Алексей Герман-младший рижанам: «Поколение Довлатова было приличнее и смелее»

Знаменитый российский режиссёр — об авторском кино, цензуре, медийном компоте и уроках своего отца. В рамках фестиваля «Балтийская жемчужина» в Риге состоялась долгожданная премьера фильма «Довлатов», получившего награду независимого жюри на 68-м фестивале Берлинале. Представил картину режиссер Алексей Герман-младший, продолжатель знаменитой династии деятелей искусства.

Алексей Герман-младший прилетел в Ригу вместе с женой Еленой Окопной, которая имеет к картине «Довлатов» самое прямое отношение — она художник-постановщик фильма.

Визит начался с мелкой неприятности: по дороге, не долетев до Риги, таинственным образом потерялся чемодан. Впрочем, это досадное происшествие ничуть не испортило настроения режиссеру, не изменило его планов и не отменило встречи с журналистами, которая проходила в одном из рижских отелей за чашечкой кофе.

— Алексей, почему вы решили снять фильм именно о Довлатове? Это ваш любимый писатель?

— Довлатова я прочел довольно поздно, лет в 25. Был впечатлен, но никогда не думал, что буду снимать о нем фильм. В 2008 году дочка Довлатова написала мне письмо с предложением об экранизации. Поначалу все как-то не складывалось: сначала мы доснимали другую картину, там были свои сложности, потом болели мои родители…

В результате мы вернулись к этой теме только в 2014 году и решили делать не экранизацию довлатовской биографии, а вольную интерпретацию нескольких дней из жизни писателя. Начали готовить сценарий вместе с Юлей Тупикиной, погружаться в 70-е годы… Но чем больше работали, тем больше понимали, что Довлатова два. Один — это лирический герой, второй — реальный человек: большой, нежный, ранимый, постоянно ведущий огромную внутреннюю работу. Нужно было решить, по какой развилке, в каком направлении двигаться.

— Что вы выбрали?

— Мы решили отказаться от идеи байопика, а заодно от довлатовской прозы и сделать срез времени, попытаться поймать дух той эпохи, атмосферу Ленинграда, города моих родителей. По-моему, это лучше, чем рабски повторять невероятный литературный юмор и пытаться в точности воспроизвести все вехи пути писателя, тем более что это уже до меня сделал Говорухин.

Мне кажется, мы выбрали правильный путь, и картина сразу же начала обрастать героями. Получился фильм-эпитафия, фильм-ощущение, фильм-прощание…

Привет из 70-х!

— Как вы подбирали актеров для фильма? Почему на заглавную роль пригласили сербского актера Милана Марича?

— Мне не хотелось превращать фильм о Довлатове в медийный компот. А для этого нужны были новые, незатертые лица. Не случайно в фильме задействована половина питерской синагоги. (Улыбается.)

Милан Марич возник потому, что в России не нашлось нерастиражированного артиста на главную роль. Ну не может Довлатова играть Данила Козловский! При взгляде на него у зрителя будет возникать второй, третий, четвертый, пятый ряды мыслей. И мне как режиссеру придется бороться с этим впечатлением, оставленным актером от других работ в кино.

— Как вам удалось воссоздать на экране довлатовское время — Ленинград 1971 года?

— Это было непросто. Город очень изменился — сегодня Питер совсем другой. Другие дома, другие стены, стеклопакеты в окнах… Современная улица Рубинштейна не имеет ничего общего с той улицей, на которой когда-то жил Довлатов. Да и люди нынче совсем другие. Поколение Довлатова было приличнее, глубже, смелее. Сейчас все вокруг денег вертится…

Поэтому артефакты времени мы искали не только в Питере, но и в Лондоне, Москве, Милане, Грузии, Армении, общались с вдовой и дочкой писателя.

— Каким, по-вашему, был бы Довлатов сегодня, если б его жизнь трагически не оборвалась?

— Я не могу представить себе постаревшего Довлатова! Что ему за семьдесят, что он возглавляет Союз писателей, что ходит на ток-шоу, живет на даче в Переделкине с новой молодой женой и состоит в партии демократов.

Да и жизнь Довлатова в Америке трудно представить более длинной, чем ему было отпущено. Его судьба, как и судьба Бродского, — это история про трагическое самоопределение: он должен был быть неизданным, гонимым и умереть, чтобы стать любимым миллионами.

Прокатчики тоже ошибаются

— Ваш фильм получил один из главных призов на фестивале Берлинале. А как его принял российский зритель?

— Прокатные компании не хотели брать наш фильм, полагая, что зрители на него не пойдут — это же не блокбастер! — и поставили картину в прокат только на четыре дня. Мы убеждали прокатчиков в обратном и оказались правы. Интерес зрителей оказался аномальным для авторского кино: за четыре дня мы перекрыли показатели всех авторских фильмов, показанных в России за последние 30 лет.

«Довлатов» прошел в 400 кинотеатрах России, на многих площадках было не достать билетов. Увидев, что картина уже бьет рекорды Звягинцева, прокат продлили. Но я уверен: это кино могло бы собрать еще больше зрителей. Сегодня дебилизация населения в России остановилась, появилось новое поколение людей, которым интересна культура.

— Картину не только хвалят, но ругают. Как вы к этому относитесь?

— Самое удивительное, что фильм ругают все — и либералы, и ультраправые. Синхронно! Первые за то, что эпоху 70-х мы показали слишком светлой, а на самом деле все было мрачнее и страшнее. Вторые обвиняют нас в прямо противоположном: мол, эпоха была светлая, а мы в фильме показываем людей с помятыми лицами, которые употребляют алкоголь.

Ни на то, ни на другое я не обращаю внимания. Скажите, кому сегодня интересно мнение Божены Рынской, которая говорит глупости, или псевдопатриотической газеты «Культура»?

— Будет ли показан «Довлатов» за рубежом?

— Первой компанией, которая согласилась заняться прокатом фильма, была Disney. После успеха в Берлине фильм закупили около 40 стран: Франция, Италия, Греция, Португалия, Аргентина, Китай, Тайвань, США, Новая Зеландия, вся Восточная Европа и даже… Иран.

— Вы уверены, что заграничные зрители поймут ваш фильм?

— Для этого мы упростили перевод в субтитрах. Например, Бродский в фильме говорит такую фразу: «Хоккей с шайбой — это увлекательная история». Как донести до иностранца смысл этой фразы? Что это? Ирония? Сарказм? Печаль? Ведь снимая картину, мы не ориентировались на англосаксонское восприятие, в чью картину мира Довлатов вообще не вписывается. Даже современная российская молодежь не очень-то въезжает в контекст.

Поэтому мы добавили в фильм закадровый голос, которого изначально не было, и фильм стал воспринимаемым.

Говорухин, Быков и другие недоброжелатели

— Была ли у вашего фильма государственная финансовая поддержка?

— Получить госфинансирование всегда сложно в силу разных моментов. Но мы получили поддержку от министерства культуры России, правительства Санкт-Петербурга, Польши и Сербии, грант от фонда ЕС.

Очень помогли Мединский и Никита Михалков. Правда, упоминание этого факта вызывает истерию у моих демократических товарищей, но не могу же я об этом не говорить!

—— Вы смотрели фильм Говорухина о Довлатове?

— Примерно 15 первых минут. Комментировать не буду. Достаточно того, что мой фильм Говорухин комментировал в самой хамской форме: даже не видя картины, он сомневался в том, что она состоится.

Фильм еще не вышел в прокат, а Станислав Сергеевич уже убеждал всех в том, что он плохой, что мы делаем кино специально для зловредных иностранцев. Это же какое-то мелкое доносительство!

Мне такое поведение показалось страшно непорядочным. Ведь Говорухин занимает высокие государственные должности, а я его молодой коллега. Попытка обидеть человека своей профессии — это за гранью! Я не хочу с Говорухиным ни соревноваться, ни дискутировать. Это пожилой злобный человек, который намеренно оскорбляет людей, которые ничего дурного не сделали.

— Правда ли, что ваш фильм хотел представлять Дмитрий Быков, который, как известно, Довлатова не любит?

— Быков действительно хотел представить наш фильм в кинотеатре «Пионер». За гонорар. Мне показалось это циничным, и я не позволил ему это сделать.

Цензура вчера и сегодня

— Сегодня многие считают, что советское кино было лучше, чем современное российское. А вы как думаете?

— Это очевидный факт. При всей цензуре, запретах и мерзостях того времени Тарковский смог снять «Рублева». А смог бы он сейчас снять «Сталкера» со всеми бесконечными пересъемками? Нет! Это же вам не кино про вампиров!

После развала СССР кино стало гораздо более прямолинейным и бездарно-коммерциализированным, общий уровень заметно упал. Но я не думаю, что за уровень советского кино надо благодарить социализм. Иначе чем объяснить эпоху великого американского или итальянского кино?

— Во времена Довлатова существовала жесткая цензура. Доводилось ли вам сталкиваться с этим явлением в России?

— Цензура существует везде. В России побольше, на Западе — поменьше, там она иначе называется, но все равно есть. Нет ничего более вредного для культуры, чем уничтожение талантов, превращение уникальных людей в усредненных.

Если говорить о сегодняшнем дне, то такой цензуры, как в Советском Союзе, в России нет: смотри что хочешь, читай что нравится, ставь любой спектакль, если он не затрагивает чувств верующих. Другое дело, что развелось слишком много верующих, которые оскорбляются по любому поводу… Что будет дальше, не знаю. Мир меняется не в лучшую сторону.

Уверен, что через 15 лет он будет совсем другим. Ничего общего с сегодняшним. Если, конечно, мы все не погибнем. Ну а если выживем, то увидим совсем другие Германию, Францию, Россию.

Уроки отца

— Знаменитая фамилия вам помогает в жизни или мешает? Ведь зритель невольно сравнивает вас с отцом, Германом-старшим…

— Меня это не мучает и не корежит. Да, меня зовут так, как отца, но я не он. Как сложилось, так сложилось.

—— У вашего отца была «Молитва пожилого человека», которая досталась ему в наследство от его отца. В свое время Герман-старший рассказывал нам, что начал читать ее с 40 лет. А вы?

— Я пока не чувствую себя пожилым, внутренне мне лет 25. Молитва висит без дела где-то на стене — мне она не особо интересна. И я не помню, чтобы в семье кто-то часто о ней вспоминал.

— Чему вас научил отец? Какие его уроки остались в вашей памяти?

— Папа преподал мне не так много уроков. Говорил, что очень важно найти хорошую жену. Тщательно относиться к тому, что делаешь. Не суетиться, насколько это возможно. А главное — всегда оставаться порядочным человеком…

Семья Германов: рижский след

История рода Германов неразрывно связана с Ригой. Прадед Алексея Германа-младшего Павел Николаевич Герман служил заместителем рижского столоначальника. В 1914 году он ушел на войну, взяв с собой 4-летнего сына Юру, который воспитывался при артиллерийской батарее.

Став известным советским писателем, Юрий Герман часто приезжал в Ригу, любил отмечать здесь день рождения и общаться с латышскими коллегами по писательскому цеху.

У Алексея Германа-старшего в нашем городе было немало друзей, в том числе семья Аркадия Каца, тогдашнего режиссера Русской драмы.

Вместе с отцом Алексей Герман-младший в Ригу не приезжал ни разу. Но считает Ригу симпатичным городом: «Пару раз в год мы с женой здесь проводим время».

О чём фильм?

Действие картины разворачивается в Ленинграде в 1971 году и охватывает несколько дней перед праздником 7 ноября. Самих празднеств в картине нет: Герман-младший сторонится всякой официальщины, как сторонился ее сам Довлатов. Но если Довлатов, ни одной строчки которого не было опубликовано при советской власти, в своих рассказах откровенно насмехался над советским бытом, то Герман избегает иронических красок.

Он предоставляет зрителю возможность кожей почувствовать холод и неуют тогдашней питерской жизни. Ее круговорот состоит из парадоксальных и смешных ситуаций: столкновение с криминалом и литературная жизнь Ленинграда, музыка, чтение стихов и страстное желание героя купить своей дочери куклу, которой нигде не достать…

Интересные факты

* Милан Марич прожил несколько месяцев в Санкт-Петербурге, чтобы проникнуться атмосферой города. Ему пришлось поправиться на 15 килограммов, а Герман-младший то ли шутя, то ли всерьез говорит, что они откармливали Марича салом.

* Для того чтобы добиться наибольшего правдоподобия в воссоздании прошлого, создатели фильма обратились за помощью к жителям Санкт-Петербурга. Петербуржцев просили приносить на киностудию «Ленфильм» одежду, фотографии, бытовые предметы и даже мебель — все, что относится к периоду до начала 1970-х годов.

Елена СМЕХОВА