— Интересно, каково ваше отношение к Насте Волочковой? — Сейчас она уже никакого отношения к балету не имеет, поскольку давно не танцует. А то, что она сегодня показывает, крайне непрофессионально. Она давно уже играет роль светской львицы и ставит перед собой прежде всего пиаровские цели. В любом случае, я не вижу в ней пример для какого–либо подражания. — Зато ее все знают… О ней пишут, снимают передачи. Вы ей не завидуете? — Ну что вы. Лично я бы не хотела прославиться в таком качестве, как она. Я знаю точно: в нашем балетном мире ее не уважают. Среди моих коллег Волочкова вызывает только смех. Я хочу, чтобы меня все–таки воспринимали как серьезную артистку. — Настю Волочкову обвиняли в избыточном весе. Она внешне действительно кажется пышечкой. Но вы, наоборот, выглядите такой худенькой. — Работа такая… Еще с балетной школы мы усвоили четкий стандарт для балерины: от своего роста надо отнять 121, чтобы получить вес, который у тебя должен быть. Скажем, у меня рост 170, поэтому мне нужно весить 49 кг… — Как вам удается сохранять столь строгие параметры? — Секрета тут никакого нет. Все на совести. Я, наверное, повторю известные слова упомянутой чуть выше Майи Плисецкой: "Если прибавляется вес — сижу не жрамши!" У нас нет, как у спортсменов, никаких режимов. За нами никто не следит. Я слышала от коллег, что раньше даже подходили со словами: "Закрой–ка свой холодильник! Тебе надо сбросить…" Теперь никто не подходит. — Трудно держать себя в форме? — Конечно. Когда я училась в балетной школе, то, помню, один год ела только йогурты и грейпфрукты. Мы тогда все думали: если будешь толстой, то тебя отчислять. Тем не менее после школы я весила больше, чем сейчас. Была несколько округлой. А когда начались постоянные сверхнагрузки, то это сразу сказалось на внешнем виде. Балерины тоже толстеют, как и все обычные люди. Особенно без нагрузки. Я обожаю сладкое. Могу запросто съесть целую шоколадную плитку. Тем не менее беру себя в руки. Я ведь знаю, что не могу остановиться, поэтому просто даже не начинаю.

Балерины "растут"

— Иногда говорят, что если после 18 часов не есть, то не растолстеешь. — Ерунда! Я ем в любое время суток. А из–за того, что в детстве недоела, люблю практически все. В том числе и пасты, и пиццы, и паннини. Но тут все зависит от количества. А поскольку у меня нагрузки большие, то все сжигается. Просто уходит. — 170 см — это оптимальный рост для балерины? — Когда я училась, мой рост считался нормальным. Но в нашей Опере скоро, наверное, я стану чуть ли не самой маленькой. Приходящие артистки все выше и выше. Сказывается акселерация. — Нет желания покорить, скажем, Москву? — В России нам делать точно нечего. Там своих хватает. Да, мы провинциальный театр, но довольно успешный. Конечно, мы не можем сравниться с ведущими операми мира. Наша изюминка в том, что в Латвии мы единственные. С другой стороны, в этом и вся загвоздка. Потому что если ты не попал в солисты, то ты вообще не можешь себя реализовать. Либо должен смириться, что тебя взяли хотя бы кордебалет. — Получается, вам повезло, что вы попали в театр еще тогда, когда учились в балетной школе? — Да, повезло. Я бы не могла быть артисткой кордебалета. Если бы не стала солисткой, то, наверное, уехала бы за границу или даже вообще не танцевала. В моем классе было пять девочек и три мальчика. Ребят взяли всех, а девочек только трех. А всего у нас в Опере порядка 60 артистов. С мальчиками проблема. Их на всю труппу примерно 25. — Поклонники — или, как нынче принято говорить, фаны — ждут вас на служебном входе? — Есть тайные поклонники, от которых я периодически получаю цветы и букеты. Иногда меня узнают на улице. Чаще всего это касается родственников тех, кто занимается балетом. Если дети танцуют, то родители, конечно же, стараются следить за спектаклями. Но я осознаю, что многие обыватели обо мне никогда не слышали. Мы существуем в параллельных мирах, которые практически не пересекаются. — Наш зритель отличается от иностранного? — У нас публика консервативная. А за границей в зале могут есть попкорн, пить колу, разговаривать по телефону. Наши зрители едят в перерыве, а не во время спектакля. Они еще стараются соблюдать какие–то нормы приличия. Это касается и одежды. Хотя сегодня часто можно встретить зрителя в джинсах и даже в кедах. В то же время нашу публику трудно поднять с мест. Она очень сдержанная. Сказывается менталитет. Мы пришли на спектакль, получили удовольствие, потом обсудили в своем кругу — и все. Даже если что–то нравится, мы не будем никого забрасывать цветами. Хотя бывают и приятные исключения. Помню, партер встал на премьере "Анны Карениной". А недавно зал поднялся на "Отелло". — Желаем, чтобы таких приятных моментов у вас было как можно больше! Спасибо, что заглянули в кабачок! Михаил ЗАДОРИН.