Труп на тротуаре
В Олайне — а этот город как раз в те годы представлял одну большую стройку — случилось чрезвычайное происшествие. «Скорая» подобрала на тротуаре бригадира каменщиков Вдовиченко с разбитой головой. Но помощь медиков ему не понадобилось. Человек скончался на месте. Здесь же, неподалеку, обнаружили увесистый булыжник со следами крови и прилипшими волосами. Экспертиза установила, что эти волосы идентичны волосам пострадавшего, а кровь одной группы с его кровью. К тому же на камне оказались волокна, однородные с волокнами ткани с кепки Вдовиченко, а на кепке — частицы почвы, такие же как и на булыжнике.
Последним, кто видел убитого, был Серегин. Они в тот роковой день вместе направились в баню. Местный участковый, к которому Виктор обратился первым, рассказал о двух товарищах немало интересного. Где–то за год до убийства в милицию пришло анонимное письмо. В нем сообщалось, что прораб Серегин у себя дома гонит самогон. В ответ на требование выдать аппарат он сообщил, что его оклеветали. Тогда же он утверждал, что знает, кто написал письмо. По его мнению, это был Вдовиченко. Дескать, как–то в пьяной компании он нехорошо над ним подшутил. А ведь раньше они были друзьями. Потом мужчины вроде бы помирились, их дружеские взаимоотношения возобновились. Во всяком случае внешне это выглядело именно так. А на самом деле…
Только глубокой ночью Серегин появился возле своего дома, где и был задержан. К своему заключению под стражу он отнесся безразлично, на вопросы не отвечал. Однако его руки и одежда были в крови. Выходит, дело раскрыто, и материалы следствия можно было передавать в суд. Тем более что экспертиза установила тождество группы крови, обнаруженной на руках и одежде подозреваемого и пострадавшего. Но у Виктора появились сомнения.
Допрос подозреваемого
Следователю удалось быстро найти свидетелей совершения преступления. Супруги Малышевы проходили вечером по той самой улице Олайне. Им повстречались Серегин и Вдовиченко. Друзья были пьяны и о чем–то громко спорили. Чтобы разминуться с ними, Малышевым пришлось сойти с тротуара на проезжую часть, но навстречу двигался грузовик, и пешеходы вернулись на прежнюю дорогу. Немного отойдя, свидетели обернулись и увидели, что на тротуаре лежит человек. Им мог быть только Вдовиченко, так как Серегин стоял рядом. Никого другого около них не было. Малышев хотел пойти узнать, в чем дело, но жена не пустила.
Тем временем на допросе Серегин категорически отказывался признать себя виновным. Он уверял, что Вдовиченко не писал анонимки, о чем якобы ему было совершенно точно известно. Именно поэтому дружеские взаимоотношения и возобновились. А что касается прошлой ссоры, то оскорбил его Серегин не со злобы, а по глупости. И оскорбления были взаимными. Поэтому теперь никаких личных счетов между ними не было.
Подозреваемый упорно не желал говорить, почему он так уверен в непричастности своего друга к анонимке. Выяснить истину должна была почерковедческая экспертиза. Тем более что анонимное письмо в архиве сохранилось. Эксперт пришел к заключению, что документ писали не Вдовиченко и не его близкие. Но вполне могло быть, что под его диктовку подметное письмо выводил кто–то другой. Тем более что оно было явно клеветнического содержания. Соседи и близкие Серегина подтвердили, что тот самогоноварением не занимался. В тот день они ходили в баню, а на обратном пути зашли в кафе и там основательно выпили. Что было потом, подозреваемый не помнил, однако факт какой–либо ссоры со Вдовиченко отрицал.
Виктор решил опросить сослуживцев задержанного. Все они утверждали, что никаких видимых конфликтов между друзьями не было. Но один из допрашиваемых вспомнил интересную подробность. Как–то он оказался невольным свидетелем разговора между ними. Мол, Серегин прямо сказал Вдовиченко, что несправедливо обвинял его, а теперь точно знает, кто сочинил донос. Только фамилию свидетель не расслышал.
Следователь тотчас вызвал Серегина на допрос.
— Что же вы утаили от меня автора анонимки? — спросил Виктор, — Я установил, что вы знаете этого человека, и настаиваю, чтобы вы его назвали.
Серегин долго молчал. Пришлось ему разъяснять, что сказать правду в его же собственных интересах. Наконец он стал говорить:
— Со мной работал арматурщик Николай. Как–то я отказался подписать ему наряд на работы. Он сгоряча и накатал писульку в милицию. Впоследствии автор пришел ко мне и извинился. Бес, говорит, попутал. А не говорил вам потому, что боялся, вдруг арматурщик не признается и меня дополнительно обвинят в клевете.
Нет прямых доказательств
Итак, размышлял Виктор, прямых доказательств совершения Серегиным убийства Вдовиченко нет. Собраны лишь косвенные улики, на основании которых и было предъявлено обвинение. Эти улики, естественно, веские, но составят ли они в своей совокупности единую и законченную систему доказательств, которая в полной мере изобличит обвиняемого, несмотря на отрицание им вины и явную недостаточность каких–либо поводов, мотивов для убийства? Свидетели Малышевы фактически не очевидцы, так как не видели самого момента убийства. Но их показания исключают присутствие на месте преступления кого–то третьего. И это серьезная улика против Серегина. Но все же косвенная.
В итоге Виктор решил проверить еще одно обстоятельство, показавшееся ему странным еще в начале следствия, когда он присутствовал при вскрытии трупа Вдовиченко. Тогда его внимание привлекли очень уж обширные разрушения черепа. Правда, эксперт не усмотрел в этом ничего необычного и высказал предположение, что Серегин обладает немалой физической силой и мог причинить подобные разрушения ударом булыжника. Но теперь следователь опять задал себе вопрос: в состоянии ли подозреваемый нанести удар такой силы?
Заключение повторной медицинской экспертизы начисто опровергло версию об убийстве: сила удара превышала обычные физические возможности человека. Медик высказал предположение, что булыжник попал в голову погибшего, будучи выпущенным из какого–то оружия. Специалисты провели необходимые расчеты, установили возможную траекторию полета камня. Оказалось, что он был запущен с проезжей части, там, где был крутой поворот. Нашли водителя самосвала. Его машина как раз в то время проезжала по улице. Он ничего определенного сказать не смог.
И вновь решающим стали данные исследования. В ходе химической экспертизы было установлено совпадение состава резины задних покрышек грузовика с химическим составом следов резины, обнаруженных на кепке погибшего и на булыжнике. Теперь все стало понятным. Между задними двойными покрышками колес самосвала застрял булыжник. При крутом повороте, совершенном на скорости, камень вылетел и, как праща, попал в голову Вдовиченко. Таким образом, человек стал жертвой несчастного случая.
Александр ВАЛЬТЕР.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.