«Каждый человек — коллекционер!» — считает вице–президент Союза коллекционеров Валерий Архипов

Конечно, сегодняшний гость кабачка «7 секретов» прав. Если каждый из нас оглянется в прошлое, то наверняка найдет подтверждение этим словам. Скажем, одни обожают книги — и полки у них заставлены буквально до потолка. Другим нравятся музыкальные записи. Вот они и копят их из года в год.

Некоторые до сих пор все никак не могут расстаться с пачками виниловых пластинок, которые пылятся в секции. Кто–то с детства хранит альбомы с марками, монетами, вышедшими из обращения денежными купюрами. У кого–то масса значков, календариков, открыток. Многие из зарубежных поездок непременно привозят яркие магнитики, которыми обвешивают холодильник на кухне.

Кстати, и в загрантуры тоже отправляются главным образом для того, чтобы поставить галочку. Мол, здесь был Леха или Валдис. Тоже своего рода коллекционирование. А модное нынче селфи — разве это не собирательство самого себя, любимого, в разных ракурсах?

Рынок просел

— Валерий Анатольевич, насколько западные антироссийские санкции и вообще нынешняя не самая благоприятная экономическая ситуация сказываются на антиквариате?

— Очень сильно сказываются. Покупательная способность населения сильно упала. А коль скоро нет спроса, то, соответственно, снижаются цены. Сейчас очень благодатное время, чтобы покупать.

— А что лучше всего брать тем, у кого есть лишние денежки?

— Мне постоянно задают один и тот же вопрос: «Во что сегодня стоит вкладывать?» Конечно, можно перечислить те или иные направления. Обычно я даю такой совет: если вы хотите в перспективе заработать, вкладывайте только в самое лучшее. То есть это должна быть элита в своем классе. И неважно, какая категория: монеты, оружие, иконы, картины. Все это потихонечку растет в цене. Хотя, если говорить о настоящих коллекционерах, то в нашей области меркантильные интересы — дело вторичное.

Если ты хочешь стать настоящим коллекционером, то сначала должен вложить свою душу. А если изначально человек пытается что–то вложить, чтобы впоследствии получить выгоду, то, я считаю, лучше ему поискать другую область. Потому что антиквариат — это прежде всего эстетическая субстанция. И наживаться на нем — это, я считаю, неблагодарное занятие. Да и небезопасное с точки зрения сохранности вложенных средств. Непременно вляпаешься!

— Вас тоже обманывали?

— Да сколько угодно! Как и многие другие, я начинал с монеток. И тут же получил свой первый урок обмана. Однако через это непременно должен пройти каждый коллекционер. А иначе жизнь тебя ничему не научит.

Как не «попасть»?

— Что делать, чтобы тебя не обманули во время покупки антиквариата?

— В каждой области существуют узкие специалисты. Один отлично разбирается в картинах, а принеси ему монеты, так он ничего не скажет, потому что в них не понимает. И тем не менее каждый коллекционер непременно «попадает». Например, кто–то собирает живопись, а тут ему предложили монеты. Ясное дело, по очень выгодной цене. В итоге обязательно нахлобучат! Потому что для него это новая тема.

С другой стороны, такие истории — это всегда хороший прецедент. Как только ты понимаешь, что тебя обманули, сразу начинаешь читать, общаться, спрашивать. В общем, разбираться. Расширяется и твой круг общения. А со временем появляется чутье. Например, меня сегодня уже очень трудно обмануть. Носом чувствую обман!

О росте и спаде

— Однако многие рассматривают покупку старины как хорошее вложение лишних денежных средств. Взял, например, картину Винсента Ван Гога за 100 миллионов долларов США, а через какое–то время продал ее уже за 150…

— Согласен. Хотя не у каждого в кармане завалялись лишние 100 миллионов. Конечно, любая коллекция — это материальный актив. Однако настоящие коллекционеры, как я уже говорил, думают не о деньгах. Прибыль у них никогда не стоит на первом месте.

— Тем не менее, если бы старина со временем дешевела, вряд ли в нее вкладывали бы деньги. Недаром говорят, что антиквариат всегда только растет в цене.

— Вы знаете, рост — понятие вовсе не постоянное. Человек что–то приобрел. Ему сказали, что он отлично заработает. Тем более что налицо была тенденция к росту. А потом раз — и все вдруг пошло вниз. Спад может продолжаться годами. По большому счету, нет таких старинных вещей, которые бы постоянно только росли в цене.

Конечно, антиквариат — это хорошая ниша, которая позволяет по крайней мере сохранить деньги в случае девальвации и прочих неприятностей. Старина всегда будет цениться. И ты непременно продашь купленное. Правда, вопрос — за сколько.

Монета монете рознь

— Наверное, лучше всего вкладывать в драгоценные металлы?

— Тут тоже нужно разбираться. Возьмем знаменитые царские золотые монеты, которые у многих на слуху. Есть невероятно редкие александровские. Их цена действительно меняется. Причем со значительной геометрической прогрессией. А возьмем николаевские монеты. Их стоимость зависит от цены на золото, то есть на лом–металл. Хотя они вроде бы тоже царские, на них есть профиль Николая. Несведущий человек их приобрел, а потом удивляется, что ничего особо не заработал.

— В чем тут подвох?

— Секрет вам откроет любой узкий специалист. Да, николаевские монеты чеканили в царское время. Однако в 1923 году страны Антанты объявили бойкот советскому правительству. Они не принимали золотой червонец СССР (это так называемый «Сеятель») в качестве платежного средства. Мол, это деньги несуществующего государства. И тогда советские власти предприняли хитрый ход: на монетном дворе взяли старые клише и начеканили новые «царские» деньги.

Так что таких монет с Николаем сегодня довольно много. В отличие от редких александровских. Последние всегда в цене. Даже если ты переплачиваешь, то есть приобретаешь выше рыночной стоимости, то со временем непременно ее перегонишь. То же самое можно сказать в отношении любой категории действительно качественного антиквариата.

Вопрос в том, чтобы приобрести, условно говоря, подлинный александровский антиквариат, а не николаевский, на котором денег точно не сделаешь. К тому же кругом невероятное количество подделок. Те же китайцы постоянно шлепают левые монеты. А потом запускают слух о том, что где–то нашли старинный клад. Тут без порядочного эксперта не обойтись. Ключевое слово — «порядочного».

Постоянно возбуждаются дела об очередной подделке. Но воз и ныне там. Потому что покупателю уж очень хочется избавиться от барахла, которое он приобрел по собственной дурости. В итоге подделываются и сами заключения «авторитетных экспертов».

Последний день Помпеи

— Выходит, никому нельзя верить?

— Ну почему же. Просто нужно иметь голову на плечах. Если вам предлагают купить «Последний день Помпеи» Карла Павловича Брюллова, то тут и без эксперта понятно, что речь идет о подделке, поскольку оригинал висит в Государственном Русском музее в Санкт–Петербурге. Но иногда продают очень искусные копии. Они тоже зачастую дорогие.

Скажем, «Последний день Помпеи» может стоить свыше 100 тысяч рублей, то есть почти полторы тысячи евро. Но тут нужно учесть, что копеист писал порой целых два месяца, а то и дольше. Чем копия лучше, тем она дороже. Зато у вас дома висит знаменитое полотно. А если копиист известный, то это тоже предмет гордости.

У каждой вещи, в том числе даже копии, есть свой провенанс (фр. provenance — происхождение, источник) — история владения с подробным описанием. В свою очередь эксперты определяют возраст красок, металла и пр. Они четко могут сказать, что один «Последний день Помпеи» был скопирован в начале прошлого века, а другой — буквально на днях. Хотя есть очень искусные подделки, когда мастера используют материалы соответствующей эпохи. Тогда смотрят на различные нюансы. Любая экспертиза — это прежде всего сравнение вещей между собой. В любом случае заявленная копия — это уже не подделка.

Флюиды на стенке

— Недавно я побывал в одном антикварном магазине. Продавец сказал, что народ в основном берет утилитарные вещи: вилки, ложки, кружки, тарелки. То есть все то, что можно использовать в быту. А картины уходят редко. Ведь они просто висят на стене…

— Тут мне снова хочется «уйти» в высокие материи. Безусловно, любая коллекция — это вполне осязаемый физический капитал. Однако почему человек что–то собирает? Потому что на микробиологической уровне существуют какие–то флюиды, которые излучают предметы. Когда ты покупаешь вещь, которая тебе нравится, ты испытываешь положительные эмоции.

Это тоже своего рода капитал, зарядка для твоей души. В конечном счете — твое физическое здоровье. Может, я говорю не очень понятно. Особенно для прагматичных людей, которые покупают исключительно утилитарные вещи для хозяйства. Но для истинных ценителей искусство — это вообще что–то иллюзорное. Иррациональное!

Хотя как раз в этом и заключается вся его прелесть. И тогда картина, которая висит на стене и ласкает взор, имеет совсем другое, вовсе не «хозяйственное» значение. Человек проходит мимо нее, бросает мимолетный взгляд и получает от этого не меньшее удовольствие, чем те, кто купил серебряные столовые приборы или старинный обеденный фарфор.

Так что здесь просто разные формы утилитарности. Понятное дело, картиной суп не похлебаешь, но без нее еда не будет такой вкусной. А все потому, что не хватает соответствующих эмоций. Знаете, существует масса очень недорогих, но эстетически невероятно красивых вещей. Покупая их, меньше всего думаешь о прибыли. Берешь просто для души.

Государство прессингует

— Как сегодня поживает Союз коллекционеров России?

— Еле–еле, если честно. Он находится в разрозненном и вяло текущем состоянии. По сути, нужна его реанимация. Народ в общей своей массе напуган. Он явно не горит желанием афишировать свои коллекции, понимая, что это не совсем целесообразно. Особенно это касается дорогих вещей.

Если скажешь, что у тебя имеются предметы большой стоимости, компетентные органы сразу же зададут вопрос: «Откуда взял на них деньги?» А раз государство прессингует, то многие виды коллекционирования попросту ушли в ту или иную тень. Особенно если взять такие направления, как оружие, изделия из драгоценных металлов и пр. Тем не менее во всех восьмидесяти с чем–то регионах страны, от Владивостока до Калининграда, есть свои энтузиасты, которые неформально охотно взаимодействуют друг с другом.

— Что нужно, чтобы реанимировать союз?

— В первую очередь — сильная юридическая поддержка. Чтобы каждый чувствовал, что в случае чего на его стороне выступит единая мощная организация. Как раз в этом направлении мы сейчас работаем. Ищем хороших юристов, которые способны и готовы защищать. А пока, откровенно говоря, наши коллекционеры совершенно бесправны. Любого может остановить какой–нибудь правоохранитель, который начнет трясти.

— На каком основании?

— Проблема в том, что у старинных вещей зачастую нет каких–либо сопроводительных документов. Парадокс в том, что у дамы в шкафу могут висеть норковые и прочие шубы на миллионы рублей, однако к ней никаких претензий не предъявляют. А если у тебя икона, которую ты приобрел за смехотворную сумму, то за нее придется отвечать по полной. Ты объясняешь, что она стоила копейки, однако тебя все равно прессингуют, поскольку это предмет старины. Поэтому лучше особо не светиться. Я знаю, о чем говорю. В свое время у меня была большая коллекция икон. А потом я все продал. От греха подальше.

Молодёжи дорогу

— В свое время были Третьяков и другие известные собиратели искусства. Потом появились галереи, названные в их честь. А сегодня есть такие коллекционеры?

— Конечно. Стопроцентно! К сожалению, я не могу называть имена. Но уверен, что наступит такое время, когда и они захотят открыть свои галереи.

— Иногда бытует мнение, что коллекционеры — это непременно люди преклонного возраста.

— Согласен. У современной молодежи поменялись приоритеты. Сейчас ее больше интересует все, что связано с Интернетом. Гаджеты, игры. Книжки уже мало кто читает. Некоторые ребята двух слов не могут связать. Я рад, что мои сын и дочь начитанные. И говорят красиво. А каждого новичка мы буквально холим и лилеем, потому что понимаем: чтобы наше дело не умерло, нужно омолаживать ряды. Меня очень радует, когда в салон заходят дети.

Да, они иногда бросают обидные фразы: «Зачем вы торгуете всяким хламом? Неужели все это старье кому–то нужно?» А в ответ я дарю им монетки. Советские. 50–х, 60–х годов прошлого века. Кто–то их сразу выбросит, а кто–то положит в ящик стола. Потом начнет рассматривать. И в какой–то момент у него проснется интерес. Он задаст себе вопрос: «А какие еще бывают монеты?» Так и взращиваются новые поколения коллекционеров.

— Спасибо за беседу, желаем успехов!