Блокадный Ленинград. «Страшнее пуль был голод…»

Большинству собравшихся под крышей Русского дома — под 90 и более лет. Это жители и дети блокадного Ленинграда. Им есть что вспомнить, есть что рассказать потомкам. Воспоминания каждого — это сюжет для романа или кинофильма, правда, не всегда со счастливым концом.

Антонина ЛАНДО — один из «аксакалов» общества, совсем скоро ей стукнет уже 94. Она рассказывает о пережитом в блокаду:

— Голод и холод были пострашнее вражеских пуль и снарядов. Самой суровой была зима 1941–1942 годов. Из 13 обитателей нашей коммунальной квартиры, а это четыре семьи, выжили только три человека. Помню, что первым не стало 12–летнего Вовки Никитина. Вместе с сестрой мы повезли его на детских саночках в морг. Он такой легкий был… Но в морге нам велели доставить «особый груз» в некий сарай на набережной Невы. Когда мы вошли внутрь, то даже у нас, к тому времени уже привыкших к массовым смертям вокруг, волосы встали дыбом. Трупы лежали штабелями, упиравшимися в потолок, в несколько рядов. А в проходах — руки, ноги. В ужасе мы бросились прочь…

Ленинград — Рига

Трудно поверить, как можно было выжить в те трудные годы, но многие выжили и стали бесценными свидетелями того страшного времени. Как удалось спастись от гибели?

— Думаю, что спасла меня работа в эвакогоспитале на Петроградской стороне. Я устроилась здесь работать санитаркой после того, как мой электротехнический университет эвакуировали и я лишилась карточки служащей. На 150 граммов хлеба, выдаваемых «иждивенцам», долго не протянула бы. Работа в госпитале обеспечила мне «трудовую» карточку, по которой я получала уже 250 граммов хлеба в сутки. Кроме того, здесь было тепло, здесь я могла умыться…

Правда, здесь нас не кормили, — вспоминает блокадница. — Да, раненым полагалось трехразовое питание. Но на раздаче всегда дежурил один из солдат, находившихся на излечении, который строго следил, чтобы ни грамма не ушло на сторону. Нам возвращали дочиста вылизанные тарелки. На работу шла пешком, едва держась на ногах от голода: туда и обратно — это 16–17 трамвайных остановок. И так каждый день. И так в течение целого года.

На пути был горбатенький мостик, и всякий раз казалось: не преодолею его, упаду от слабости и умру. Так случалось со многими на этой переправе. Вот почему особо врезалось в память, как сестра–хозяйка Капа однажды передала третьему этажу госпиталя, где я работала, лишнюю кастрюлю каши. И ошибку исправлять не стала. Пусть, мол, один раз поест изголодавшийся обслуживающий персонал.

— В августе 1942–го я, не задумываясь ни минуты, согласилась уйти на фронт по путевке горкома комсомола, в 54–ю армию Волховского фронта, на которую была возложена главная миссия по снятию вражеского кольца, — продолжает Антонина Ландо. — Там были регулярное питание, теплый ночлег…

День Победы наша героиня встретила в Елгаве. Она участвовала в освобождении Риги от немецко–фашистских захватчиков. Здесь она создала семью, и сегодня у нее подрастают правнуки. Ее трудовая биография связана с рижской «вагонкой» — Рижским вагоностроительным заводом, Антонина была бессменным руководителем его музея.

Вместо бабушки

На встрече было немало детей и внуков блокадников, некоторые пришли вместо своих героических предков. Среди них — и известный в Латвии певец Юрий КОБРИН.

— Я здесь по поручению моей бабушки Ольги Кобриной. Она всегда активно участвовала в жизни блокадного братства, но в последнее время не встает с постели. Попросила, чтобы я заместил ее на празднике…

Юрий восторженно и с большой любовью рассказывал про свою родственницу. В составе зенитных войск Ольга Константиновна участвовала в освобождении родного Ленинграда. У нее много наград, только боевых орденов Красной Звезды два, а ведь она, как считается, — слабый пол. На родной рижской фабрике «Аврора» Юрину бабушку высоко ценили за самоотверженный и безукоризненный труд.

— Это и женщина с большой буквы, — продолжал внук. — У нее и сейчас на уме шляпки, сумки, бижутерия, косметика. Она обворожительная кокетка, чем свела с ума моего деда, тоже отважного солдата!

Юрий сделал участникам праздника музыкальный подарок — «Журавли» и «Бьется в тесной печурке огонь…» — песни, которые вызвали у собравшихся слезы.

Жизнь на сцене

Еще один завсегдатай общества, Людмила ГОЛУБЕВА, не пришла по весьма уважительной причине. Артистка Рижского русского театра имени Михаила Чехова вовсю готовилась к своему бенефису по случаю 70–летия (!) сценической деятельности.

Уникальный спектакль собрал полный зал. Среди зрителей немало было и блокадников. Сценический юбилей старейшей русской актрисы в Латвии день в день совпал с 70–летием Победы — под залпы майского салюта 1945–го состоялся дебют Люси Голубевой на сцене легендарного Ленинградского ТЮЗа.

Один из сюжетов бенефиса был посвящен блокадному детству актрисы. Подростком она наравне со взрослыми отправлялась в рейды по крышам ленинградских высоток, чтобы погасить там вражеские фугаски…

Спасибо за подвиг

И в заключение — еще об одном значимом лице на собрании блокадников. Благодаря стараниям мецената Валентины ОСТРОВСКОЙ стал возможным этот праздник. Она нашла спонсоров, которые помогли обеспечить материальную поддержку этой праздничной встречи.

— Валентина сама разыскала меня, — рассказал нынешний председатель общества Михаил ДОМБРОВСКИЙ. — Предложила помощь в проведении юбилейного вечера, по собственной инициативе взвалив на себя хлопоты…

Почему Валентина шефствует над этим ветеранским обществом? Ведь предмет ее постоянной опеки с давних пор — дети из малоимущих семей.

— Я дочь отважного командира экипажа прославленного танка Т–34, который погиб в боях на Курской дуге, под Прохоровкой, — был ответ. — Он ушел на войну, когда мне был всего один день. Долг святой памяти перед ним велит мне как можно чаще говорить спасибо за завоеванную Победу всем, кто ее ковал и, к счастью, выжил. Если мы не будем благодарными за подвиг наших предков, существует угроза, что кто–то захочет вновь занести меч над завоеванной всему миру свободой…

Инна ХАРЛАНОВА.

4 июня 2015. №22