Ночь любви: Дмитрий Быков о том, почему Новый год похож на секс

Долго предвкушаешь, готовишься, потом салют, фейерверк, крики, потом отходняк и мысли о вечном. И отношение к этому празднику у мужчин и женщин соответствующее: он радуется и бурно действует до, а она — после.

Ни для кого не секрет, что период подготовки к Новому году (как и к известному акту) — едва ли не самое радостное, что бывает вообще. А вот потом наступает долгая, специально изучаемая психиатрами новогодняя депрессия. Перефразируя Лукреция, всякая тварь грустна после Нового года. Еще несколько месяцев проводили в вечность, ничего грандиозного по большей части не сделали, великие планы не сбылись, а если сбылись — не так, как ожидалось, и кто — кроме детей — способен всерьез ликовать по поводу подарков, тоже всегда немного не тех?

Разумеется, процесс подготовки к празднику сам по себе гипнотичен, он заставляет забыть о его смысле и последствиях. Поэтому мужчина, как и положено пассионарию, больше всего любит процесс этой подготовки. Пассионарий ведь как действует? В точности как Наполеон и Ленин, у которых был общий любимый афоризм: ввяжемся в сражение (“драчку”, говорил Ильич), а там посмотрим. Для мужчины Новый год — как новая женщина: обязательно будет что-то небывалое. Вроде мы и представляем примерно, что нас ожидает, а все-таки верим, что уж на этот-то раз…

Начинается (еще за месяц) бурный процесс выбора подарков, елки, долгие планы, к кому на этот раз поедем или что устроим себе сами: можно к Сидоровым на дачу, а можно к себе, а то еще давайте все в лес и там прыгнем через костер! Кстати, и в любви большинство мужчин почему-то уверено, что от выбора места для “первого раза” очень многое зависит: в лесу, на крыше или на даче у Сидоровых все будет совершенно иначе, как будто анатомия так уж зависит от декораций. Для Нового года закупается тьма совершенно ненужных принадлежностей, производящих, однако, очень много грохота: петарды, от которых все окрестные машины воют сиренами, а собаки бросаются под диван; летающие китайские фонарики, нередко застревающие в проводах; разнообразные огненные чудеса, которые в снегу чаще всего не взрываются, а если взрываются, то в руках у несчастного владельца, подошедшего посмотреть, почему не бабахает.

Успех в любви тоже нередко обставляется громом и молниями, о чем еще Пушкин оставил нам прелестный анекдот. “Во время похода на Очаков Потемкин ухаживал за княжной Е.Ф.Долгоруковой. Наконец, он добился свидания с ней наедине в своей ставке. В решительный момент он дернул за звонок, и пушки вокруг лагеря заговорили. Князь В.В. Долгоруков (генерал-поручик), муж этой ветреницы, был в курсе событий и, услышав стрельбу, заметил: “Экое кири-куку!”. Ну вот, Новый год встречен, экое кири-куку! И тут наступает тот печальный момент, о котором все мужчины знают, но говорить не любят: за какую-то секунду мы вдруг перестаем понимать, из-за чего столько бесновались и на что так надеялись, и с кем это мы вообще тут лежим у Сидоровых.

У женщин все обстоит несколько иначе: для них подготовка к Новому году ни фига не праздник, если, конечно, их не обслуживает штат прислуги. А впрочем, с прислугой еще хуже — она ведь ничего не умеет, никто ничего не понимает, все приходится самой…

Надо организовать стол, чтобы не хуже, чем у Сидоровых (а если вы Сидоровы, позвавшие всех любоваться свежеоструганной дачей, так у Ивановых). Надо все приготовить, накрыть, расставить, зажечь, застегнуть, намазать, выстирать, развесить, раздать, подмести, разложить (под елкой), выставить (детей до главного момента), запудрить, застирать, рассадить, чокнуться во всех решительно смыслах — и только после этого расслабиться и отдыхать, потому что главное сделано.

Потому что он все-таки пришел (Новый год), и теперь мы с чистой совестью можем целых десять дней пребывать в нирване.

Некоторые из мужчин, кто не сразу отворачивается и засыпает после того как, замечали эту удивительную перемену, по-своему не менее загадочную, чем наше внезапное охлаждение и разочарование. Женщина, которая сначала проявляла неудовольствие, потом любопытство, потом все нарастающий интерес, а потом, как у того же Пушкина, делила наконец наш пламень поневоле, вдруг глядит с каким— то довольным, словно только что покушавшим видом.

В ней появляется внезапный покой, пресыщенность и как бы тихая радость обладания. Она нас поймала, она получила требуемое, более того, мы теперь ее собственность. Это изумительный психологический парадокс: когда нам случается добиться долго желаемой, уговариваемой и вот наконец соблазненной красавицы, настоящее удовлетворение испытываем не мы, смущенные и отчасти разочарованные, а она. Все заметил Шекспир, неизменно циничный и жестокий: “Женщина одерживает верх, едва мужчина оказывается сверху”. Она теперь победитель, и если мы после соития грустны и задумчивы, то она как раз может расслабиться и мысленно подсчитать подарки.

и еще…

Послесловие

После Нового года, вне зависимости от того, едете ли вы сразу с заснеженной дачи на Бали или ежедневно ходите с детьми на лыжах, лихорадочная деятельность мужчины замирает. Нередко случается, он задумывается — и тут-то ему становится ясно, что год прошел, ничего нового не будет, впереди несколько пустых дней плюс выход на работу, вообще непонятно было, зачем он так долго неистовствовал и чего добился. Женщина же свободно и даже радостно начинает новый круг жизни — цикличность ей привычна. Можно много спать, никуда не торопиться…

Мужчина ведь тем и отличается, что, когда он бездействует, ему кажется, что жизнь проходит зря. А женщина уже понимает, что это самое возвышенное и достойное состояние: делая, только повредишь. А вот созерцая, отсыпаясь или играя с детьми, мы улучшаем собственную душу — есть ли на свете занятие более осмысленное? Можно заняться собой: мужчина, вечно направленный вовне, этого не умеет.

И потому новогодние каникулы — самое женское время, хорошо это знаю по себе. Я постоянно томлюсь, любое занятие кажется мне недостаточно новым, все недостойно Нового года. Жена же спит, ходит в гости к подругам, ездит с сыном в кино на мультфильмы и семейные комедии, и вообще ей больше всего нравится просто лежать и думать. Не исключено, что именно эти ее размышления еще и поддерживают мир в равновесии. Не то такие, как я, давно бы его опрокинули.

Дмитрий БЫКОВ, «Космополитан».