Абрам Клецкин: если бы не латыши с их долготерпением, тут давно была бы революция

«Например, Америке очень нравятся друзья, у которых есть граница с Россией. Потому что Америке совершенно не нужно еще одно государство мирового уровня. Чем же занимались те люди, которые приезжали нас поучать во времена больших перемен? Тем, что Россия — враг. И тем, что то, что хорошо для Америки, хорошо для всех», — говорит доктор искусств, воспитатель нескольких поколений латвийских журналистов Абрам Клецкин.

— Абрам, что происходит в мире и с миром?

— Человечество пребывает в переходном периоде, который может завершиться в любой момент. Завершиться трагично. А может быть, и хорошо. Если поймем, в чем проблема.

— А в чем проблема?

— Это очень просто. И… ужасно сложно. Человечество все время и на всех уровнях пыталось решать свои проблемы силой, властью. Будь–то семья, работа или политика. Всюду силой, всюду властью.

Мы, человечество, лишь недавно стали понимать, что живем в одном мире. Но это уже поняли даже потоки людей, которые хлынули из Северной Африки и Западной Азии в Европу. Им все объяснил телевизор!

Тысячу лет им казалось, что они живут нормально. И вдруг они увидели, что другие люди живут иначе. И задались вопросом: а почему это я должен жить так, если они живут по–другому?

И они правы. Почему это они должны жить так? Почему это они должны озаботиться тем, чтобы было по–другому на их родине? Они не могут ждать так долго.

Нам бы следовало их очень хорошо понимать. Потому что с нами, молодыми демократиями, поступили подобным же образом. Нам готовы дать возможность, нам готовы помочь, чтобы жизнь стала чуть лучше… Но в принципе мы им не нужны. Богатые мы им не нужны. Самостоятельные мы им не нужны.

Например, Америке очень нравятся друзья, у которых есть граница с Россией. Потому что Америке совершенно не нужно еще одно государство мирового уровня.

Чем же занимались те люди, которые приезжали нас поучать во времена больших перемен? Тем, что Россия — враг. И тем, что то, что хорошо для Америки, хорошо для всех.

И вот этой истине должны быть обучены все. Если не иначе, то силой. Вьетнам, Ирак… Надо жить вот так! Как мы! А не так, как вам представляется лучше.

Последний посол США в СССР Джек Мэтлок издал книгу «Иллюзии супервласти» («Superpower Illusions») с подзаголовком «Как мифы и ложные идеи свернули Америку на неверный путь и как вернуться в реальность». Он приходит к выводу, что Америка, навязывая свою власть другим, фактически мешает миру развиваться. И через это, в конце концов, самой себе тоже. Вот в чем беда.

Джек Мэтлок в своих взглядах не одинок. Например, французский генерал и уважаемый политолог Жан–Бернар Пинатель в своей книге «Россия — жизненно важный союз» («Russie, alliance vitale») рассуждает, что у России есть то, чего нет у Европы, а у Европы имеется то, чего нет у России. И если бы обе эти страны сотрудничали, то их развитие было бы очень удачным.

Однако США всеми силами мешает этому. Сильная, независимая Европа им тоже не нужна.

Речь не о том, что мы сейчас должны что есть мочи бороться за дружбу с Россией. Речь не о том, чтобы поносить Америку. Ни в коем случае! Но не надо расширять границы ненависти! Ни в ту, ни в другую сторону. Мы должны понять, что человечество способно выжить лишь сообща.

— Но пока что особого желания повернуть межгосударственную политику от своих ко всем не наблюдается.

— Действовать — это очень тяжело. Потому как следует найти собеседника. Например, в Европе… хотя бы та же Меркель с удовольствием говорила бы с Россией. Но она не может себе этого позволить. Потому что, с одной стороны, не ясно, является ли Владимир Путин доподлинным собеседником, а с другой стороны, если Европа договорится с Россией, если они хотя бы сблизятся, то Европа может стать могущественнее, больше и мудрее Америки. Ужас!

— Вы сказали, что с нами, с молодыми демократиями, поступили по сути так же, как с государствами Северной Африки или Западной Азии, и потому нам следовало бы их понимать. Уточните — в каком смысле?

— В газете «Неаткарига» я прочитал заголовок «Как мы гордимся своей свободой?». А что же мы сделали со своей свободой? Мы, вернув себе свободу, очень быстро, поспешно передали ее другим.

Я понимаю, у людей не было никакого своего опыта по части того, как создавать государство сызнова. И потому мы очень полагались на таких людей, как Джордж (Юрис) Виксниньш. Экономист стремился помочь родине своих родителей. Он приехал со своей Джоржтаунской группой и научил нас тому, что надо делать. Он сказал: промышленность тут у вас старомодная, она вам ничего не даст, надо ее уничтожить. И вообще, все надо создавать заново.

В результате рухнула наша экономическая база. В двояком значении. Исчезло крупное производство. Но, что еще страшнее, пропали сотни, тысячи рабочих мест. Потому как не вся промышленность тут была старомодной, в ней были специалисты, способные совершить ее модернизацию. От этой разрухи наша экономика не оправилась по сей день.

Ни одно, особенно демократическое, государство не может существовать без экономики. Если людям нечего кушать, если у них нет возможности достойно вырастить своих детей, они не могут заниматься политикой.

Если бы здесь не жили латыши с характерной для них терпеливостью, то здесь была бы революция.

Как можно гордиться своей страной, если ее покидают жители? Не потому, что они плохие или хорошие, а потому, что им здесь нечего делать. Они не видят здесь своего будущего, они не видят здесь будущего для своих детей.

Самое печальное в Латвии, если думать о ее настоящем, а особенно о будущем, в моем понимании, то, что у страны нет видения настоящего и будущего. Ни один уровень не просматривается в целом. До смешного.

Как же тут заканчиваются наши, посвященные важным вопросам дискуссии? Согласием министров: да, конечно, это так! Но нет денег! И точка! Это очень трагично.

Это даже не отговорка, это способ капитуляции. Потому что проблема ведь начинается именно с этого: а почему же у Латвии нет денег? И кто за это отвечает?

— А меня до сих пор не устраивает оправдание типа: пришли вот такие–сякие и устроили нам, бедным незнайкам, плохую жизнь. Вот у нас будто бы демократия, а властям наши интересы по боку… Это не что иное, как уничижение самих себя, априорная готовность к роли холопов, осознанное подстраивание под ситуацию. Это всего лишь признание того, что нет ни собственной головы на плечах, ни своей воли…

— Меня удивляет то, почему Латвия, почему молодые демократии не учитывают опыт Финляндии. Финляндия показала, как можно и как должно жить. Не против России, не против Америки и не против Европы. Но за себя. Финляндия удивляет своим чувствованием независимости.

До войны финны были беднее нас. Латвия смотрелась лучше. А сейчас Финляндия в десятке богатейших стран мира. Знаете, почему? У них совершенно иная политическая жизнь… Конечно, партии и там борются между собой за власть. Но если речь заходит о главных вопросах, то они консолидируются и разрабатывают общее мнение. И никогда не говорят: ах, это приняло предыдущее правительство, мы этого не признаем.

Знаете, как в Финляндии становятся учителями? Во–первых, человек должен получить магистерскую степень. Именно учительскую степень. Даже в том случае, если у него эта степень имеется в другой профессии. Но он учится на учителя. Знаете, какой там конкурс? Двадцать человек на одно место.

— Читал, что средняя зарплата учителей в Финляндии 3 600 евро…

— Финляндия признана лучшей страной мира в сфере образования. Там все получают среднее образование. Не потому, что финны больше нас любят детей, а потому, что они таким образом созидают будущее своей страны. А чтобы его создать, нужны образованные люди. Нужны ученые. Нужны люди, которые это понимают, которые воспитывают других и растут сами.

— Я бы сказал, что они создают сильный средний слой, на который действительно опирается дееспособность как политики, так и экономики. Неужто нам эта, на мой взгляд, элементарная истина не доступна?

— Мы в этом смысле страна дикарей. Мы не понимаем, что так дальше жить нельзя! И потому хватит бороться! Начнем строить!

Я скажу вам, почему я прожил свою жизнь так, а не иначе. Потому что меня с трехлетнего возраста воспринимали как человека… Мы были большая семья. За обеденным столом сидели десять человек. А если мы что–то обсуждали и у меня было на этот счет свое мнение, меня выслушивали и никогда не смеялись.

Родители никогда не ходили в школу и не подписывали дневник. Они говорили: «Сын за свои действия отвечает сам. Если имеются какие–то проблемы, пожалуйста, звоните…» Мама пришла в школу на выпускной.

Понимаете, это же очень важно, если тебе верят. Потому, когда я начинаю работать со студентами, я им говорю: «То, что вы получите, в вашем ведении. Вы должны осознать, что вам необходимо, что вы должны требовать. Выбор за вами. Вы пришли сюда не в школу, а для того, чтобы в каком–то смысле стать людьми. Ну, давайте тогда, пожалуйста! Я должен, сколько это в моих силах, помочь вам. Но я не должен вас отчитывать, не должен говорить: так нельзя… Иначе из вас даже после вуза не получатся самостоятельные люди. Не желаете учиться — не учитесь! Это ваше дело».

Сейчас тоже много хороших учителей. Однако они не видят ситуацию в целом. Я так утверждаю еще и потому, что мы создали общество одиноких людей. Людей, которые гораздо более одиноки, чем в советское время. Часто ли вы сейчас встречаетесь с людьми?

— Я не считаю себя особо коммуникабельным, но полагаю, что примерно так же часто, как и в молодости.

— Ну да, у вас это часть профессии. Если человек, занимающийся коммуникацией, сам не общается, то что же это за человек?

-Раз уж мы заговорили о коммуникации, скажите, пожалуйста, как в связи с тем, что вы сказали, оценивать нынешнее медийное пространство Латвии?

— Мы не способны дать аудитории и воспринять от аудитории то, что действительно важно для нас всех. Мы не умеем обращаться к людям в связи с очень важными, больными вопросами. И не умеем также слушать, выслушивать. Мы претендуем на то, что главными являются политика, идеология. Но это есть совершенная чушь. Глупости.

Например, будто бы простое дело — развод. Мы ведь живем в обществе, в котором развод не проблема. Ну–у… надоела, и все. Но! Ладно, вы торгуете своей эмоциональной жизнью. Но скажите мне, пожалуйста, кто ответит за детей, за их эмоциональную жизнь? Кто у нас теперь мыслит такими категориями? Я говорю о том, что в нас становится все меньше того, что делает человека человеком.

Кто об этом сейчас пишет? СМИ считают, что то, что не является общественным, к ним не относится. Однако никакие учреждения не заменят того, что человеку может дать человек. У нас это теряется. Все то, что относится к эмоциональной жизни, к тому, что человек должен отдавать себя, стало хуже.

— Да, подобное сейчас не встретишь в новостном топе…

— Видите ли, коммуникация — это не новость. Это лишь часть. Новость — важная часть коммуникации. Но не самая важная. Потому что тогда, когда отсутствуют эмоции, она не работает. Тогда в топе позиция — «а мне какое до этого дело?».

Почему столь популярна приключенческая литература? Потому что ни о чем не надо задумываться. К тому же, с одной стороны, все нам будто бы доступно. Ты можешь поехать черт знает куда, ты волен встречаться черт знает с кем, ты можешь купить…

Мир открыт. Но, с другой стороны, мы стали ужасно деловыми. Однако ничего особенно выдающегося мы из этой деловитости не сотворили. Поскольку в этом не участвовали боль, радость и все тому подобное…

Главное — мы в ответе за то, чтобы наши дети были подготовлены к той жизни, к которой мы движемся. Потому не только каждый человек должен думать о себе и своих близких, но также и политика должна думать о том, что каждый человек является частью общества, думать о проблемах людей, о том, как сделать их жизнь более активной. И чтобы, когда с человека спрашивают, уважали его. Чтобы он не чувствовал себя одиноким или беспомощным. Этому должны учить с самого начала. С малолетства.

Виктор АВОТИНЬШ.