дмитрий ИЛЬИН.

8 января 2015. №01