«Латыш при дворе Сталина»
Так называется новая книга Николая Кабанова. Это не первый его литературный труд. Блестящий публицист, политик (он был депутатом Сейма четырех созывов от партии «Согласие», 2002–2014 гг.), Кабанов сумел порадовать читателей книгами «Цена независимости» (2006 г., Рига), «Секреты советской Латвии» (2013, Москва), «Тайны латвийской дипломатии» (2015, Рига), «Миссия Латвии в Стокгольме» (2016, Москва).
Твердая гражданская позиция, в острие угла которой — защита прав русскоязычного населения, неприятие лицемерия властей предержащих по отношению к своему народу, — вот квинтэссенция как памфлетов и публицистических статей, опубликованных на страницах газеты «Вести сегодня» и нашего еженедельника, так и выше названных книг. Это вызывало неподдельный интерес, уважение читателей из числа единомышленников автора и параноидальную истерику так называемых национал–патриот
Что это за латыш и что он делал при дворе Иосифа Виссарионовича? Алфредс Билманис в 30–х годах минувшего века — постоянный дипломатический представитель (т. е. посол) Латвии в СССР. В книге представлены наиболее интересные секретные и совершенно секретные документы из переписки Билманиса с Министерством иностранных дел Латвии за период с января 1933–го по февраль 1934 года.
Люди старших поколений прекрасно помнят, что это было за время. В Германии и Италии пришел к власти фашизм, не скрывавший своих амбиций установить «новый порядок» в Европе, поработить ее народы, поставить на колени и уничтожить Страну Советов. Европу лихорадило в предчувствии катастрофы. Создавались, главным образом, на бумаге, различные альянсы типа Малой Антанты, призванные так или иначе противостоять неминуемой агрессии. Была даже изобретена и «формула агрессии», одобренная рядом стран. Ну и что с того? Все это не выходило за рамки утопии.
Совсекретные и секретные депеши Билманиса в Министерство иностранных дел Латвии о событиях, происходивших в СССР, как правило, представляли собой разведдонесения. Сведения о тех или иных действиях Сталина, ведущих советских политиков он черпал в основном из доверительных бесед с посланниками европейских стран, Японии, США, которые, понятное дело, были в первую очередь разведчиками, а затем уж дипломатами. Далеко не всегда сведения, переданные Билманисом в МИД Латвии, соответствовали действительности
Нет смысла цитировать здесь выдержки из посланий Билманиса — тот, кто интересуется историей латвийской дипломатии, должен их сам внимательно прочитать. Нет сомнений в том, что посол Латвии в СССР честно выполнял свой долг. Он вообще был человеком незаурядным, высоко образованным и, как утверждает автор, «вполне интегрированным в российскую жизнь». Достаточно сказать, что после получения аттестата Рижской городской гимназии Билманис в 1910 году окончил Московский государственный университет по специальности «история», преподавал на Северном Кавказе и на Волыни, шесть лет отдал службе в русской армии — в звании поручика сражался на фронтах Первой мировой.
В то же время Алфредс Билманис был сыном своего времени и достойным представителем правившей тогда в Латвии партии Карлиса Улманиса — «Крестьянского союза». Он остался на плаву и даже поднялся по служебной лестнице после переворота. С 1935 по 1940 год является посланником в США, а после советизации Латвии в течение восьми лет работает в Вашингтоне в качестве дипломата несуществующего государства.
Не менее, а может быть, и более интересны комментарии автора к депешам, а также к изданным в США его книгам. От цитат опять же воздержусь — они ни в коем случае не дадут целостной картины тех событий.
В предисловии к книге Николай Кабанов пишет: «Надеюсь, что близкое знакомство с подлинными историческими фактами преддверия основной трагедии ХХ века — Второй мировой войны — поможет сегодняшним политикам и экспертам избежать ложных амбиций и пустых иллюзий, которые всегда так дорого обходятся народам всех стран».
В телефонном разговоре с Николаем я в связи с этими надеждами высказался словами красноармейца Сухова из фильма «Белое солнце пустыни»: это вряд ли. Во внешней политике нынешней Латвии отсутствует главный фактор, присущий суверенному государству, — фактор самостоятельност
Это еще один из выводов, к которому приходишь после прочтения интереснейшей книги моего товарища и коллеги Николая Кабанова.
«Сердце большого калибра»
Авторы этой книги, точнее, прекрасно изданного альбома, в особом представлении тоже не нуждаются. Кто из слушателей популярного русскоязычного Радио–4 не знает очаровательную ведущую Илону Яхимович? Через ее микрофон в эфире звучали и продолжают звучать живые голоса известных деятелей литературы и искусства, науки, просто интересных людей. Илона умеет построить свои передачи в форме доверительной беседы, в ходе которой собеседник раскрывается перед ней и перед радиослушателями
Я хорошо помню, как эта книга готовилась к печати, сколько тревог, разочарований пришлось пришлось ей пережить, ведь порой осуществление замысла находилось под угрозой срыва. Читаешь очерк о скульпторе и хорошо понимаешь, что автор вложила в него душу.
Как и ее соавтор — журналист, писатель–краевед Илья Дименштейн. Это имя хорошо известно читателям газеты «Вести сегодня», еженедельников «Вести» и «7 секретов». В нашем вот уже лет 15 Илья ведет рубрику «Русская Латвия», его рассказы о выдающихся российских политиках, полководцах, деятелях науки, литературы и искусства прошлого, оставивших заметный след в латвийской истории, интересны и поучительны.
Долгожданная книга об Игоре Васильеве представляет собой, во–первых, биографический очерк, охватывающий важнейшие события жизни художника с самого раннего детства до его внезапной, загадочной смерти 21 июня 1997 года после возвращения из поездки по святым местам в Израиль. Было ему всего–то 57 лет — самый расцвет творческих сил.
Во–вторых, перед нами грамотное, со ссылками на авторитетное мнение известных мастеров скульптуры в частности и искусства в целом, исследование особенностей творческой манеры ваятеля, работавшего в жанре деревянной скульптуры. Вот, например, как оценивал его талант один из самых выдающихся скульпторов современности Эрнст Неизвестный: «…в середине 60–х мне довелось побывать в Риге. А Латвия, как известно, республика очень развитая в области искусства скульптуры. И у меня, тогда молодого художника, среди других планов было посещение скульпторов Игоря Васильева и Валентины Зейле (первая жена Васильева. — А. Ч.). Они были одними из лучших скульпторов Советского Союза. Мастерская располагалась в дачном поселке под Ригой, окружал ее высокий сплошной забор. Но стоило открыть калитку, и я испытал потрясение, под воздействием которого нахожусь до сих пор. Так как был апрель, то и на земле ни травинки, и на деревьях ни листочка. Все, что я увидел, — это малахитовые от старости стволы лип, а под ними СКУЛЬПТУРЫ…»
В–третьих, помимо фотографий самого Игоря Васильева — портретных, в мастерской за работой, в семейной или приятельской обстановке, в альбоме собраны около сотни цветных репродукций его прекрасных работ. В их числе — скульптурные портреты Андрея Рублева, Н. К. Рериха, Владимира Маяковского, Бориса Пастернака, Даида Сикейроса, Микельанджело, Льва Толстого и многих других, всех не перечислить.
Следует отметить, что книга издана на двух языках — русском и латышском, что вполне понятно. Творчество выдающегося скульптора Игоря Васильева является достоянием как русской, так и латышской культуры. Профессор, заслуженный деятель искусств Латвии, он более 30 лет преподавал в Латвийской академии художеств.
Книга об Игоре Васильеве — это достойный памятник талантливому скульптору.
«Пиши, перо…»
Так назвал свою новую книгу лирики рижский поэт Николай Романенко. Это имя хорошо знакомо читателям нашего еженедельника. Почти все стихи, вошедшие в книгу, были опубликованы на страницах «7 секретов» и по достоинству оценены любителями русской поэзии. Но отдельные публикации — это одно, они не могут составить целостного представления о творчестве поэта. Иное дело — книга. Мое мнение: она состоялась, удалась, открывает новые перспективы для поисков и открытий.
Чем же интересен поэт Николай Романенко? Прежде всего «лица необщим выраженьем», чего так недостает многим пишущим на русском языке латвийским стихотворцам, чьи книжечки попадались мне в последние годы.
Отличительной особенностью поэзии Николая Романенко является отсутствие того, что Александр Межиров как–то назвал «преодолением сопротивления жизненного материала». Что было характерно для большинства поэтов советской эпохи. «Будни великих строек» в 30–е годы, Великая Отечественная война, послевоенное лихолетье, когда страна возрождалась из пепла… Лучшие поэты тех лет жили одной жизнью со своим народом, их стихи отражали его беды и радости, надежды на лучшее будущее.
Увы, этим надеждам не суждено было сбыться. Сейчас, когда миром правит чистоган, тотальное воровство, когда власти предержащие ухитрились даже христианские ценности превратить в предмет коммерции, когда само понятие «народ» потеряло свой объединяющий смысл, поэтические традиции тех лет сданы в архив за ненадобностью. И не удивительно, что многие истинные русские поэты современности обратились к традициям Серебряного века, определяющей сутью которых является внутренний мир лирического героя, его неповторимая индивидуальность
Этот знаменательный период русской поэзии историки литературы почему–то ограничивают тридцатью годами — с 1880–го по 1920–й. Да, именно в это время в полную силу развернулось дарование таких непревзойденных мастеров поэтического слова, как Иннокентий Анненский, Александр Блок, Валерий Брюсов, Андрей Белый, Николай Гумилев, Сергей Есенин, и многих других мастеров. На мой взгляд, это ограничение неправомерно. Серебряный век, несмотря ни на что, не умер, не отошел в прошлое, его представители продолжали творить и в 30–е, и в 40–е годы. Это Анна Ахматова и Марина Цветаева, Макисимилиан Волошин и Осип Мандельштам, Борис Пастернак и Владимир Луговской… Список можно продолжить. Позднее — в 50–е — 80–е годы их эстафету подхватили Владимир Соколов, Станислав Куняев, Анатолий Передреев, Николай Рубцов и другие представители так называемой «тихой лирики», которые, в отличие от поэтической попсы того времени, достойно продолжили традиции Серебряного века. Некоторые поэты новых поколений продолжают их и сейчас. Николай Романенко — один из них.
Выдающийся латышский композитор Имантс Калниньш в недавнем интервью «7 секретам», по–моему, очень точно обозначил место творческой личности в современном мире. «Для меня «я» — наибольший подарок, который мне как человеческому существу довелось получить на этом свете. Это фантастический подарок — обрести «я». Это самое большое чудо, которое доступно сознанию. (…) Плохо то, что мир, в котором я желал бы жить, не соответствует тому миру, который я вижу».
Именно это несоответствие и определяет суть поэзии автора книги «Пиши, перо…». Он создает свой мир, не просто непохожий на окружающий, а во многом прямо ему противоположный. И с успехом увлекает в него своих читателей.
Хирург–ортопед по профессии, Николай Романенко живет в таком напряженном ритме, что лично я до сих пор в недоумении: как и когда он находит время для стихов. Операция за операцией, с утра до позднего вечера, и так изо дня в день. Конечно, в том мире, в котором живет поэт, места для поэзии попросту не предусмотрено.
Я не критик и в этом кратком отзыве о новой книге стихов Николая Романенко не стану говорить о каких–то особенностях его поэтического стиля и т. п. Двери в созданный Николаем Романенко мир открыты для всех. Добро пожаловать!
Александр ЧЕРЕВЧЕНКО.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.