Кая Каллас: ”Конечно, я бы ответила на звонок Путина”

– Конечно, я буду разговаривать, если появится такая возможность, – сказала Каллас в интервью Yle. При этом она подчеркнула, что не поддерживает начало диалога с РФ на российских условиях.

Каллас напомнила, что уже встречалась с Лавровым на международных форумах, в том числе на встречах АSEAN и G20, и прямо излагала ему позицию ЕС. По словам Каллас, Москва умело ведет переговоры. Она считает, что  Россия выдвигает максимальные требования, угрожает и ждет уступок со стороны Запада. В итоге, по ее словам, Кремль пытается добиться того, чего раньше не имел.

Глава европейской дипломатии скептически отнеслась к усилиям спецпосланников президента США Джареда Кушнера и Стива Уиткоффа, которые в последние полтора года ездили в Москву и Киев в поисках путей к миру в Украине. Каллас считает, что в этом процессе должны участвовать люди, лучше понимающие, как действует Россия. По ее словам, ЕС должен четко дать понять, что такие вопросы не могут решаться только в диалоге между Москвой и Вашингтоном.

– Требования России максимальны. В ответ мы тоже должны говорить о своих максимальных требованиях, чтобы переговорные позиции были сбалансированы, – сказала Каллас.

Напомним, что ранее Каллас занимала более непримиримую позицию. 30 апреля 2026 года. В ходе визита в Эстонию Каллас прямо выступила против того, чтобы ЕС добивался прямых переговоров с Москвой: «Мы не должны унижаться, выступая в роли просителей: “Пожалуйста, мы умоляем вас поговорить с нами”». Перед этим она заявила: «До сих пор мы видели, что Россия не хочет вступать ни в какой диалог».

Euronews прямо характеризовал её позицию как очередное отвержение идеи прямых переговоров между ЕС и Россией.

29 января 2026 года, когда Макрон и Мелони как раз предлагали Европе восстановить прямой канал связи с Москвой. Каллас ответила: «Мы не можем быть здесь просителями, которые идут к России и говорят: поговорите с нами». И вместо переговоров предложила другое: «Нам следует сосредоточиться на усилении давления на Россию, чтобы она перешла от имитации переговоров к настоящим переговорам».

С чем может бть связана такая перемена риторики? В последние недели положение Каллас в брюссельской иерархии стало заметно сложнее. Франция и Германия продвигают реформу европейской внешнеполитической машины: значительную часть функций Европейской службы внешних связей (EEAS), которой руководит Каллас, предлагается передать структурам Еврокомиссии. Формально франко-германский вариант может даже расширить личный портфель Каллас, но одновременно ослабляет самостоятельность её службы и усиливает контроль председателя Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен.

И сама Каллас прекрасно понимает, что поставлено на карту. Она публично возражала против передачи внешнеполитических структур Еврокомиссии и после встречи министров сказала: «Если есть идея сосредоточить службы внешних связей в Комиссии, то другая сторона уравнения должна состоять в том, что [моя роль] действительно контролирует эти службы».

А затем случилось ещё более неприятное для неё событие. Каллас объявила о создании собственной высокоуровневой экспертной группы по европейской обороне, но под давлением стран ЕС запуск группы пришлось отменить буквально накануне. Euronews назвал произошедшее существенным политическим поражением Каллас. Причём всё это происходит на фоне расширения внешнеполитической роли фон дер Ляйен.

Мог сработать ещё один фактор. Если переговорный процесс между Вашингтоном, Москвой и Киевом становится реальностью, категорический отказ от контактов с Москвой начинает ослаблять саму должность Каллас. Если главный дипломат ЕС принципиально не разговаривает с одной из основных сторон крупнейшего европейского конфликта, возникает очевидный вопрос: кто тогда будет представлять Европу? 

И это особенно чувствительно именно сейчас, когда в Брюсселе фактически решается вопрос: нужна ли ЕС самостоятельная дипломатическая служба в нынешнем виде и насколько влиятельным должен быть её руководитель. В июне французский документ рассматривал сразу три варианта реформы — от фактического урезания должности высокого представителя до её существенного усиления.