Хуторское сознание несовместимо с государственностью: проблемы Украины так похожи на наши

«Для начала небольшой фрагмент из недавнего выступления Михаила Хазина у нас в Петербурге, на котором я был, и которое записал.  Этот фрагмент — об Украине, пишет российский аналитик Анатолий Несмеян. 

«Любое государство — это система компромиссов. Нельзя построить государство в рамках логики, в которой компромиссов нету — всё моё: нельзя разделить это поле, либо я убью тебя, и это будет моё поле, либо я окажусь лопухом, ты убьёшь меня и это будет твоё поле. А разделить его в рамках этой логики нельзя, потому что нельзя пойти на договоренность, при которой я что-то отдаю».

Два вполне общедоступных графических представления о национальном составе украинских городов и губерний в относительно сопоставимый период времени:

 

 

Из этой графики видно, что сельское население было в основном украинским, в городах, наоборот, русское и еврейское население преобладало, существовало два полюса, обеспечивающих вектор развития.

Фактически после войны сельская Украина массово пошла в города, из которых в силу военных процессов почти исчезла значительная часть городского населения. Украина резко просела в культурном плане, город и деревня выровняли свой состав, исчезли точки культурного роста, крупные города Украины стали глухой провинцией вместо того, чтобы быть локомотивами городской цивилизации.

(Я, кстати, уже в советское время своими глазами видел аналогичные процессы в Набережных Челнах, когда после пуска второй очереди Камаза в конце семидесятых в город были массово переселены жители близлежащих деревень — для работы на новых рабочих местах. Город в культурном отношении мгновенно просел, два поколения переселенцев были чистыми маргиналами, переставшими быть деревенскими, но не успевшие стать городскими жителями. (Даже отпетые татарские националисты называли впоследствии Челны «культурной пустыней» — там, действительно, не выживало ничто).

Крах Союза застал эти процесс на марше, что в итоге обернулось чудовищной молодежной преступностью конца 80-середины 90 годов. Именно маргиналы стали питательной средой молодежных, а затем и организованных преступных группировок. Крупно повезло, что в тот момент радикальный ислам был еще более маргинален, здесь просто случай и удача. Другой вопрос, что в итоге в городе сформировалось исключительно мобильное население — я такое не встречал больше нигде. По-хорошему злое, способное на мгновенную перестройку стратегии поведения, что, скорее всего, и помогло городу выжить после пожара на Камазе в 93 году, который загнал город в тяжелейшую депрессию задолго до катастрофических процессов по всей стране. Однако цена такой мобильности, по всей видимости, слишком высока)

В итоге постсоветская Украина деградировала гораздо более стремительными темпами, чем ее соседи, государственность для нее стала неподъемным грузом, так как

Хазин совершенно справедливо отмечает, что хуторское сознание несовместимо с государственностью.

Нигде в мире не существует куркульских государств — просто в силу того, что для куркуля государство, существующее в парадигме баланса интересов, в принципе неприемлемо. Он готов мириться с ним, как с неизбежным злом, будучи внешним по отношению к государству объектом, но став субъектом государственного управления, немедленно стремится к объектному существованию, передав непонятные ему функции госуправлению внешним по отношению к себе силам.

В этом смысле и мафия, пришедшая к власти в России, тоже неспособна к госуправлению — правда, в силу других причин, но ключевая ровно та же — неспособность существовать в ситуации поиска баланса интересов. Мафия — она про другое».

Выступление Хазина полностью: