Севастополь. Стрелецкая бухта. Учебный корпус Черноморского Высшего Военно–Морского училища имени П. С. Нахимова. Окна штурманского класса, где мы, завтрашние офицеры флота, решаем нехитрые задачки типа «обсервация (т. е. определения места нахождения корабля) по пеленгам. В нашем воображении подмигивали нам маяки на мысах Ай–Тодор и Киик–Атлама. Все знакомо, пройдено нами прошлым летом на штурманской практике. Но, как говорится, повторение — мать учения…
Вдруг в учебную аудиторию буквально влетел начальник нашего факультета капитан первого ранга Воронин и, не обращая внимания на опешившего преподавателя, заорал:
— Окна настежь! Слушать всем!
И тут же голосом Левитана заговорил дюралевый динамик на столбе под окнами нашего класса:
— Говорит Москва. Работают все радиостанции Советского Союза. Сегодня, 12 апреля 1961 года, в Советском Союзе выведен на орбиту вокруг Земли первый в мире космический корабль–спутник «Восток» с человеком на борту.
Пилотом–космонавтом космического корабля–спутника «Восток» является гражданин Союза Советских Социалистических Республик летчик майор Гагарин Юрий Алексеевич…
Занятия, естественно, были прерваны. Все курсанты высыпали на строевой плац и, затаив дыхание, столпились вокруг столба с репродуктором в ожидании дальнейших сообщений. В это время ко мне подошел дежурный по училищу:
— Курсант Черевченко, немедленно к адмиралу.
Перепрыгивая через две ступеньки по мраморной лестнице учебного корпуса, я кинулся выполнять приказание.
— Вот что, Александр, — сказал начальник училища. — Шагом марш в ленкомнату и срочно пиши стихотворение о полете Гагарина. С редактором «Флага Родины» я уже договорился. Увольнительную получишь у командира роты. Машина в твоем распоряжении. Вернешься на троллейбусе. Выполняй.
Возможно, этот приказ начальника училища рядовому курсанту у кого–то вызовет недоумение. Поясню. Боевой комбриг–катерник в годы Великой Отечественной войны, военно–морской атташе посольства СССР в Турции, командующий Каспийской военно–морской флотилией в послевоенные годы, вице–адмирал Александр Васильевич Кузьмин был высокообразованным морским офицером, прекрасно знал и любил поэзию. По некоторым сведениям, он состоял в родстве с Анной Ахматовой. В должности начальника ЧВВМУ он сменил знаменитого командующего обороной Севастополя в годы войны — адмирала Филиппа Сергеевича Октябрьского. Именно по инициативе А. В. Кузьмина в училище было создано литературное объединение, председателем которого был автор этих строк, в училищной типографии печатался литературный альманах «Море в сердцах». После того как я был уволен с флота по болезни, мы с вице–адмиралом состояли в переписке вплоть до его скоропостижной кончины в 1965 году. Первый мой сборник стихов, вышедший в 1963 году в Гослитиздате Украины, открывался «Балладой о турецкой песенке», посвященной моему любимому адмиралу…
Приказ начальника училища я выполнил. Хотя стихи о об этом событии написал бы и без приказа. Уже по пути в жилой корпус, в ленкомнату они складывались в моей голове. Ученические, неумелые, но — от всего сердца. Гордость за космическую победу моей Родины, за беспримерный подвиг Юрия Гагарина переполняла меня.
Мы знали, мы чувствовали, мы верили,
Следя за путями космических странствий,
Что первыми в космос откроем мы двери
И первыми скажем: «Вселенная, здравствуй!»
Так начинались эти стихи. В редакции «Флажка» — так называли на флоте любимую газету — меня встретил сотрудник отдела культуры, мой старший друг и наставник, руководитель литобъединения Черноморского флота Анатолий Степанович Марета. Поправив в моем сочинении несколько слов, он отправил его в набор. И мы вышли на улицу Ленина, прошлись до Приморского бульвара, где в укромном кабачке, скрытом от сторонних глаз, особенно от патрулей, зарослями венгерской сирени и лавровишни, выпили по стаканчику крымского вина за первый в мире космический полет. Кстати, мое училище имело к этому полету прямое отношение: некоторые дипломные работы его выпускников были разработками отдельных узлов системы управления ракетоносителя. Их авторы были включены в число лауреатов Ленинской премии… А затем Анатолий Степанович проводил меня на остановку 6–го троллейбуса, следовавшего в Стрелецкую бухту.
Как прекрасен был умытый ночным дождем Севастополь в то далекое апрельское утро! Впрочем, в те годы он был прекрасен в любое время года, в любую погоду. Несмотря на то что город не успел еще залечить раны, полученные во время войны, он выглядел молодо. Всего за несколько лет до описываемых событий в газете «Слава Севастополя» была опубликована самая краткая и самая содержательная информация послевоенных лет: «Сегодня последний обитатель Инкерманских пещер получил жилье».
Свой вклад в восстановление города–героя внесли и моряки крейсера «Дзержинский», на котором в звании матроса я служил в 1959–1960 гг. На всех кораблях флота были сформированы строительные бригады. Наша бригада, в том числе и автор этих заметок, строила двухэтажный жилой дом на Северной стороне. Тогда, среди руин, он выглядел гордо и солидно. Стоит он и по сей день — едва заметный на фоне белокаменных многоэтажек…
Страшно подумать, какие испытания выпали на долю жителей и защитников Севастополя в годы войны. Еще более страшно представить себе, во что превратили бы город русской славы, город–памятник озверевшие банды бандеровцев, если бы им удалось его захватить. Известно, что варвары в завоеванных городах прежде всего уничтожают памятники истории и культуры поверженных цивилизаций. То же самое творится сейчас в подконтрольных бандеровцам градах и весях несчастной Украины.
В 50–х — 60–х годах прошлого века Севастополь без преувеличения был самым чистым городом СССР, а может быть, и всего мира. Как нынче Сингапур. Но чистота в Сингапуре держится на страхе: за брошенный окурок или, скажем, жвачку нарушителя ждет штраф в размере 500 долларов США. В Севастополе тех лет бросить на тротуар окурок или другой какой мусор никому просто не приходило в голову. Чистота городских улиц была делом чести всех жителей города, всех моряков. А регулировщицами движения на уличных перекрестках были только красавицы девчата в ловко подогнанной милицейской форме…
Последний раз после долгих лет отсутствия я прилетел в Севастополь из Риги в марте 2007 года — на похороны отца. Хоронили отставного полковника–фронтовика на кладбище «5–й километр». Штаб Черноморского флота прислал на похороны почетный караул матросов, которые проводили моего отца в последний путь троекратным залпом из карабинов.
Перед я отъездом долго бродил по улицам города моей юности, которые раньше знал как свои пять пальцев, и не узнавал их. Особенно главную — Большую Морскую. Город был замусорен до предела, Большая Морская превращена в один бесконечный торговый ряд. С горечью узнал, что мое родное Черноморское Высшее Военно–Морское училище имени П. С. Нахимова власти незалежной Украины ликвидировали. Одним из первых после восстановления исторической справедливости — возвращения Крыма и Севастополя в состав Российской Федерации — было распоряжение В. В. Путина министру обороны о возрождении ЧВВМУ им.
П. С. Нахимова. Нетрудно представить себе, как был рад этому Черноморский флот. Кстати, и командующий флотом вице–адмирал А. В. Витко, и его заместители — контр–адмиралы А. М. Носатов и В. В. Куликов — выпускники моего родного ЧВВМУ…
Не знаю, доведется ли мне побывать в Севастополе еще раз. Впрочем, это моя личная проблема. Город–герой до конца останется в моей памяти — не тот, который я видел в скорбные для меня мартовские дни 2007 года, а тот, где прошла моя флотская юность. Пронизанный солеными черноморскими ветрами, по–военному строгий, по–южному нежный и приветливый.
Главное в другом. Перед ним, выстоявшим врагам назло в своей третьей обороне, сегодня открылись поистине космические дали.
Счастливого тебе полета, Севастополь!
Александр ЧЕРЕВЧЕНКО.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.