Конец одного величия: остров, владевший половиной мира, теперь готов распасться на части

Всего столетие назад название этой страны — Great Britain, Великая Британия — было более чем оправданно. Над Британской империей действительно не заходило солнце — отчасти потому, что Господь, как шутили ее недоброжелатели, не доверял англичанам в темноте. На карте мира британские владения были окрашены в красный цвет, и красного получалось так много, что остальным народам приходилось несколько тесниться.

Британия только что вышла победительницей из Первой мировой войны. Германский флот был побежден, германские колонии поделены, Османская империя лежала на столе победителей в качестве блюда, а британский премьер мог рассуждать о судьбах народов, находившихся в тысячах миль от Вестминстера, примерно с той же непринужденностью, с какой хозяин загородного дома решает, где поставить новую беседку.

Перечень британских владений и зависимых территорий больше напоминал оглавление атласа. Королевский флот был не просто флотом: это был аргумент, после которого собеседнику рекомендовалось перейти к следующему вопросу.

Прошло сто лет.

И вот руководители националистических партий Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии собираются в Кардиффе обсуждать уже не то, кому должна принадлежать Палестина или где провести границу в Месопотамии, а куда следует провести границу на собственном острове. Джон Суинни, Рун ап Иорверт и Мишель О’Нил намерены подписать меморандум о праве своих народов самостоятельно решать собственное будущее и требовать возможности провести соответствующие референдумы.

Встречаются они, правда, как партийные лидеры, а не как официальные представители трех правительств, и Соединенное Королевство завтра утром еще совершенно точно останется Соединенным. Но символика происходящего от этого становится едва ли не выразительнее.

Когда-то Лондон решал, следует ли предоставить самоуправление Индии. Теперь Кардифф и Эдинбург хотят выяснить, следует ли предоставить независимость самим себе.

Есть в истории особенная разновидность юмора: она никогда не смеется сразу. Она выдерживает паузу примерно в сто лет.

В 1926 году вопрос мог состоять в том, удастся ли Британской империи сохранить контроль над сотнями миллионов подданных. В 2026-м один из руководителей Шотландии накануне встречи в Кардиффе вслух рассуждает о том, что нынешний хозяин Даунинг-стрит Энди Бернэм может войти в учебники как последний премьер-министр Соединенного Королевства. 

Особенно изящна ирландская часть этой исторической композиции. Ирландский вопрос столетиями был одной из язв Британской империи. Лондон подавлял восстания, сажал ирландских националистов в тюрьмы, вел переговоры, воевал, разделил остров и в конце концов удержал шесть северных графств. И вот теперь в спор неожиданно вступает президент Соединенных Штатов — страны, которая сама когда-то была британской колонией.

Дональд Трамп приехал в Ирландию и сообщил, что был бы рад увидеть остров объединенным. Более того, по его мнению, это все равно когда-нибудь произойдет — так почему бы не сейчас? Великобритания, заметил он, конечно, «будет иметь что сказать» по этому поводу. Последняя фраза особенно хороша. Когда-то Британия решала судьбы континентов, любезно выслушивая мнение местного населения. Теперь американский президент любезно признает за Британией право «что-нибудь сказать» о судьбе части самой Британии.

Конечно, хоронить Соединенное Королевство пока рано. История вообще плохо относится к преждевременным некрологам. Шотландия уже голосовала против независимости в 2014 году. В Уэльсе сторонники отделения пока далеко не составляют очевидного большинства. В Северной Ирландии действует тонкий механизм Белфастского соглашения, предполагающий изменение статуса только демократическим путем. Сам Бернэм никакого нового шотландского референдума обещать не собирается: Даунинг-стрит уточнил, что такой вопрос пока остается «off limits».

Но величие держав измеряется не только количеством квадратных миль. Оно измеряется еще и постановкой вопросов, которые ей задает история. Вчера Британия спрашивала народы мира: хотите ли вы остаться с нами? — причем правильный ответ зачастую был известен заранее. Сегодня этот вопрос задают Британии ее собственные народы.

В начале XX века в лондонских кабинетах чертили границы будущих государств на Ближнем Востоке. В начале XXI века политики из Кардиффа, Эдинбурга и Белфаста обсуждают будущие границы самого Соединенного Королевства. Когда-то британский лев лежал на карте мира, положив лапы на пять континентов. Теперь ему приходится внимательно следить, чтобы не разбежались Уэльс, Шотландия и Северная Ирландия.

Sic transit gloria mundi. Иногда для этого достаточно всего ста лет.

Ксаверий БЕЛЫЙ.