Феномен Арестовича «ошибка — отставка», почему так не будет в Латвии: «Latvijas avīze»

На фоне войны это событие можно было бы считать мелким эпизодом, тем более, что сразу же последовали более тревожные события на Украине – министр внутренних дел Денис Монастырский и часть его команды погибли в результате крушения вертолета под Киевом.

Напомним, что его ошибкой стало раскрытие непроверенной и, как потом оказалось, ложной информации в одном из интервью на YouTube-канале «Фейгин Live».

А именно, он предполагал, что украинская ПВО также была причастна к трагическому российскому ракетному удару, в результате которого был разрушен девятиэтажный жилой дом и погибло тридцать человек (число жертв, вероятно, будет увеличиваться, так как многие в настоящий момент не найдены).

По словам Арестовича, ракета была сбита в воздухе, но изменила направление и влетела в дом. Как пояснил позже бывший советник администрации президента, эту версию ему рассказал один из специалистов, который ранее был очень точен в своих наблюдениях.

Однако, как выяснилось, в настоящее время в вооруженных силах Украины нет систем, способных сбивать такой тип ракет, использованных в этой атаке.

В общем, Арестович и на этот раз остался верен своему стилю, так как часто комментирует многие вещи в виде догадок и версий.

Однако одно дело, если делать предположения о том, что произошло или произойдет в ближайшее время на каком-либо участке фронта или как могут развиваться боевые действия в ближайшие месяцы (как это делают майор Слайдиньш, полковник Раев и некоторые другие каждый день для нас), а другое — если в разговоре есть небылицы, которые оппонент может использовать в своих интересах для оправдания преступлений.

Все это, конечно, условно, потому что Россия, как агрессор, всегда будет виновата и не имеет права перекладывать даже часть ответственности на жертву — Украину.

Об этом следует напоминать снова и снова, потому что Россия время от времени пытается разыграть этот принцип совместной ответственности на международной арене и, к сожалению, иногда даже находит полезных сторонников, таких как организация «Международная амнистия».

Однако то, насколько болезненно украинское общество восприняло ошибочные заявления Арестовича, показывает, что украинцы не желают давать ни малейшего повода для таких заявлений типа «не все так однозначно», и тем более не хотят, чтобы они исходили от политического руководства или близких к ним людей.

В свою очередь, если оценивать не один этот эпизод в отдельности, а деятельность Арестовича в целом, то уже можно сказать, что она породила новые представления о стратегической коммуникации. Более того, это резко контрастирует с подходом, используемым в России, где все сообщения о ситуации на фронте монотонным роботизированным голосом зачитывает представитель Минобороны Игорь Коношенков.

Его образ стал предметом множества интернет-шуток, а сам Арестович любит посмеяться над собой, тем самым снимая напряжение, неизбежно возникающее при ежедневном разговоре о войне. Не жесткие, бюрократически оформленные объявления, а быстрая реакция, точно адресованные сообщения, импровизация – это коммуникативный подход 21 века, который следует учитывать и в Латвии.

В настоящее время представляется, что стилю коммуникации госуправления более свойственно подражать Коношенкову, чем Арестовичу. Здесь следует добавить, что это также выделяется как одно из преимуществ украинцев на фронте — пока российские оккупанты ждут централизованных приказов сверху, у командующих украинской армией более развязаны руки для принятия решений исходя из ситуации.

Услышав, что речь идет о каком-то «ютубовском» интервью, у непосвященного человека могут приподняться брови — ну нашли к чему прицепиться, болтовни всякой полно. Но аудитория, которую «Фейгин Live» набрала благодаря ночным беседам с Арестовичем, феноменальна.

У канала более двух миллионов подписчиков, а каждое из интервью слушает более полумиллиона человек, их фрагменты регулярно появляются в других мировых СМИ.

По заключению тех, кто регулярно слушает эти сообщения, они одновременно несут несколько, в каком-то смысле даже взаимоисключающих, функций — и успокаивать, и внушать украинскому обществу (особенно в начале войны), что все не так уж и страшно и победа впереди.

Конечно, было и много критики. Небольшая «буря» разразилась и в Латвии в августе прошлого года, когда тогдашний парламентский секретарь Министерства обороны Байба Блёднеце провела в Киеве беседу с Арестовичем, которая была опубликована в формате интервью на портале «sargs.lv».

Среди прочего, советник администрации президента Украины заявил: «Самые грубые ошибки в политике, государственном управлении, а также в военной составляющей совершаются, если считать, что «войны точно не будет». Вместо этого мы должны были руководствоваться отношением, что «война обязательно будет».

Тезис о том, что Латвии следует готовиться к войне с Россией, дошел и до других латвийских СМИ, и министр Артис Пабрикс почему-то вознамерился его опровергнуть.

Впрочем, о том же — о необходимости подготовки к очередной российской агрессии — высказался в более широкой публикации командующий Силами обороны Эстонии Мартин Херем. Однако на этот раз никто не осмелился оспорить написанное.

Наконец, в Латвии мы не часто слышим, чтобы политик или чиновник признал свою ошибку.
Если это когда-нибудь случится, поддерживающие практически готовы сделать из него героя. Однако это хороший пример того, что признание ошибки — это только первый шаг, а за ним должен последовать следующий.