А жена Ояра, Бирута, главный режиссер нашей телестудии, считала, что нормальному магаданцу машина вообще не нужна.
— Подумай, лапонька, Магадан — город небольшой, за час пешком обойти можно.
Тем не менее именно Бирута возила нас на пикнички в тайгу, на рыбалку или по грибы–ягоды. Все такие вылазки неизменно сопровождались выпивками, а Ояр под шофе за руль никогда не садился.
1971 год. Я в то время служил репортером в областной газете, и маршруты наших командировок пересекались довольно часто. В одной из них мы и познакомились, а сблизили нас, в первую очередь, воспоминания о Латвии. Тогда я узнал, каким ветром занесло этих латышей на Колыму. В 60–е годы оба они работали на Латвийском телевидении, между ними возник роман. Ояр был холост, а Бирута — замужем за каким–то высокопоставленным партийным чиновником. Тайное стало явным, разразился грандиозный скандал, который стоил влюбленной парочке карьеры. С телевидения их выгнали с «волчьим билетом». К счастью, Магаданскому ТВ требовались квалифицированные работники, а на происки рижских властей здешним руководителям было наплевать. Вызов был оформлен моментально. Уже через несколько дней после прилета новые сотрудники Магаданской телестудии получили ключи от двушки на улице Берзиня, 7. Вот и вся история.
За полтора десятилетия на Колыме наши отпуска не совпали ни разу. И всякий раз, возвращаясь с материка, мы привозили друг другу чисто латвийские гостинцы: рижский бальзам (в те времена настоящий, а не нынешний фальсификат!), латвийскую водочку «Кристалл» и, конечно же, копченую салаку — тоже настоящую, а не сегодняшнюю подделку. Пир стоял горой!
Кстати, именно Бирута и Ояр привезли в 1972 году из Риги в Магадан нашу дочь, которая первое время жила там у дедушки с бабушкой на ул. Фрича Гайля (ныне Альберта) и ходила в первый класс 10–й школы. Боже, как давно это было…
Ояр был парень видный. Ростом под два метра, поджарый, широкий в плечах, обладавший недюжинной физической силой и ослепительной улыбкой, он пользовался расположением многих молодых сотрудниц Магаданского телерадиокомитета. Бирута, конечно, ревновала мужа, и, следует признать, не безосновательно. Впрочем, это уже дела давно минувших дней…
Так вот, по–моему, осенью 1982 года наконец сбылась мечта моего друга — он стал обладателем новенькой «лады», «жигуленка» в экспортном исполнении. Я в то время ушел из журналистики — сменил должность собкора дальневосточной «морской» радиостанции «Тихий океан» на каюту первого помощника капитана производственного рефрижератора, то есть плавбазы «Гуцул» объединения «Магаданрыбпром». На берегу доводилось бывать урывками. Судите сами: пять месяцев — с 31 декабря по май — минтаевая путина, затем — лов нерестовой сельди, летом — лососевая путина, следом, в сентябре–октябре — жирная сельдь и вновь минтай. Такой вот замкнутый круг.
Кажется, в декабре Ояр получил скорбную телеграмму из Смилтене: скоропостижно скончалась его мама. На похороны он не успевал при любом раскладе — декабрь на Колыме месяц самый студеный, зашкаливает порой за минус 60, в атмосфере вымерзает кислород, все окутано черным туманом. В самом Магадане такой лютой стужи не бывает, ниже 45 градусов мороза спиртовый столбик термомоментра не опускается. Но это время диких пург, метелей — погода нелетная.
Тем не менее мои друзья решили вернуться в родную Латвию. Но как это осуществить? Автомобильных дорог из Магадана на большую землю нет, «жигуленок» в самолет на погрузишь. Не оставлять же его в Магадане!
Наша флотилия как раз готовилась к минтаевой путине. Уже не помню, с какой целью по пути в район лова — к западному побережью Камчатского полуострова — нам приспичило зайти в порт Находка. Но этот крюк был нам с Ояром на руку, и мы решились на авантюру.
Рыбный порт Магадана расположен в Марчеканской бухте. Мой «Гуцул», вмерзший в лед посреди бухты, днем и ночью принимал грузы, обеспечивавшие длительное автономное плавание и производство. В том числе гофтару — ящики из гофрированного картона емкостью 32 кг — в них мы будем складывать ошкеренный минтай и отправлять в морозильные трюмы.
Поздно ночью по льду Марчеканской бухты Ояр подъехал на своем «жигуленке» к «Гуцулу», крановщики за пару пузырей водки подняли его на корму судна, а матросы завалили эту жестянку гофтарой. Попробуй откопай.
Сложнее обстояло дело с Ояром. При выходе в нейтральные воды судно тщательно проверяется погранцами и таможенниками. Для меня до сих пор остается загадкой, как этот двухметровый латыш умудрился поместиться в рундуке моей каюты. Слава Богу, проверяющие рундук не досматривали.
Переход из Магадана в Находку в сопровождении ледокола занимает около пяти суток. Бирута тем временем, дождавшись затишья, все–таки вылетела во Владивосток, а оттуда электричкой добралась до Находки. Там выгрузка «жигуленка» и преодоление охраняемой проходной порта стоили Ояру уже куда дороже. К счастью, все обошлось.
И отправились Бирута и Ояр на своем новеньком «жигуленке» в небывалый автопробег: Находка — Смилтене. Через всю огромную страну, собственно говоря — в неизвестность. От Находки до Смилтене 11 тысяч километров. И доехали!
Будь у Ояра или Бируты коммерческая жилка, они могли бы неплохо заработать — такой автопробег послужил бы лучшей рекламой для ВАЗа. Но ничего подобного моим друзьям в голову не приходило. Возвратившись в мае из рейса, я обнаружил несколько открыток, которые мои друзья послали мне из мест стоянки на этом невообразимом пути. Автопробег был не прост, но все сообщения из кемпингов, попутных сел и городков особенно в Забайкайлье дышали оптимизмом. Всюду их встречали и привечали с радушием. А вот в Зауралье, на Урале и далее до самой Москвы — сплошные заводские трубы, гибнущая природа…
В 1984 году мы с женой переехали из Магадана в Латвию. Я навещал моих друзей дважды — первый раз в конце 80–х, вторично уже после «песенной» революции. Так называемая «перестройка» поначалу вскружила моему приятелю голову: ну как же — рыночные отношения, свобода предпринимательства, кооперативное движение. И организовал Ояр в своем городке частный фотосалон. Первый мой приезд в Смилтене как раз совпал с организационной стадией этой затеи. Было лето, та прекрасная пора, когда затяжные дожди сменяются солнечными днями, еще хранящими прохладу недавних ливней. Мы сидели в саду, окружавшем аккуратный домик с мезонином, доставшийся Ояру в наследство от мамы, вспоминали наши северные приключения. Меня забавляло совпадение: как я уже говорил, в Магадане мои друзья проживали по адресу — улица Берзиня, 7. Домик с мезонином в Смилтене был расположен на улице Берзу, 7… Бирута, как некогда в Магадане, хлопотала у стола.
— Лапонька, попробуй эту курицу — Ояр сам коптил…
Затея с фотосалоном с треском провалилась — местные, а может быть, и залетные братки, нанятые могущественными конкурентами, разгромили малое предприятие моего приятеля. Это совпало с кончиной Бируты — коварная, таившаяся долгие годы болезнь нанесла ей смертельный удар…
Второй и последний раз я побывал в Смилтене в начале 90–х. Посуровевший и заметно постаревший Ояр еще храбрился — зарабатывал на жизнь, вкалывая в бригаде строителей, возводивших коттеджи и виллы для новых хозяев жизни. Мы за бутылкой долго спорили по поводу произошедших перемен и к общему выводу так и не пришли. Больше я не видел моего колымского друга. Какое–то время перезванивались, затем и звонки прекратились. Вспоминаю горькие слова покойной Визмы Белшевицы: «Саша, когда ты жил в Магадане, мы виделись куда чаще, чем теперь, когда ты живешь в Латвии…» Да, время — более загадочная материя, чем пространство. Любое пространство можно так или иначе преодолеть, время — нет.
Не знаю, жив ли сейчас Ояр. Все–таки он лет на десять старше меня, если жив — ему уже за восемьдесят. Вспоминаю стихи Арвида Скалбе из его книги, которую перевел еще в конце 80–х. Она так и не была опубликована — русский стал не в чести.
На холодных руинах, в безлюдье кромешном
Не гнездятся и аисты — дети раздолья.
Снова шапок в прихожей окажется меньше,
Больше стульев свободных в невеселом застолье.
Наши прежние распри не сушат нам горло.
Наши боги давно лишены поклоненья.
Но я вижу воочию — время не стерло
Роковое клеймо с моего поколенья.
Пусть историк уныло разводит руками –
Мы у смерти тогда не просили отсрочки
И в начале пути исчезали полками.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.