Минусы перевешивают плюсы: Исландия отказалась вести переговоры о вступлении в ЕС

С незначительным перевесом 52,8 % против 47,2 % избиратели Исландии отвергли идею возобновить процесс присоединения, замороженный в 2013 году.

Хотя на референдуме речь шла не о собственно членстве в ЕС, исландцы по сути захлопнули дверь, по крайней мере на обозримое будущее, лишив Союз перспективного кандидата, для которого путь к вступлению мог бы быть относительно простым.

И хотя Исландия уже тесно связана с ЕС через Европейское экономическое пространство и Шенгенскую зону, отказ от возобновления переговоров был принят в крайне хрупкий для евроблока момент.

Брюссель в авральном порядке пытается продемонстрировать стратегическую силу в Арктике на фоне воинственности администрации США, при этом его политика расширения в Восточной Европе с трудом приносит осязаемые результаты.

Рыба оказалась важнее, чем угрозы Трампа

Первый анализ этого результата показывает, что напористость президента США Дональда Трампа в вопросах Арктики не подтолкнула исландцев ближе к ЕС.

Его неоднократный интерес к покупке Гренландии — и высказывания, временами стиравшие грань между этой датской территорией и Исландией, — лишь подчеркнули, насколько возрастает значение этого ключевого региона для мирового баланса сил.

Стратегическое положение Исландии в Северной Атлантике, таким образом, обрело новое значение. Для сторонников членства в ЕС позиция США служила дополнительным аргументом в пользу того, что стране было бы безопаснее внутри Союза.

Отказ может означать, что для большинства жителей острова эти доводы так и не перевесили тревогу за суверенитет и национальный контроль.

На кампанию, напротив, снова наложили отпечаток привычные линии раскола, определявшие дискуссию об исландском вступлении в ЕС: контроль над рыболовством и сельским хозяйством, вопросы суверенитета и экономической модели страны.

Перспектива вести переговоры об управлении рыбной отраслью в рамках общей рыбной политики ЕС напугала исландцев больше, чем претензии Трампа на соседнюю Гренландию.

Сторонники «нет» активно играли и на предупреждениях о том, что расширение полномочий Брюсселя в сфере экономической политики обернётся утратой национального контроля.

Сторонникам возобновления переговоров не удалось убедить общественность, что выгоды от полной политической интеграции перевесят ту потерю автономии, которую повлечёт членство, отчасти и потому, что правящая коалиция поддерживала этот курс довольно вяло.

Премьер-министр Криструн Фростадоттир в основном представляла референдум как возможность совместно решить будущее страны, осторожно подчёркивая, что оценить, перевесят ли выгоды возможные издержки, можно лишь после реальных переговоров об условиях присоединения.

Неудача для европейской политики расширения

Для Брюсселя политический символизм этого голосования ещё более неблагоприятен.

ЕС пытается вдохнуть новую жизнь в идею расширения как стратегического проекта, особенно после полномасштабного вторжения России в Украину, ускоряя процесс для Украины и Молдовы и одновременно стараясь удержать страны Западных Балкан ближе с помощью инвестиций и партнёрств.

Присоединение Исландии, стабильной демократии, уже во многом соответствующей нормам ЕС, к числу стран-кандидатов позволило бы по-новому взглянуть на стратегию расширения, показав, что членство по-прежнему привлекательно и для богатых государств, а сам ЕС способен расширяться в любом направлении.

Вместо этого потенциальная история очевидного успеха обернулась репутационной неудачей для Брюсселя: даже столь тесно связанная с Союзом страна может счесть членство чрезмерным шагом.

Поражение на референдуме неизбежно возвращает воспоминания о некоторых из самых болезненных столкновений ЕС с волеизъявлением избирателей — как внутри Союза, так и за его пределами.

В 2005 году французские и нидерландские избиратели отклонили проект Конституционного договора, нанеся серьёзный удар по попытке ЕС придать своему политическому проекту основополагающий закон.

Ирландия дала ещё одно напоминание о политических рисках референдумов, отклонив в 2008 году Лиссабонский договор — заменивший Европейскую конституцию, — а затем одобрив его на повторном голосовании год спустя.

Ближайший прецедент к исландскому «нет» — решение Норвегии дважды, в 1972 и 1994 годах, отклонить членство в ЕС. В обоих случаях ключевую роль сыграли опасения за суверенитет и контроль над природными ресурсами, прежде всего над рыболовством, — и то же, похоже, справедливо и для исландских избирателей.

Аналогично, Швейцария неоднократно отвергала более глубокие формы европейской интеграции, например вступление в Европейское экономическое пространство, при этом сохраняя обширные экономические связи с единым рынком на специально согласованных условиях.

Как и в прежних случаях, это «нет» возобновлению переговоров о вступлении вовсе не означает, что исландцы настроены против Европы, и не должно повредить отношениям страны с ЕС. Но оно может стать неприятным напоминанием для европейцев о том, что чем менее предсказуемым становится мир, тем более ценным кажется собственный национальный контроль.