24 часа до конца Карабаха: почему армянская армия, победившая в 1994-м, исчезла как военная сила к 2023 году

На первый взгляд это выглядит почти невероятно. В начале 1990-х все было наоборот. Армянские силы не просто удержали Нагорный Карабах, но и нанесли тяжелое поражение азербайджанской армии, заняв семь прилегающих к бывшей НКАО районов. Возник пояс безопасности, армянские позиции опирались на чрезвычайно удобную для обороны горную местность, а в армянском обществе сформировалось представление о собственной армии как едва ли не сильнейшей на Южном Кавказе.

Прошло меньше тридцати лет — и та же самая военная система сначала проиграла 44-дневную войну 2020 года, а затем практически исчезла в сентябре 2023-го.

Чтобы понять, почему последняя война оказалась такой короткой, надо начинать не с 19 сентября 2023 года. В действительности военный исход Карабаха был в значительной степени предрешен тремя годами раньше.

Победители, которые готовились к прошлой войне

Распространенное объяснение азербайджанской победы 2020 года «все решили Bayraktar» слишком примитивно. Беспилотники действительно сыграли огромную роль, но сами по себе они не выигрывают войны. Победила система, внутри которой БПЛА были только одним из элементов — наряду с разведкой, высокоточной артиллерией, средствами связи, спецназом, подготовленными штабами и способностью быстро превращать обнаруженную цель в уничтоженную.

Азербайджан готовился к реваншу годами. Огромные нефтегазовые доходы позволили Баку покупать российские Т-90 и БМП-3, израильские барражирующие боеприпасы Harop и SkyStriker, турецкие Bayraktar TB2, дальнобойные системы «Полонез», израильские ракеты LORA и Spike. Но не менее важным оказалось то, что все это постепенно сводилось в единую систему. С 2016 по 2020 год азербайджанская армия регулярно проводила крупные учения, причем отрабатывала не только стрельбу, но взаимодействие штабов, мобилизационное развертывание, управление войсками и наступательные операции. Непосредственно перед войной прошли крупные совместные учения с Турцией.

Армянская сторона между тем во многом продолжала жить опытом победы 1994 года. Считалось, что горы, минные поля, укрепленные позиции и хорошо мотивированная пехота снова заставят противника заплатить неприемлемую цену. Но укрепления хороши лишь до тех пор, пока противник не видит их сверху и не способен в течение нескольких минут передать координаты артиллерии или ударному беспилотнику.

Карабахская война стала одним из первых конфликтов, где сравнительно небольшая армия получила возможность вести почти непрерывное наблюдение над значительной частью поля боя. Решающим новшеством были не столько сами средства поражения, сколько насыщение поля боя сенсорами: обнаруженная техника, позиции артиллерии, колонны и резервы очень быстро становились мишенями.

Война, в которой стало трудно спрятаться

Уже в первые часы 27 сентября 2020 года армянская система ПВО понесла тяжелые потери. Армия обороны НКР уже в начале войны лишилась значительной части средств ПВО переднего края и артиллерии. Устаревшие «Осы» оказались плохо приспособлены для борьбы с многочисленными небольшими и относительно медленными целями. Азербайджан использовал даже старые Ан-2 как приманки: включившийся радар или открывшая огонь система ПВО обнаруживала себя и могла стать целью беспилотника или артиллерии.

Однако важнее было другое. Азербайджанская разведывательно-ударная система начала разрушать не только технику, но сам механизм армянской обороны. Чтобы закрыть прорыв, необходимо перебросить резерв. Чтобы перебросить резерв, его надо собрать в колонну. Но колонну видит беспилотник. Артиллерийская батарея должна открыть огонь — и тем самым рискует обнаружить себя. Штаб должен пользоваться связью. Подразделениям нужны боеприпасы, горючее, продовольствие. В результате войска могли успешно драться непосредственно на позиции и одновременно проигрывать сражение в оперативной глубине: подкрепления и снабжение становились все более затруднительными. 

Поэтому знаменитые кадры уничтожаемых сверху танков несколько исказили восприятие войны. Дело было не в том, что танк внезапно «устарел». Устарела армия, которая не умеет скрываться, рассредоточиваться, бороться с воздушной разведкой и быстро менять позиции. Азербайджанские беспилотники были эффективны потому, что работали вместе с артиллерией, радиоэлектронными средствами, разведкой и наземными войсками. 

Ошибка с резервами

Еще тяжелее оказалась проблема управления. В 2020 году Армения запретила выезд мужчин призывного возраста, однако полноценной всеобщей мобилизации не провела и не ввела открыто в Карабах основные силы регулярной армии. Видимо, руководство рассчитывало, что основную тяжесть войны сможет вынести Армия обороны НКР. Карабах мобилизовал большую часть резерва первой очереди, Армения направила подкрепления, прибывали добровольцы — но нередко это были разрозненные группы различного уровня подготовки.

Это имело роковые последствия. Азербайджан воевал армией, которую годами готовили к конкретной наступательной операции. Ей противостояла структура, где рядом оказывались кадровые военнослужащие, резервисты и добровольцы, а взаимодействие различных уровней командования оставалось проблемой. Уже после войны в самой Армении возникло множество вопросов к организации контрударов, распределению резервов и обороне Шуши; в частности, обсуждалось, почему город обороняли разнородные и плохо скоординированные подразделения вместо единой крупной группировки.

Это объясняет и кажущийся парадокс войны. Армянские солдаты на отдельных участках могли сопротивляться чрезвычайно упорно, азербайджанская армия несла серьезные потери, первые атаки неоднократно захлебывались — и все же фронт в целом двигался только в одну сторону. Личная стойкость солдата не способна компенсировать превосходство противника в разведке, связи, управлении и огневой мощи.

Почему рухнул именно юг

Азербайджан не стал разбивать голову о наиболее сильные армянские укрепления в центре Карабаха. Главный удар был нанесен на юге, вдоль Аракса, где местность позволяла гораздо эффективнее использовать бронетехнику. Первые дни наступление продвигалось тяжело: минные поля, противотанковые средства и артиллерия наносили наступающим серьезные потери. Но после подавления значительной части армянской ПВО и артиллерии положение изменилось.

Прорыв в Горадизском коридоре открыл дорогу на запад. Азербайджанские войска двинулись вдоль иранской границы, а затем повернули на север, в горы. Тем самым начала разрушаться вся геометрия армянской обороны. Позиции, десятилетиями строившиеся для отражения наступления с востока, постепенно обходились с юга и запада.

Кульминацией стала Шуша. Здесь технологическая война неожиданно превратилась почти в свою противоположность. Азербайджанский спецназ шел через горы и леса, проникал небольшими группами, использовал сложный рельеф, вступал в ближний бой. Падение Шуши означало, что Степанакерт оказался непосредственно под угрозой, а сохранение всей карабахской группировки становилось крайне сомнительным. 9 ноября Армения согласилась на прекращение войны.

Именно тогда, а не в сентябре 2023 года, был фактически сломан хребет прежней карабахской военной системы.

Три года отсрочки

После соглашения 10 ноября 2020 года Карабах сохранился, но уже в совершенно иной географии. Азербайджан вернул территории вокруг бывшей НКАО и часть самого Карабаха, включая Шушу. Связь оставшейся армянской территории с Арменией зависела от Лачинского коридора, безопасность которого обеспечивали российские миротворцы численностью до двух тысяч человек. Армянская сторона лишилась прежней стратегической глубины, а Азербайджан получил возможность воздействовать практически на всю оставшуюся территорию непризнанной республики.

При этом восстановить потерянный военный потенциал оказалось чрезвычайно трудно. Потери армянской стороны в бронетехнике, артиллерии и средствах ПВО были настолько тяжелыми, что быстрое восстановление полноценной конвенциональной силы выглядело проблематичным.

В декабре 2022 года положение ухудшилось еще сильнее. Сообщение по Лачинскому коридору стало ограничиваться, а затем фактически оказалось перекрыто. К лету 2023 года в Карабахе ощущался острый недостаток продовольствия, топлива, медикаментов и других предметов первой необходимости. Военная сторона этой блокады была не менее важна, чем гуманитарная: изолированная территория не может нормально пополнять запасы боеприпасов, горючего, запасных частей и другого военного имущества.

Так Карабах подошел к сентябрю 2023 года в положении крепости, у которой почти не осталось ни внешнего снабжения, ни стратегической глубины, ни надежды на подход деблокирующей армии.

Армения не пришла

Это, возможно, главное отличие 2023 года от всех предыдущих карабахских войн. Армия Республики Армения непосредственно в сражение не вступила. Ереван заявил, что армянских подразделений в Карабахе нет. Более того, к тому моменту руководство Армении уже публично признавало территориальную целостность Азербайджана, включая Нагорный Карабах. Поэтому местные силы оказались один на один с азербайджанской армией.

Силы были несопоставимы. С одной стороны — государство с многомиллиардными военными расходами, современной артиллерией, беспилотной авиацией, средствами разведки и спецназом, причем армия уже получила бесценный опыт победоносной кампании 2020 года. С другой — остатки вооруженных сил непризнанной республики, переживших разгром, потерявших значительную часть территории и техники, лишенных непосредственной поддержки Армении и многие месяцы находившихся в изоляции.

Поэтому сентябрьская операция 2023 года была уже не повторением войны 2020-го. Это было добивание системы, военное поражение которой произошло тремя годами раньше.

19 сентября начались массированные артиллерийские и воздушные удары по военным объектам, затем последовало наземное наступление. Карабахские формирования сопротивлялись, и говорить, будто они вообще не воевали, неверно. Но возможности изменить оперативную ситуацию у них практически не было. Через немногим более суток руководство Карабаха приняло предложение о прекращении огня при посредничестве российских миротворцев. Условия означали капитуляцию: разоружение местных сил и демонтаж существовавшей военно-политической структуры.

В результате возник почти сюрреалистический финал конфликта, продолжавшегося с последних лет Советского Союза. В начале 1990-х Азербайджан обладал большим населением, большими ресурсами и значительным количеством советского оружия — и проиграл. Тридцать лет спустя Карабах обладал горами, укреплениями, боевым опытом и памятью о прежней победе — и проиграл практически за один день.

Но противоречия здесь нет.

Победу 1994 года превратили в военную доктрину

Армянская сторона слишком долго исходила из того, что преимущества, обеспечившие победу в первой Карабахской войне, сохранятся навсегда. Высокий боевой дух, выгодная местность, укрепленные позиции и опыт командиров действительно имели огромное значение в войне начала 1990-х. Но за последующие четверть века изменилось само поле боя.

Азербайджан сделал из поражения проект модернизации. Он покупал не только оружие — он приобретал возможности разведывать, видеть, передавать координаты, наносить точные удары, управлять подразделениями, взаимодействовать с авиацией и артиллерией, вести бой ночью, обходить укрепления и вводить в прорыв специально подготовленные части. Турция дала ему не только Bayraktar, но и военную школу — штабную культуру, учения, подготовку и опыт современных операций.

Армянская сторона, напротив, во многом превратила победу 1994 года в доказательство правильности существующей системы. В результате произошла одна из самых опасных вещей, какие вообще могут случиться с армией: опыт прошлой победы стал мешать подготовке к будущей войне.

В 2020 году выяснилось, что окоп уже не обязательно защищает, если противник постоянно наблюдает его сверху; что танк превращается в мишень без современной ПВО и маскировки; что артиллерия мало значит, если после нескольких залпов ее обнаруживают; что резерв бесполезен, если его невозможно незаметно перебросить; и, наконец, что героизм пехоты способен задержать поражение, но не переломить ход войны.

В сентябре 2023 года проверять все это второй раз уже практически не пришлось. Армии, способной вести еще одну большую войну за Карабах, фактически не существовало.

В этом и заключается главное объяснение загадочных «двадцати четырех часов». Карабах не был завоеван за сутки. Его военное поражение растянулось на три года — от первого массированного удара по армянской ПВО утром 27 сентября 2020-го до соглашения о разоружении 20 сентября 2023-го. А если смотреть глубже, оно готовилось гораздо дольше — все те годы, когда одна сторона воспринимала поражение 1994 года как временное состояние и готовилась его исправить, а другая слишком долго считала победу окончательной.

Войны особенно жестоко наказывают за подобную ошибку. Прошлая победа ничего не гарантирует в следующей войне. Иногда она даже становится одной из причин будущего поражения.

Ксаверий БЕЛЫЙ.