Не случайно слово «Кашмир» означает «море Кашьяпы» — это с древнего санскрита. Здесь вся жизнь в крупных населенных пунктах сконцентрирована вокруг больших озер и на них самих: такого больше в Индии нет нигде! Но жизнь эта неспокойная, ведь на Кашмир претендуют и Индия, и Пакистан, и Китай, между которыми в прошлом и поделили ранее независимое королевство. Когда туристы прилетают в Индию, чтобы отправиться в ее северный регион Кашмир, их строго предупреждают: там пакистанские террористы, комендантский час во всех городах, мусульмане стреляют и взрывают… Но корреспондента «ВЕСТЕЙ» террористами не спугнуть!
Кашмир — уже совсем другая Индия, отнюдь не привычная для туриста. Впрочем, любой штат этой удивительной страны, а их там 28, настолько отличается от другого, что только диву даешься: везде свои язык и наречия, традиции и культы, даже внешне жители одного региона не похожи на представителей соседнего… И если кто–то говорит, что Индия — другая планета, случайно сросшаяся с Землей, тогда Кашмир — еще одна. Индусы на большей части полуострова считают, что Кашмир — это совсем чужое, кашмирцы всячески отбрыкиваются от индусов: мол, мы другие, а пакистанцы и вовсе, вооружившись автоматами и взрывчаткой, не одно десятилетие подряд пытаются оттяпать территорию себе.
Шахид показался вдруг…
В Кашмир ваш автор отправился из яркого и мирного священного индуистского города Харидвар на самолете. И если кто–то мне теперь скажет, что в Европе и Америке в аэропортах жесткий контроль, тогда вопрос: а вы в Индии в Кашмир летали? Здесь в аэропорту — на внутренней авиалинии! — контроль ТАКОЙ, что мало не покажется: каждого пассажира, летящего в Кашмир, проверяют вместе с сумками пять раз, а улетающего из Шринагара, главного города региона, — восемь, а то и девять.
В Шринагаре машины останавливают на КПП за километр до здания аэропорта, будущих пассажиров заводят в небольшой домик, где все сумки пропускают сквозь мощный сканер, а путешественников ощупывают крепкие руки военных. До этого здания и после него вдоль трассы стоят автоматчики — буквально через каждые десять метров, а на самом подъезде к аэропорту торчат два ДОТа и несколько броневиков с пушками внушительного калибра.
Внутри здания все сумки, уползающие по ленте в багаж, сканируются и часто вскрываются, а те, что пассажиры берут с собой, не только просвечивают рентгеновскими лучами, но еще и дополнительно прощупывают чуть ли не вдоль каждого шва. Потом на каждую сумочку вешается бирочка (мол, вещь проверена и не взорвется), и на нее ставится печать, а затем еще несколько раз тебя с ней осматривают (есть ли на ручной клади штампики и не проворонил ли их предыдущий полицейский?), снова сканируют и ощупывают. В итоге к месту отдыха (или из него), улетаешь, похудев на пару килограммов нервных клеток. После такой вот проверки даже контроль в американских аэропортах, где скоро всех пассажиров будут пропускать к самолетам только голыми, покажется невинной забавой…
«Почему так?» — спросил я военного. «Пакистанские террористы», — вздохнул он.
Ими меня пугали и в других городах Индии, где я побывал до Кашмира, и в Шринагаре тоже: «После 22.00 выходить на улицы нельзя — комендантский час». Ночью до рассвета во всех городах, а особенно в Шринагаре, по улицам ездят броневики и ходят военные (сам видел с берега огромного озера Дал); по водоемам, на которых покачиваются дома простых жителей и деревянные отели для туристов, гоняют моторки полиции с мощными прожекторами: а вдруг пакистанский террорист среди кувшинок проплывет, вылезет и злым кривым ножичком перережет горло мирному кашмирцу или иностранцу!
…И мусульмане с косами стоят
Откуда в Кашмире террористы? Все дело в истории региона. Он по сей день остается самой спорной территорией на северо–западе Индостана. Исторически это бывшее Кашмирское царство в Гималаях. Достаточно на карту Индии посмотреть, где Кашмир выделен, словно отдельная страна, хотя и законы, и валюта, и государственный язык — хинди — везде одни. Кашмир граничит с Афганистаном, Пакистаном и Китаем, но не весь. Примерно половина его относится к Индии, чуть меньше — к Пакистану, еще небольшой кусочек гор прибрал к рукам Китай.
И верования в Кашмире издревле смешались: северная часть — буддийская (пока туда не пришли воинственные мусульмане и не отхватили себе бОльшую часть земель), южная — индуистская (куда тоже в какой–то момент явились приверженцы ислама, вооруженные до зубов и злые до мозга костей). В итоге с веками бОльшая часть Кашмира стала мусульманской, а добрых индуистов и философов–буддистов теперь абсолютное меньшинство — словно в лагере вечно воюющих сынов пророка МУХАММЕДА, которые даже на близких по духу миролюбивых суфиев смотрят свысока.
На одной части Кашмира в прошлом отметилась и конница монголов, а по другой, звеня саблями, прошли полки ТАМЕРЛАНА, которые, собственно, и вырезали там почти всех индуистов. А на той части Кашмира, где мусульмане не смогли погубить индуистов в Средневековье, это доделали их братья по вере в прошлом веке: древние храмы разрушали, золотых идолов божеств переплавляли, браминов резали.
А в середине прошлого века в результате военного конфликта между Индией и Пакистаном Кашмир разделили примерно поровну большие страны. Кашмирцы, понятно, разозлились — и находятся в этом состоянии по сей день. А военные в Индии, на своей части Кашмира, чуть ли не ежедневно отбивают атаки пакистанцев. Пакистану–то досталась земля хоть и населенная братьями–мусульманами, но нищая, экономически неразвитая, поэтому исламская страна и бьется за «индийскую половину»: не за веру, а банально, пардон, за «бабки». Конфликтная ситуация вокруг штата Джамму и Кашмир (полностью он так называется) привела к индо–пакистанской войне в 1965–м и Каргильскому конфликту 1999–го, а в последний раз там стреляли за две недели до прилета «ВЕСТЕЙ»…
После той части Индии, где живут преимущественно индуисты, Кашмир с мусульманами мне показался сплошной военной базой, куда случайно забрели мирные жители. В Шринагаре несколько индуистских храмов обнесены высоченными заборами в колючей проволоке, на подъезде к ним — блокпосты, всех паломников обыскивают, сканируют (как в аэропорту), отбирают любые подозрительные предметы (включая мобильные телефоны и фотоаппараты) и только потом пропускают помолиться.
«Чего боитесь?» — спросил я около храма богу Шиве (основан в IX веке!) военного с красной тилакой на лбу (яркая точка — знак индуиста). «Мусульмане взорвать могут», — ответил тот. При всем при этом мечети в Шринагаре (даже та, где, по легенде, хранится волос пророка Мухаммеда) полностью открыты и не затянуты «колючкой»: ни индуисты, ни буддисты не взрывают чужих храмов, о чем мусульмане прекрасно знают и не боятся угрозы. Впрочем, за заборами в проволоке были и школы (а в автобусах, где перевозят учеников, обязательно сидят еще и военные — для безопасности), и разные административные здания, и даже некоторые отели, где особенно пекутся о покое туристов.
Зато без забора и «колючки» домик, где покоится тело… ХРИСТА (по–местному, по–кашмирски, он Зиарати Хазрати Юза Асуф — «из Назарета Иисус»). По одному из преданий, Иисус не умер на кресте, поскольку не был прибит гвоздями, а подвешен веревками. Многие историки и археологи настаивают на этой версии, доказывая: осужденных в древности привязывали к кресту и оставляли умирать под палящим солнцем, а не прибивали, поскольку гвозди не выдержали бы веса человеческого тела, оно сорвалось бы — порвались бы и мышцы, и кости сломались бы.
Так вот, по легенде, Христос не умер на кресте, его сняли еще живым, потом выходили, и он тайком ушел в Индию, где долго странствовал, проповедовал и умер в Кашмире в возрасте 100 лет. Мусульмане в Кашмире почитают Иисуса как великого пророка, и к его гробнице приходят поклониться регулярно…
Жизнь на воде
Хватит, переселяюсь на озеро — на Дал, где целый мир! В самом Шринагаре, на земле, туристы останавливаются редко: как правило, всех селят на плавучих домах–ботах, которым могут позавидовать любые музеи. Боты сделаны из кашмирского кедра и украшены столь искусной резьбой, что впору на выставках показывать. На боте есть все — от кухни до душа. Вода в душ поступает прямо из озера, и она считается священной; значит, даже банальное смывание грязи превращается здесь в целый ритуал.
К ботам с рассвета до заката причаливают лодки–шикары торговцев всем на свете: ювелирными украшениями, драгоценными каменьями, индийским чаем, семенами лотосов, сладостями–пряностями, шелками, поделками из кедра и ореха, наконец, даже ромом и виски (их «на большой земле» не купить — у мусульман строгий сухой закон, не распространяющийся лишь на неверных — на туристов на озере).
Со всех ботов слышны крики продавцов, торгующихся с туристами, которые норовят сбить цену как минимум в три раза. А ваш автор, когда в кармане уже почти не осталось рупий, сбивал цену даже в десять раз! Продавцы, с одной стороны, этому были не очень рады, а с другой — сам процесс (торг) им, видно, доставлял массу радости. Иначе как объяснить, что в один из вечеров я купил у торговца украшение, сбив цену в десять раз, и на следующий день он снова приплыл на шикаре и с боем уступил шкатулку из кедра, но уже в пятнадцать раз дешевле первоначальной суммы. На прощание продавец, вытирая дрожащей рукой пот со лба, сказал: «Вот ведь, русский попался, американцы так торговаться не умеют!»
На озере стоят и плавучие рынки, куда местные направляются на шикарах с 6 часов утра. В это время открывается вегетарианский рынок, а к обеду выплывают из зарослей лотосов боты с сырым мясом (бараниной и козлятиной) и свежей рыбой. О последней — отдельно. Ее на озере ловят все — и люди, и орлы, кружащие с чайками и воронами над каждой лодкой рыбака. Жители отчаливают от домов на рыбалку на рассвете и занимаются промыслом семьями: сын правит лодкой, отец забрасывает удочку с одного борта, а с противоположного жена расправляет сети. Потом рыбу сдают на плавучем рынке и отвозят в городские магазины.
Рано утром родители отвозят на шикарах детей в школы: на берегу девочек и мальчиков в форме уже ждут специальные автобусы от учебных заведений. В это же время медленно движутся другие шикары, с них огромными палками с крючьями достают водоросли, которые потом сбрасывают по берегам на корм скоту. Но кормятся растениями и люди: собирают целебную ламинарию и стебли лотосов, в свою очередь, семена цветов потом продают. Эти семена выковыривают из «розеток» и лузгают, словно мы — семечки из подсолнуха. Семена лотосов намного вкусней…
По озеру медленно плавают и кафе, где готовят традиционные кашмирские блюда: дум–алу (вареный картофель с огромным количеством специй), тзаман (твердый сыр), роган джош (баранина со специями), якьин (баранина, приготовленная в твороге), лакх (вроде нашего шпината), риста–гуштаба (фрикадельки с томатом и творогом, посыпанным карри). А чай тут готовят двумя способами: соленый нун–чай получается розового цвета — крепкий и сытный, кахвах — с шафраном, специями и сахаром.
Жизнь на озере не останавливается и зимой. Когда озеро покрывается льдом, местные проламывают «коридоры», чтобы можно было плавать на шикарах, хотя и оставляют участки, где катаются на коньках и лыжах…
Не случайно еще древние могольские правители облюбовали окрестности Дал. Могольская империя — название государства, существовавшего на территории Индии, Пакистана и Юго–Восточного Афганистана с XVI до середины XVIII века. Название «Великие Моголы» появилось при английских колонизаторах, а термин «могол» применяется индусами даже сегодня — для обозначения всех мусульман с Севера.
Моголам очень понравился Кашмир, и правители жили здесь летом. Они стали разбивать вокруг озер сады и строить дворцы, сохранившиеся до наших дней: пройтись по ним — как по страницам сказок «Тысяча и одна ночь»! Сегодня в выходные дни в эти «могольские сады» приходят отдохнуть со всего Шринагара — на пикничок, с детишками поиграть–побегать…
…и коврик за 40 000 евро
Озеро Дал богато не только рыбой, но и историей — как, впрочем, и весь Кашмир. В незапамятные времена на месте Кашмирской долины, окруженной горами, было одно огромное озеро. Но его осушил великий мудрец (риши) Кашьяпа, сын самого бога Брахмы. Он пробил проход в горах — и вода ушла, а на осушенных землях смогли жить люди, да еще и благодатная почва у них под ногами оказалась, где можно было выращивать все, что угодно: хоть арбузы (по вкусу нечто среднее между астраханскими арбузами и таджикскими дынями), хоть хлеб и чечевицу. Чуть выше с веками вырос Шринагар, через который стали ходить торговые караваны — из Китая, Тибета, Афганистана, Индии. И Великий шелковый путь тут пролегал, и Великий чайный.
Кашмир стал всемирно известным, когда ткань — знаменитый кашемир — начала экспортироваться в разные страны. И сегодня Кашмир богат. Кашемир — подшерсток горной козы, обитающей в некоторых регионах Индии, Пакистана и Китая. Его выщипывают вручную только весной, во время линьки коз, а ткани из него не просто легкие и тонкие! Толщина человеческого волоса — около 50 микрометров, а качественной кашемировой нити — около 16. Делайте выводы…
Знамениты и кашмирские ковры, по сравнению с которыми легендарные иранские и пакистанские годятся лишь в качестве подстилки для любимой собачки. Ваш автор побывал на одной фабрике, где ткут эти ковры, — «Али шах». Ее владелец Рафик ШАХ при мне отправлял заказанный ковер в одну мечеть. Стоил такой ковер (примерно полтора метра в длину и полметра в ширину)… 40 000 евро! Работали над ним мастера три года.
На фабрике по сей день делают ковры, как и века назад, — все, разумеется, только вручную. Рисунок на ковре складывается из шелковых нитей, расцвеченных особыми красками — из растений и перетертых в пыль минералов, и каждый узелок тоньше волоса. Ковер можно рассматривать и с одной стороны, и с другой — одинаково великолепно, с каждым десятилетием он становится еще красивее (некоторые узоры и цвета проявляются постепенно), а протереть–просидеть–протоптать не получится и за три сотни лет. На фабрике до сих пор могут дать адреса мечетей, где лежат ковры, сделанные здесь 200 лет назад: мол, сходите, оцените…
И в рисунках на коврах — весь мир Кашмира, вся жизнь! Хотя жизнь в регионе никогда не была простой, но вот так приляжешь в тенечке под пальмой на ковер ценой в несколько десятков тысяч евро, откусишь кашмирский абрикос, глотнешь чая кахвах — и воевать не захочется. Как говорится, мусульманским террористам рекомендую. Глядишь, и подобреют они, и будут кричать на улицах девиз хиппарей (они ведь тоже всегда любили Кашмир!): Make love, not war!
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.