В советское время слышал от старожилов, будто довоенные «ночные бабочки» фланировали в районе ресторана «Стабурагс» (улицы Чака и Стабу), а бордели гнездились на Авоту. Проверить сведения тогда было сложно: доступ к довоенным газетам был ограничен. Сегодня — без проблем. И выясняется, что больше всего домов терпимости находилось в… Задвинье, на маленькой улочке Гравью (ныне Валгума), — шесть! Трудились там 60 девиц. Следом шел тихий центр — Романовская улица (впоследствии Лачплеша), Гертрудес, Марияс, Авоту, Бруниниеку, Стабу… Но и сердце города не осталось без внимания путан: бордели были даже на Кениню (ныне Вагнера) и Смилшу.
«Понятно, там же основная масса туристов», — скажет кто–то. Сегодня, но не тогда. А до войны главными клиентами жриц любви были местные «кунги» и «пуйки».
«Каравиры» денег не берут
Проститутки у Верманского парка. Из газеты 1920-х.
Газеты живописали скандал, разгоревшийся в мае 1920–го на улице Гравью. Туда наведались бойцы Вентспилсского 2–го пехотного полка, вернувшиеся в столицу. Расслаблялись шумно и весело. Все бы ничего, да поколачивали они девиц — видимо, спьяну приняв их за врага, «забывали» расплачиваться. Как в том анекдоте про поручика Ржевского, который на просьбу дамы: «А деньги?», поправив усы, гордо сказал: «Гусары денег не берут!»
Латвийские «гусары» довели путан до того, что те вынуждены были пожаловаться полиции. Но «каравиры» не послушались и ее. Тогда префект отправил на Гравью роту комендатуры, потом — две бронемашины. В ответ «вентспилсские гусары» взобрались на крышу и грозились применить гранаты. В конце концов управу на разгоряченных подчиненных нашел их командир «И они, построившись, с песней, перешли мост через Даугаву…»
«Мамаши» и «дочки»
Правила, регулирующие деятельность домов терпимости, приняли в 1921 году. Открывать заведения разрешалось лишь с одобрения префекта, в провинции — начальника уезда. Хозяйка борделя обязана была заручиться разрешением не только владельца этого дома, но и пяти соседних. Проституцией девушки могли заниматься с 21 года.
«Каждой проститутке заведение обязано предоставить отдельную комнату. Окна, выходящие на улицу, днем должен быть завешаны шторами», — гласили правила.
«Мамаши» отвечали за то, чтобы их подопечные систематически проверялись в лечебных заведениях. Венерические заболевания оплачивали работодатели. Правила гарантировали и некоторые другие права «ночных бабочек».
«Хозяйка заведения не может брать с проститутки более 60% от суммы, которую ей платят клиенты… Через год одежда, обувь, белье, которые выдают проститутке, переходят в ее собственность».
Закон запрещал играть в борделях в карты, продавать и распивать алкоголь. Несовершеннолетним и школьникам вход туда был запрещен.
Самое бойкое место
На учет в полиции обязаны были встать все девицы. В феврале 1920–го таковых насчитывалось в Риге 150, через год — уже 450. Хотя и это лишь верхняя часть айсберга. Через несколько лет помощник префекта города Федор Симанович докладывал, что в Берлине, Вене и Париже удается зарегистрировать лишь 10% путан. Остальные трудятся нелегально. Что говорить о Риге, когда здесь только два сотрудника полиции отслеживали ситуацию с борделями. Несложно предположить, что уже в 1921–м проституцией в Риге занималось не менее 4 500 девиц.
Вечером жрицы любви наводняли центр — Верманский парк, улицы Марияс (между Элизабетес и Дзирнаву), Дзирнаву (между Марияс и Кр. Барона), но больше всего их было на Элизабетес — между Кр. Барона и Марияс. Там они «предлагали себя даже днем, и торговля шла особенно бойко».
Очевидцы писали, что чуть ли не каждую вторую женщину там можно было считать путаной.
Вот что вспоминала в 1931 году художница Эрика Романе: «Нужно было повернуть к Верманскому парку, как тут же ты попадал в их поток. Когда я шла с мамой, она старалась этот кусок проходить очень быстро. С бабушкой мы шли медленно, и все можно было рассмотреть. Уличные девки тоже шли медленно. Многие были грязные, вызывающе одеты… Как–то бабушка обернулась на одну. Та тоже повернулась и показала язык.
Со временем мы привыкли к девицам и стали считать их неотъемлемой картиной городского пейзажа. Иногда я с удивлением обнаруживала, что кого–то больше нет. Куда–то пропала высокая, одетая в черное, с довольно красивым лицом и ярко красными губами. Она долго держала осанку. Потом на ее место пришла другая — симпатичная, миловидное личико… Но и она со временем изменилась — глаза пустые, стеклянные, на лице — угри, часто — пьяная… Это было очень тяжело видеть…»
И жёны стрелков…
Судя по полицейской хронике, подавляющая часть жриц любви желала сменить ремесло. Так, в 1920–м из 135 официально зарегистрированных «ночных бабочек» 132 хотели бы начать новую жизнь. Только три из них («бывшие домашние хозяйки») были всем довольны и не собирались ничего менять.
Интересно и то, чем раньше занимались проститутки. 35% — из рабочих, 17% — швеи, 8% — домработницы, 4% — продавщицы, 3% — парикмахерши… Статистика не удивительная: в 1920–м большинство предприятий, где они когда–то работали, были закрыты. Среди тех, кто пошел на панель, были и многодетные матери, чьи мужья погибли на фронтах, и жены стрелков, оказавшихся в советской России.
Борцам за нравственность в конце концов удалось добиться своего: 31 декабря 1926 года дома терпимости запретили. Распоряжение подготовил департамент здравоохранения, своей подписью бумагу скрепили и высшие должностные лица полиции.
Но одно дело — бумага, другое — жизнь. Проституция из Риги и Латвии никуда не делась, дома терпимости не исчезли. Только стали работать под другими вывесками. Не массажные салоны или финские бани, как в нашем недавнем прошлом (а возможно, и настоящем), а безобидные заведения «по продаже фруктовых вод» или «кондитерские».
Шеф криминального управления полиции Риги Густав Тифенталс в 1928 году призывал высшее руководство покончить с «рассадниками проституции». Дошло до того, что предлагал женщин без сопровождения мужчин не пускать на танцевальные вечера — «особенно ультрамодных танцев, где собирается большая масса и где атмосфера способствует всяческим нехорошим намерениям», призывал запретить слабому полу работать официантками и барменшами. Дескать, когда обслуживает женщина, растет продажа алкоголя, а «это опасный фактор, способствующий проституции»…
Услужливая «прачка»
Но победить проституцию в Риге не удалось и г–ну Тифенталсу. А знаете, где было больше всего нелегальных домов терпимости? На той самой улочке Валгума, где еще в 1920–м веселились бравые бойцы Вентспилсского 2–го пехотного полка, возвращавшиеся в Ригу. Как все дороги в древности вели в Рим, так и многие дороги мужчин Задвинья вели на эту улицу.
Газеты писали об анекдотичном случае, когда один из клиентов забыл там что–то из верхней одежды. Путана узнала его адрес и вернула супруге. Та решила, что одежда из прачечной и поблагодарила. А жрица любви приняла ее за свою коллегу и рассказала, откуда она. По сообщениям прессы, жена после этого выставила мужа из дома. Правда, ненадолго. Слишком это был известный человек, и вскоре она подобрела…
Илья ДИМЕНШТЕЙН.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.