С разбегу приступить

Если не считать подлодки, которым ядерные реакторы придали принципиально новые тактические и оперативные возможности, то первый в мире атомоход был гражданским: советский ледокол «Ленин» (1959). Американцы спустили на воду торговый корабль «Саванна», ФРГ — «Отто Ган» (оба в 1964-м). Японцы 25 лет строили свой «Муцу», сдали его в 1990-м, а в 1995-м уже списали, так ни разу и не использовав по коммерческому назначению. Примерно в это же время (1988) СССР построил в Крыму атомный ледокольный лихтеровоз «Севморпуть».

Остальные надводные корабли были военными, если не считать атомных ледоколов — особый, пространственно-географически обусловленный тип судна. Проектирование боевых кораблей с атомной энергетикой по обе стороны океана началось практически одновременно (1955-1956).

В США атомный авианосец «Энтерпрайз» (1961) водоизмещением около 95 тысяч тонн предполагалось сделать головным в серии из шести единиц. Но распухание сметы и желание накопить опыт эксплуатации атомных кораблей остановили серийную постройку на 10 лет, и «Большой Э» остался в одиночестве.

Корабль отличался многоэшелонной силовой установкой из восьми реакторов типа A2W, позаимствованных с минимальными изменениями из лодочных проектов. Впоследствии американцы больше не увлекались такими экспериментами по дублированию и рассредоточению нагрузки в корпусе в силу их дороговизны. Да и технологии совершенствовались.

Американские адмиралы мыслили тогда категориями соединений атомных кораблей основных классов, что привело к постройке ракетных кораблей «Лонг Бич» (он-то и стал первым боевым атомным кораблем в мире, опередив на полтора месяца «Энтерпрайз») и «Бэйнбридж» (1962). Кроме того, тут же проявился прагматичный подход к проектированию: Bainbridge представлял собой не более, чем атомный вариант котлотурбинного корабля типа «Лехи».

Классификация ракетных кораблей в терминах начала XX века — дело вообще малоперспективное. В результате единицы, строившиеся то как фрегаты, то как эсминцы, все равно превратились в крейсера. Образовавшаяся троица составила так называемое 1-е оперативное соединение (Task Force 1), которое в 1964 году совершило кругосветное плавание. Следующий атомный «фрегат» («Тракстан») был построен в 1967 году, при проектировании также применялась унификация с кораблями типа «Белкнап».

Браться или нет?

Еще до закладки в США были сформулированы как плюсы, так и минусы атомных боевых кораблей. Особо отмечалось, что все сложности эксплуатации, включая стоимость, теоретически не просчитываются, однако определенные выводы можно сделать и до строительства.

Основной (и действующий до сих пор) аргумент за атомные авианосцы — паровые катапульты. Атомные паропроизводящие установки позволяли решить проблему с мощностью этого оборудования на полном ходу, что считалось критичным. Кроме того, на атомном авианосце возникало дополнительное место для хранения авиатоплива и авиационных средств поражения.

Также упоминались «неограниченная» дальность плавания, возможность поддержания максимальной скорости произвольное время и общее упрощение конструкции надстройки и экономия места за счет отказа от дымовых труб. В 1963 году адмирал Хайман Риковер, «крестный отец» американских флотских ЯЭУ, заявил, что все корабли водоизмещением свыше 8-10 тысяч тонн нужно строить только в атомном исполнении.

Минусом ЯЭУ была, во-первых, стоимость — корабль выходил на 30-50 процентов дороже своего функционального аналога с обычной силовой установкой, что по финансовым причинам сокращало количество боевых единиц на флоте. Кроме того, ЯЭУ габаритнее, а это требовало увеличения основных размерений кораблей.

Важный аспект — структура автономности. Если по топливу она кратно повышалась, то по провизии, расходным материалам, боекомплекту (что особенно существенно) и, если можно так выразиться, «по экипажу» (усталости личного состава) — нет. Значит, в скоротечных боевых операциях атомный корабль преимуществами не обладает (за исключением авианосца).

Экипаж атомного корабля разрастался. Скажем, на «Бэйнбридже» было 450 человек против 377 на «Лехи», на «Тракстане» — 490 человек против 388 на «Белкнапе». В 1961 году в докладе Конгрессу отмечалось, что в связи с технической сложностью атомного корабля увеличивается доля офицерского состава в экипаже, а это лишние расходы на подготовку и содержание квалифицированных кадров.

Вопросы вызывала и живучесть атомных кораблей, в том числе опасность для экипажей радиационных аварий, возникающих при разрушении первых контуров или активных зон реакторов, а также сложности с ремонтом таких кораблей, дотянувших-таки до базы.

Наш ответ Риковеру

Как уже было сказано, концептуальное проектирование надводного боевого корабля с ЯЭУ в СССР началось одновременно с США: не позднее 1956 года. Это был, возможно, самый многострадальный флотский проект. В конечном итоге только в 1973 году был заложен головной тяжелый атомный ракетный крейсер «Киров» (проект 1144 «Орлан»).

С советским океанским атомоходом чего только ни делали в процессе проектирования — из-за не вполне четкого понимания поставленных задач. Его дважды разбирали на две ветки проектов (ударный ракетный крейсер и атомный противолодочный крейсер), снова собирали, совмещая функции. В результате образовалось многоцелевое чудовище, увешанное почти всеми доступными типами вооружений, состав которых менялся по мере неспешной проектной работы (иногда радикальнейшим образом).

Затянутость проектирования, однако, оказалась на руку в атомной части. Реакторная установка КН-3 для крейсеров была разработана на основе установки ОК-900, созданной уже в середине 1960-х для атомных ледоколов второго поколения (типа «Арктика», проект 10520) и для переоснащения атомного ледокола «Ленин» после инцидентов с его реактором в 1965-1967 годах.

Головной корабль формально сдали как всегда «под елочку», в декабре 1980 года. К этому моменту, для сравнения, американцы успели вернуться к постройке атомных кораблей следующего поколения. С 1969 года велось серийное строительство авианосцев типа «Нимитц», а с 1974-го по 1980-й ВМС США в дополнение к трем имевшимся получили еще шесть атомных ракетных крейсеров: два типа «Калифорния» и четыре типа «Вирджиния».

Проект 1144 дал флоту с 1980 по 1998 год четыре корабля (к сожалению, с неоднородным составом вооружения и радиотехнического оборудования). Их эксплуатация столкнулась с рядом проблем, в частности с неготовностью системы базирования, что снижало их ресурс. Сейчас боеспособен только один из них — «Петр Великий». «Адмирал Нахимов» поставлен на модернизацию, головной «Киров» (ныне «Адмирал Ушаков») из-за аварийного состояния ходовой не был в море с 1992 года и готовится к утилизации, а судьба «Адмирала Лазарева» по-прежнему не решена.

Пятая единица советского флота с ЯЭУ — разведывательный корабль ССВ-33 «Урал», введенный в строй в 1989 году. Огромный (свыше 36 тысяч тонн полного водоизмещения), с двумя реакторными установками того же типа ОК-900 и техническим комплексом «Коралл», он предназначался для комплексной разведки, в том числе для слежения за пусками баллистических ракет.

Корабль, перейдя на Тихий океан, столкнулся с теми же проблемами неготовности системы базирования. Уже в 1992 году на нем окончательно заглушили реакторы и поставили в отстой, превратив в плавказарму офицерского состава (ССВ с той поры расшифровывали как «специальный спальный вагон»). В 2010 году была запланирована утилизация корабля, однако тендер так и не был завершен и в настоящее время объявлен снова. Сложность утилизации вызвана большими размерами корабля, превышающими возможности российских верфей.

Шестым должен был стать атомный авианосец проекта 1143.7 «Ульяновск» (заложен в 1988 году в Николаеве), но его прекратили строить в середине 1991-го на ранней стадии готовности, а в 1992-м разобрали на металл.

Вслед за СССР

Американцы, выдав крупную серию атомных крейсеров в 1970-е, попали в ловушку. Как только эта серия была закончена, флот начал получать газотурбинные корабли системы Aegis: крейсера типа «Тикондерога», а потом «эсминцы» типа «Арли Берк» (по сути, те же «Тикондероги», только удешевленные). Это уже были корабли следующего поколения, оснащенные вертикальными пусковыми установками и новыми радиоэлектронными системами.

Соответственно, возникла дилемма. С одной стороны, атомоходам еще жить да жить, но переоснащать их необходимо. Это сложно и дорого, значит, надо совмещать с капремонтом. Кое-как дотянули до 1990-х годов. Но тут закончилась холодная война, и Белый дом принялся резать военные расходы.

Сокращать было что: годовая эксплуатация атомного крейсера типа «Вирджиния» в тех ценах обходилась более чем в 40 миллионов долларов. Для сравнения: у «Берка» — вдвое ниже, у «Тикондероги» — ниже на треть. При этом, напомним, боевые возможности атомных крейсеров уступали неатомным из-за устаревшего вооружения и радиоэлектроники.

Сочетание этих факторов, дополненное заново всплывшими соображениями, изложенными скептиками еще на рубеже 50-х и 60-х, было разрешено простым списанием, стартовавшим в 1995 году. К 1999-му в составе ВМС США не осталось ни одного атомного надводного корабля, кроме авианосцев, что до сих пор вызывает на американских форумах глухое ворчание про Клинтона, порезавшего «такие великолепные корабли», причем, «несомненно, в угоду красным».

В новом ритме

Плохая новость: разрядка 1990-х годов закончена, мир вступил в новый период обострения международной обстановки. Она же — хорошая новость для атомного кораблестроения.

Бесконечная мечта российского флота об атомном авианосце — чтобы «как у людей» — пока остается чем-то вроде классического сюжета о постройке каменного моста с сидящими на нем купцами, продающими крестьянству разный полезный товар. Однако понемногу возникают и рациональные идеи.

Ведущиеся с весны 2016 года разговоры о попытках продать Индии в качестве атомного авианосца проект 23000Э «Шторм», разработанный в Крыловском центре, имеют в виду не только отработку технических решений и технологическую подготовку производства за чужой счет (как это было с системами Су-30СМ, «Панцирь-С» или сторожевыми кораблями проекта 11356). Тут играют роль и особенности реакторных установок нового поколения, в проектировании которых Россия если и не мировой лидер, то уж во всяком случае занимает весьма и весьма достойную позицию.

В июне 2016 года на Балтийском заводе спустили на воду головной атомный ледокол проекта 22220 (типа ЛК-60Я), который должен прийти на смену сразу двум типам атомоходов: линейным типа «Арктика» и мелкосидящим типа «Таймыр». Двухосадочный универсальный корабль, принимающий до 9000 тонн балласта, оснащен новой реакторной установкой РИТМ-200.

Одна из ее многочисленных особенностей, помимо интегральной компоновки и высокого уровня естественной циркуляции теплоносителя, — сравнительно низкий уровень обогащения топлива по урану-235. Если установкам типа ОК-900, КН-3 и КЛТ-40, эксплуатировавшимся ВМФ и гражданскими организациями, требовался уровень обогащения от 30 до 90 процентов (у американцев до 93-95 процентов), то РИТМ-200 использует металлокерамическое топливо с обогащением не выше 20 процентов. Это выводит установку из-под действия режимов, ограничивающих распространение ядерных оружейных материалов и технологий, следовательно, возникают экспортные перспективы.