Александр Васильев рассказал, как россияне шифруются в Юрмале

— Я не могу могу причислить себя к новой волне эмиграции, так как уехал во Францию более 40 лет назад — еще в 1982 году, — рассказывает Александр. — Но последние 14 лет я работал в Москве на Первом канале и вел ежедневную программу «Модный приговор». Эту программу закрыли в день начала войны более полутора лет назад.

В России для меня открыто немного перспектив. Я обнаружил, что числюсь в черном списке Кремля как человек, которого теперь нельзя даже показывать по телевидению, хотя до войны телевизионщики снимали каждый мой шаг. От такого повышенного внимания даже хорошо отдохнуть, ничего в этом плохого нет. Но главное — в России мне запретили публичные выступления и выставки…

Финансово это очень неприятно. Но в философском плане в этом нет ничего плохого, потому что у всех людей есть какие-то задатки совести. Я поступаю честно и справедливо. Я сказал, что выступаю против войны. Но ведь нет ни одного человека на земле, который хотел бы войны! Я таких не знаю! Я надеюсь, что скоро состоятся мирные переговоры и все это закончится.

…Черный список этот очень обширный, я так понимаю, что там на каждой странице тьма тьмущая фамилий. В него попали практически все ведущие Первого канала, которые не были политическими обозревателями: Иван Ургант, Максим Галкин… Все участвовавшие в недавнем фестивале «Рандеву с Лаймой Вайкуле» артисты тоже явно там числятся.

Я присутствовал на одном из концертов этого фестиваля. Зал «Дзинтари» был полон, хотя российская пресса писала, что билеты на фестиваль никто не покупал и их на пляже раздавали бесплатно. Это называется дискредитация.

Кстати, особенно отличается в этом плане бывший рижанин Михаил Шахназаров. Мужчина из Латвии громче всех кричит о тех, кто уехал из России. Особенно попадает бедняжке Чулпан Хаматовой. Ему платят за это — это платная услуга, а не энтузиазм. Я понимаю, что ему нужны деньги, но не понимаю эстетики всего этого.

Сегодня мы наблюдаем новую волну эмиграции…

Среди уехавших из России есть очень известные творческие люди, музыканты, певцы, актеры, хореографы, балерины. Но большую массу эмигрантов, по моим наблюдениям, составляют представители профессий, которые могут работать на удаленке: программисты, финансисты, блогеры. Те, кто работает с финансовыми пирамидами и связан с технологиями, могут не привязываться к месту жительства. И никто даже не спросит их, где они сейчас находятся.

Можно ли уже подвести итог новой волны эмиграции?

Она еще слишком свежа, чтобы подводить итоги. Мы сможем это сделать лет через пять и понять, что она нам дала в творческом плане — появились ли благодаря новой волне эмиграции потрясающие фильмы, спектакли, музыкальные произведения, книги и поэтические сборники?

Многие уехавшие из России тихо осели в Латвии, на Лазурном берегу, в Черногории, Грузии, Турции. Часто они молчат и питают надежды, что скоро все это рассосется, они тихой сапой вернутся домой и к старому укладу жизни. Но я думаю, что по-старому уже не будет…

И конечно, многие знаменитости шифруются. В ленте Facebook я вижу много знакомых из России, которые фотографируются на фоне юрмальских пляжей без указания места — делают вид, будто они в Сочи или Ялте. Очевидно, боятся себя открыть.

Видите ли вы себя теперь в России?

У меня нет больших проектов, я могу только проводить частные вечеринки в кафе или в ресторане, квартирники. Может, я и займусь этим осенью, ведь российская публика меня любит и ждет. Отсутствие работы вынудило меня искать ее в других местах: во Франции, Турции, ОАЭ, Балтийских странах, Швейцарии, Израиле.

В сентябре у меня были выступления в Тбилиси и Стамбуле, затем я поеду в Париж. Я всегда любил путешествовать и активно разъезжаю по миру. Просто раньше на заработки я ездил на телесъемки в одно и то же место, а сегодня мне приходится летать с выступлениями по разным странам. Я собираю небольшие залы в Ницце и Цюрихе. У Максима Галкина залы помасштабнее. Я говорю это с завистью, но история моды всегда была предметом ограниченным.

Как война в Украине отпечаталась в культурном и модном пространстве?

В России закрылись все западные глянцевые журналы: Vogue, Harper’s Bazaar… Как ни странно, два все-таки остались — Burda Moden и Marie Claire. Ушли гиганты массовой моды: Zara, H&M, Uniqlo. Закрылись все большие бренды: LVMH, Chanel, Dolce&Gabbana.

Крупные универмаги Москвы, особенно «ЦУМ», регулярно привозят свежие коллекции из Италии через Казахстан с большой наценкой — вещи продают в полтора-два раза дороже в особых шоурумах. Они не выставлены в витринах. Для клиентов, с которыми дома моды работали десятилетиями, привозят все.

…по России скучаете?

У меня так много красивых планов и работы, я так занят своей книгой воспоминаний к грядущему юбилею, что, если честно, мне даже некогда об этом подумать.