Андрей Васильевич Задонский родился в Гольдингене в 1893 году. Мать — немка, дочь лютеранского священника, отец — русский дворянин. Хоть и родился мальчик в Гольдингене, детство и юность провел в Харьковской губернии, в поместье отца. Отец был профессиональным агрономом.
Первые литературные опыты относятся к годам учебы в Житомирской гимназии. Редактирует гимназический ежемесячный журнал, пишет рассказы в местные газеты. В памфлетах с издевкой рисует представителей народнических организаций. Однажды в Харьков приехал Александр Куприн. Он был тогда на пике славы. Только что вышла повесть «Олеся» — молодежь зачитывалась книгой. Задонский решился показать мэтру собственный опус. Дождался окончания творческого вечера и протянул усталому Куприну тетрадь, в которой школьными лиловыми чернилами были написаны короткие рассказы. Нетрудно представить, как бы сегодня повели себя в такой ситуации многие мастера литературы. Отшили бы. Куприн взялся прочитать. Из окна противоположного здания (там была квартира родителей Андрея) юный автор наблюдал за неторопливо и вальяжно курившим Куприным, который листал исписанную от начала и до конца тетрадь. После того, как мэтр закрыл последнюю страницу, Задонский решил узнать его мнение.
— Что ж, у вас есть литературные способности и определенные творческие перспективы, — сказал Куприн. Польщенный молодой человек решил посвятить себя литературе.
С началом Первой мировой войны безоблачная жизнь Задонских заканчивается. В 1920 году Андрей уезжает на родину матери — в Курляндию, которая к тому времени становится частью независимой Латвии. Впрочем, Курляндия была уже не та, откуда когда–то ребенком его увезли в Харьков. Рушится быт немецких и русских дворянских усадеб, аграрная реформа передает землю латышским крестьянам. Хотя дух старой поместной Курляндии все еще сохранился.
«Июньским вечером на одной тихой улице в зацветающих каштанах я увидел старую даму, выходившую из дверей бидер–мейеровского домика: тонкая вся, седая, в мягких прюнелевых туфлях, в шуршащем добротном шелку, с наколкой и огромной золотой фамильной брошью в виде замка, которым она крепко и безмятежно заперла свою успокоенную стародевичью грудь, — и я понял, что еще не все нити порваны, что, тонко качаясь, вьется еще где–то алая от вечерней зари паутинка, связующая, правда, хрупкая уже и едва уловимая, но еще дающая духовному слуху последний отлетающий и угасающий шелест старины», — пишет он в книге «На автомобиле через Курляндию».
Не проходят мимо пера и типы курляндских латышей, немцев, местных русских. Особую любовь вызывает малая родина — Кулдига, где он живет с 1920 года. В 1927 году в газете «Сегодня вечером» с присущим ему изящным лиризмом пишет о Кулдиге: «У этого городка, как редко у какого другого из мелких курляндских городов, есть свой стиль, свой лик, своя традиционная поступь жизни, свои предания, легенды и поэзия».
«Кулдига и вместе с тем вся Курземе для Задонского — почти идеальное благословенное временем урочище, сохраняющее многовековые традиции остзейского быта. Причем феномен «остзейского» для него связан не только с личностями прибалтийских немцев и не только с культурно–ментальными особенностями прибалтийского немечества; Задонский, не называя прямо, любовно выписывает типовые портреты остзейских латышей и, что еще более уникально, остзейских русских», — пишет о нем литературный критик.
В 20–е годы материальное положение семьи писателя было очень тяжелым, выехать в Ригу для него — праздник. Неоднократно отправлял редактору газеты «Сегодня» Михаилу Мильруду письма, в которых отнюдь не сетует, но беспристрастно констатирует факт того, что, например, ему не хватает денег даже на марку, чтобы отправить письмо литературным адресатам в Ригу. Бывая в столице, неизменно посещает «святая святых» — здание редакции «Сегодня», с которой у него наладился прочный творческий контакт.
Главные книги Задонский написал в Латвии — в 1928 году роман «Ступени», в 1930–м — сборник рассказов «Зоин роман», в 1931–м — роман «Ми и ее танцор».
Помимо Курляндии, в них есть и другой мотив — уходящая Россия. В центре автобиографического романа «Ступени» — жизненные искания русского дворянина, идеалиста Кирилла Высочаева, сына помещика, оказавшегося после Октябрьского переворота в эмиграции и вынужденного зарабатывать себе на жизнь сольным пением. Высочаев убежден, что главные события в жизни человека совершаются помимо его воли. Осмысляя недавние события, он приходит к выводу, что погибель России в 1917–м была предопределена особенностями ее многовековой истории: «…такое могло быть только у русских… внешне–неожиданное, внешне–непоследовательное и контрастическое, внутренне оно было извечно предопределено, потому что из всего этого, из горений и потуханий, из молитвенной экстатичности и языческого богохуления, из всех элементов Федора и Иоанна состояло извечное лицо ее, которое ни время, ни огонь, ни муки не в состоянии изменить…» И свою судьбу Высочаев считает предопределенной свыше. Несмотря на успех, деньги, известность, он вдруг оставляет сцену. Неожиданная встреча с толстовцем Владимирским укрепляет его в мысли вернуться на родину, в Волынь, и жить возле лавры в Почаеве.
По воспитанию человек русской культуры, Задонский лелеял стародворянский усадебный быт, дворянские особняки, мечтательных женщин, находясь отчасти во власти тургеневских мотивов. Он испытывал умиление перед давно отошедшей в прошлое стародворянской культурой, как, впрочем, и старобюргерской культурой тоже. Герои его книг — графы, князья, музыканты, актеры, молодые пианисты, «бывшие люди», оказавшиеся по воле рока не у дел. Все они хранят черты русского барства, изысканные манеры. Известный литературный критик газеты «Сегодня», друг Куприна Петр Пильский в предисловии к сборнику «Зоин роман» писал, что рассказы «объединены общим… едва уловимым, но неизменным чувством грусти, и эта грусть всегда светла… ощущаешь чью–то обреченность, неверие в прочность счастья, невольное и даже бессознательное сожаление о приговоренности красоты на земле… недолговечности наших радостей». Рассказы Задонского «похожи на забытые письма, хранящиеся в ларцах тех, кого уже нет».
В 1934 году произошло важное событие в жизни писателя — он женился на учительнице из Кулдиги — прибалтийской немке Э. Лихтенштейн, которая была старше и богаче Задонского. Биографы писателя полагают, что это был скорее брак по расчету, чем по любви, однако впоследствии супругов соединила тонкая душевная привязанность. В 1939 году в рамках программы репатриации прибалтийских немцев Задонский вместе с женой уезжает в Германию. Впрочем, туда он мог ехать и по линии матери. Писатель умер в Германии в октябре 1941 года.
«Андрей Васильевич Задонский вошел в историю как тонкий летописец, обративший внимание на культурные и мировоззренческие особенности интернационального курляндского быта остзейцев, и, что особо ценно, он был фактически единственным из латвийских литераторов межвоенного периода, который создал культурно–индивидуальный образ остзейского человека и сохранил его в контексте истории мировой литературы», — отмечают критики.
Дмитрий ИЛЬИН.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
1 мнение читателей
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.