«Кто говорит «Аллаху акбар», никогда от чистого сердца не споёт «Боже, благослови Латвию»: Pietiek стращает

Краткая историческая справка. Один из отцов глобализации Рихард Николаус фон Куденхове-Калерги, социал-демократ, сын австро-венгерского дипломата и японской аристократки, в 1923 году в книге «Пан-Европа» призывал к созданию Европы без границ, с единым паспортом и общей валютой, а в 1925 году в книге «Практический идеализм» выдвинул теорию исчезновения классов, рас и национальностей, поскольку люди будущего якобы станут «евразийскими неграми», а «многообразие народов» и «современные расы и классы» сменятся «многообразием индивидуумов».

Один из отцов Европейского союза Альтьеро Спинелли, убежденный коммунист с 17 лет, позднее исключенный из партии за радикализм, в своем программном документе «За свободную и единую Европу», известном также как «Вентотенский манифест», подчеркивал, что «главной причиной войн и разрушений является суверенитет национальных государств». Этот манифест стал одним из краеугольных камней идеи европейской интеграции. Согласно изложенной в нем концепции, суверенитет национальных государств должен ликвидироваться не сразу, а постепенно, шаг за шагом, бюрократическими методами, пока процесс не станет необратимым.

Именем Калерги названа премия, присуждаемая за особые заслуги в процессе объединения и интеграции Европы, а именем Спинелли — крупнейшее здание комплекса Европейского парламента в Брюсселе.

Сегодня видение Калерги и Спинелли в тесном сотрудничестве воплощают евробюрократы и глобалисты, коммунисты и исламисты. Сорос и Шваб, Гутерриш и Санчес, режим аятолл и его союзники Путин и Си. На сайте Всемирного экономического форума в разделе «Глобальная повестка» в 2018 году была опубликована статья «Восемь прогнозов на будущее», в шестом прогнозе которой говорилось, что в ближайшем будущем миллиард человек эмигрирует в Европу и США. На сайте ООН также говорится о «правах беженцев и мультикультурализме». А крупнейшая и старейшая джихадистская организация «Братья-мусульмане», следуя заветам основателя ислама Мухаммеда, еще с 1990-х годов наряду с поддержкой террористических военизированных группировок продвигает лозунг «Ballots not bullets» — «Бюллетени вместо пуль», призывающий захватывать политическую власть посредством эмиграции и участия в выборах.

Так, в прошлом году мэром Нью-Йорка был избран родившийся в Уганде мусульманин Зохран Мамдани, называющий себя «демократическим социалистом». В инаугурационной речи он пообещал «заменить холод индивидуализма теплом коллективизма». И заявил, что «миллиардеры не должны существовать». Собирается ли мэр экспроприировать миллиардеров или ставить их к стенке, он не уточнил. Как не уточнил и того, кто будет оплачивать «бесплатные» блага.

Подобные процессы наблюдаются и в Европе. За последние 30 лет Соединенное Королевство приняло больше иммигрантов, чем за всю предшествующую историю Британских островов. При этом большинство приезжих — выходцы из стран третьего мира с радикально отличающимися менталитетом и системой ценностей.

Способна ли нация в такой ситуации сохранить свою идентичность и культурные традиции? Существует ли корреляция между стремительным ростом преступности, особенно групповых изнасилований, и долей мусульманских общин? Насколько опасен этот процесс демографического замещения? 

То, что нелегальную иммиграцию можно остановить, показывают Польша и Венгрия. Два года назад польский парламент принял, а президент Анджей Дуда утвердил закон, который освобождает пограничников, военнослужащих и полицейских от уголовной ответственности за применение огнестрельного оружия в определенных случаях самообороны и защиты государственной границы. 

Что это означает для Латвии? Прежде всего то, что нам наконец следует понять: не все культуры и традиции равноценны и совместимы друг с другом. Традиция, требующая калечить половые органы пятилетних девочек, выдающая замуж десятилетних девочек и допускающая браки между кровными родственниками; традиция, признающая, что жену за непослушание мужу можно бить, а за неверность — забивать камнями; традиция, согласно которой геев следует вешать или сбрасывать с крыш многоэтажных домов; традиция, которая не просто оправдывает, но даже требует лжи как способа обмануть противника и угрожает смертью каждому, кто к ней не принадлежит или желает ее покинуть, — такая традиция не совместима и не может быть совместима с ценностями, лежащими в основе западной цивилизации. Культ смерти несовместим с культурой, которая формировалась как путь к вечной жизни.

Тот, чьим лозунгом является «Аллаху акбар», никогда от чистого сердца и по доброй воле не станет петь «Боже, благослови Латвию». Поэтому отношение к иммиграции столь важно. Об этом следует помнить 3 октября, отправляясь к избирательным урнам. Пока не стало слишком поздно».

Комментарий Press.lv

Как говорилось в одном старом украинском анекдоте, «ваша Галя дюже балована». Мусульмане нам не нравятся. Русские — тоже, и это мы в Латвии выяснили уже довольно давно. Индусы тоже почему-то восторга не вызывают. Возникает простой вопрос: а кого вам, собственно, надо? Нет, понятно, что голубая мечта — латышская Латвия, населенная исключительно латышами, желательно молодыми, здоровыми, работающими и исправно платящими налоги. Только вот демография эту прекрасную программу почему-то не читала.

И тут особенно забавно выглядит ссылка на Польшу как на пример того, как надо жить. Польша действительно может служить примером жёсткой миграционной политики. Но уж демографическим примером — едва ли. В 2025 году там родилось около 238 тыс. детей — на 14 тыс. меньше, чем в 2024-м. Умерло 406 тыс. человек, то есть естественная убыль составила примерно 168 тыс. Коэффициент рождаемости там упал примерно до 1,10 ребёнка на женщину — при необходимых для простого воспроизводства населения примерно 2,1. Но полякам, если позволено так выразиться, хотя бы есть куда падать: демографическая подушка у них пока довольно толстая, ибо население Польши в 2025 году — 37,33 миллиона человек. 

А теперь посмотрим на нас. В Латвии на начало 2026 года осталось 1,845 миллиона жителей. За 2025 год население уменьшилось примерно на 15,5 тысячи человек, причём 14,2 тысячи из этой убыли дала разница между умершими и родившимися.  То есть население небольшой латвийской волости исчезает теперь не вследствие войны, чумы или нашествия гуннов, а просто в порядке текущей хозяйственной деятельности.

Поэтому спорить о том, кого именно мы не желаем видеть в Латвии, конечно, можно бесконечно. Мусульман — нельзя. Русских — не хочется. Индусов — тоже как-то не очень. Но тогда остаётся решить сущую мелочь: кто через двадцать-тридцать лет будет здесь работать, платить налоги, содержать пенсионеров, лечить больных, водить автобусы и вообще населять прекрасную Латвию.

Вспоминается бессметная фраза из Обыкновенного чуда»:

Песок действительно бежит быстро. Так что очень хотелось бы услышать дельные предложения. 

Но пока все «дельные» предложения сводятся к тому, чтобы перекрыть границы. Это можно — а дальше то что? Опять что-то русское запретить? Да-да, это сильно поможет. Как всегда.