О пропаганде плохой и хорошей. И о вреде плохой

 

 

«Гибель народа начинается тогда, когда он теряет способность смотреть в лицо действительности, когда он факты действительной жизни начинает подменять фантазией, начинает мечтать и засыпать. Мне вспоминаются рассказы о том, что, когда турецкая армия и крепости склоняли перед нами свое оружие, в кофейнях Константинополя наемные рассказчики убаюкивали мусульман вестями о победах, одерживаемых турецкими армиями. Забвение действительности – сон нации – это смерть». Генерального штаба капитан А. Свечин 1907 г.

«Если бы он был здесь, он уничтожил бы англичан огненными шарами из глаз и молниями из задницы» х/ф «Храброе сердце»

Я долго думал, почему в последние годы так популярны попаданцы с багажом двоечника, левой пяткой учащие Сталина или Ивана Грозного? Почему отечественный постапокалипсис, фэнтези так убоги, но популярны?

 

Почему при тысячах реальных подвигов так яростно отстаиваются наиболее бредовые выдумки о Святости усталого пулеметчика, о пограничных псах-тиранидах, об обороне сиротского приюта, а реальные знать не желают? Почему люди с высшим образованием лечатся в 21 веке гомеопатией и гороскопами, а с биологическим — пропагандируют креационизм?

 

Почему иностранцы в Москве читают лекции о новейших достижениях науки, бесплатно, издают книги о наших героях — а массовому читателю лень осилить английский проклятых пиндосов? Да уже и русский лень осилить — мат и чужой сленг.

 

Наиболее массовый довод «а мне наплевать/насрать». В общем, уход от реальности заставляет покраснеть даже такого любителя оного ухода, как автор этих строк.

Кроме того, не раз встречал вопросы — ну какая разница, было там не 10 танков, а 8. Дело не в танках, а в подходе.

Британская империя. Несмотря на замечательные стихи Киплинга, в итоге британцы гоняли отважных зулусов, фуззи-вуззи, афганцев, китайцев, ашанти — с разгромным счетом. «Whatever happens, we have got the Maxim gun, and they have not».

Русско-японская война, плакат. Красиво, правда? А чем война закончилась?

Первая мировая, пример грамотной пропаганды. Однако «один батальон за другим атаковали только для того, чтобы лишний раз подтвердить, что фронтальная атака одной живой силой против проволоки и пулеметов ведет только к потерям… и нескольким медалям за храбрость, для уцелевших»

Пример грамотного копипаста с предыдущего — судя по итогам гражданской, работает.

Пример другого копипаста с того же плаката. Чем закончили белые, при танках, новых самолетах с англичанами, миллионах снарядов гордящиеся хождением без выстрела на пулеметы численно превосходящего противника — известно?

Рейх. На пропаганду работала не кто-нибудь, а Лени Рифеншталь. Немцы во время войны до последних дней тратят громадные средства на кино. Итог известен. Несмотря на удрученность самураев мультиками Диснея, для курощения первых понадобились некоторые изыскания в области теоретической физики, воздушная армия и пара танковых. Против этого (а не мультиков) никакое бусидо не смогло.

Великая Отечественная. Борис Полевой летал стрелком на Ил-2. Константин Симонов ходил на подлодке на установку мин. Павел Трошкин, снявший для «Известий» панораму танков под Могилевом, погибнет в 1944. «В ответ на ворчание Яши, что при такой погоде вообще неизвестно, какая нужна выдержка, я довольно нервно, потому что мне было не по себе, сказал ему, чтобы он снимал на тик-так. — Я на тик-так не могу, у меня руки дрожат, — сказал Халип. — Но и после этого откровенного признания продолжал отвратительно долго и тщательно, с разных позиций, снимать минометчиков, несмотря на свои дрожащие руки».

 

Но была и плохая пропаганда. «Известия» же в 1942 поместили фото подбитых немецких танков. Правда, танки оказались английскими, и сгорели в них советские танкисты. Че придираетесь — духоподъемно же! Подвиг же был! Танки ж подбиты! Однако фотографа отправили в штрафбат. Автор, написавший о панфиловцах методом тыка, отделался легче.

Несколько цитат из фронтовиков:

Момыш-Улы: — Нет, — резко сказал Баурджан Момыш-Улы, — я ничего вам не расскажу. Я не терплю тех, кто пишет о войне с чужих рассказов… На столе лежал номер журнала, где был напечатан очерк о панфиловцах, о бойцах того самого полка, которым командовал Баурджан Момыш-Улы. Он резко придвинул журнал к лампе — все его движения были резкими, даже когда он бросал спичку, закурив, — перелистал, склонился над раскрытой страницей и отбросил.

 

— Не могу читать! — произнес он. — На войне я прочел книгу, написанную не чернилами, а кровью. После такой книги мне невыносимы сочинения. А что можете написать вы? Я пытался спорить, но Баурджан Момыш-Улы был непреклонен. — Нет! — отрезал он. — Мне ненавистна ложь, а вы не напишете правды.

Галлай:

Естественное раздражение летчиков против сложившейся обстановки выливалось чаще всего в несколько неожиданном направлении: на головы журналистов, публиковавших в газетах очерки о неравных воздушных боях — «Трое против восемнадцати», «Семеро против двадцати пяти» и тому подобное.

 

По существу, в этих очерках все было правильно. Раздражал тон — такой, будто нашим богатырям воздуха прямое наслаждение идти всемером против двадцати пяти — двадцать четыре им уже мало… Но вот пришла на фронт газета, где этот бой был описан, и разговоры о нем, вернее о статье, возобновились. В землянке пошли комментарии:

 

— Очень уж гладко все тут получается.

 

— Вроде им еще три-четыре «яка» только помешали бы!

 

А один из присутствовавших мечтательно произнес:

 

— Эх, ребята! Дожить бы нам до такого времени, чтобы шестеркой или восьмеркой зажать пару «мессеров», да дать им жизни, да загнать, сукиных детей, в землю! Вот это было бы дело… А то пишут и радуются: смотри-ка — трое против восемнадцати. Ах, как хорошо!.. Тьфу!

Покрышкин:

Я смотрел на Березкина, слушал его и думал: конечно, таран — это подвиг, который может совершить только сильный духом и преданный Родине человек. Но теперь он, как говорится, вышел из моды, летчики не считали его главным оружием. К нему можно прибегать лишь в исключительных случаях, когда сложилось безвыходное положение и не осталось других средств для уничтожения противника.

 

Березкин же, очевидно, имел возможность повторить атаку.

 

— Скажи, почему пошел на таран? — спросил я у него.

 

— Да я и не хотел таранить, просто столкнулся, — ответил он, заметно краснея. Все засмеялись.

 

— Как же так? — удивился я.

 

— Так вышло, товарищ командир. Жаль, что самолет потерял.

Достаточно? Отмечу, что и вообще в СССР всегда подчеркивалось, что таран и закрытие амбразуры -вещь сугубо добровольная, в отличие от «одурманенных камикадзе по приказу», и исключительно вынужденная, на самый крайний случай. Учить ложиться на амбразуру заранее никому бы в голову не пришло.

Но потом даже реальные подвиги затаскали и истерли. Тех же 28 панфиловцев куда только не пихали. А теперь вопрос — многие ли читали продолжения Бека о реальных панфиловцах после «Волоколамского шоссе»? А мемуары Момыш-Улы? Нет, «для детей дошкольного и младшего школьного» — еще можно писать про броневую краюху хлеба и пр. А вот пропаганду постарше СССР…

 

Более того, профукали даже вьетнамские достижения — вместо модификаций С-75, МиГ-21, Т-54, Град-П и 130-мм орудий описывали пионеров, сбивающих Фантомы чуть ли не плевком. Хотя уже наши советники острили насчет «зачем вам тогда ракеты, давайте мы вагон патронов поставим» Итог позднесоветской пропаганды — «и пулемет застрочил снова» и «рабочее место убрано». Результат мы видим — СССР нет, и никто толком защищать его не вышел. Как и РИ, как белое движение, как Османскую империю…

 

Армия позднего СССР дала нам двух военных, творящих под громкими псевдонимами. Один рассказывал о сильномогучей советской армии, готовой в 1941 завоевать весь мир. И установить режим людоеда Сталина. Многим ньюсталинистам, однако, нравится. Второй — как «янки просят пощады» в Югославии, а затем их же побеждают иракцы, ну вот еще чуть-чуть осталось, и совсем победят.

 

И ведь они не одиноки. Как-то так получается, что именно плохая пропаганда оглупляет пользователя и превращает его в дичь для отъявленных жуликов. Характерный нюанс — громче всех распинаются об «умереть за Родину прямо ща, а кто против — враг народа» из США, с Мальдив или на худой конец Харькова очень любопытные личности. Вроде бы гордящиеся полетом Гагарина, но отвергающие полеты проклятых пиндосов на Луну. При пролетарском интернационализме обличающие жидов, чурок, хохлов и далее по списку, а уж союзников СССР — мало не яростнее Геббельса.

 

Сталинисты, в свое время вышедшие из КПСС или печатно разоблачавшие сталинизм.

 

Потомственные советские аристократы, внезапно ставшие православными монархистами или либералами (впрочем, второй не призывал умирать за Родину).

 

Суровые военные мужчины — с краденой историей о подвигах в армии и радостно позирующие в немецко-нацистской форме. Или с четырьмя ранениями… по собственному разгильдяйству, и опять же мелким воровством.

 

Зато все так любят Родину, так любят. Аж работать некому. Причем технически разницы между т. н. либералами и т. н. сталинистами — ни-ка-кой. Просто одни тешатся мечтами, как придут и будут убивать-насиловать «пиндосы», другие — «гэбня».

 

Тем временем министр обороны рассказывает о «мальчиках умирающих с улыбкой».  Строго в традициях позднего СССР.

 

Афганистан: «В октябре, ноябре и декабре 1981 года в Шиндандском гарнизоне, где дислоцировалась 5 мотострелковая дивизия, которой в то время командовал полковник С.В. Громов, гепатитом одновременно болело более трех тысяч человек с разной степенью тяжести, в том числе и критической, вместе с командиром дивизии были госпитализированы все заместители командира дивизии, кроме одного. Из командиров полков в строю оставались лишь двое, четверо лежали в госпитале. Таким образом дивизия в этот период оказалась в тяжелом положении». Это Крымская война англичан или конец 20 века? Замполиты есть, подвиги есть, а тылового обеспечения…

 

Вот только снова и снова в одном бою гибнут десятки хорошо вооруженных солдат не так уж далеко от своих частей. И раз за разом удаются засады на высших офицеров — хотя фильм «Атака» вышел в 1986, а «Чапаев» — еще раньше. А «тупые пиндосы, не воюющие без кока-колы и мороженого», укатывают многократно большие чеченцев армии страшных «арабских наемников», и лучше вооруженные, с обратно меньшими потерями.

Выводы:

1) Плохая пропаганда лишает народ реальных подвигов — голова не резиновая (см. Шерлока Холмса), а настоящее убиение хоть одного танка на фоне баек не смотрится никак.

2) Даже отличная пропаганда (Китченер и Рифеншталь) бессильна против суровой реальности.

3) Плохая пропаганда служит наркотиком — потребители не хотят воспринимать реальность и жаждут Чуда. В любой области — от эволюции человека до изничтожения США. Особенно это страшно для подрастающих поколений.

4) В итоге плохая пропаганда — самый надежный путь к гибели государства. Когда вместо долгой упорной учебы и работы люди лежат и мечтают, как они в галактическом штрафбате им. 28 панфиловцев будут тыкать оккупантов ножиками. Лучше Свечина не скажешь. Благодарю за внимание.