В рамках фестиваля «Московская премьера» в Доме Москвы с аншлагом прошел творческий вечер Ирины Муравьевой.

Зал взорвался аплодисментами, едва раздались первые аккорды песни «Позвони мне, позвони». А дальше начался настоящий фейерверк: на сцену выплеснулся знаменитый муравьевский темперамент — сплав азарта, юмора, энергии и таланта.

Авантюрная Людмила из фильма «Москва слезам не верит», наивная покорительница столицы Нина Соломатина из «Карнавала», скромная чертежница Надя из комедии «Самая обаятельная и привлекательная»… Ирина Муравьева создала в кино столько ярких образов, что их хватило бы на двадцать актерских биографий.

Но на самом деле эта артистка нисколько не похожа на своих героинь. В жизни Ирина Вадимовна совсем другая: мудрая и добрая, интеллигентная и очень
скромная.

О семье

— Фильмы про провинциальных девочек, мечтающих покорить Москву, в которых я снималась, — это совсем не моя история. Я коренная москвичка и прожила в этом городе всю жизнь. Родилась, росла, училась, ходила в школу мимо Новодевичьего монастыря. Уменя была прекрасная семья: мама, папа, старшая сестра.

Мы с сестрой были обязаны хорошо учиться — нас ругали даже за четверки! — и не нарушать режим. За этим зорко следили родители. Утром в школу — после школы моментально домой. Папа — военный инженер, полковник, работал во дворе нашего дома и приходил обедать ровно в полвторого. К этому времени мы с сестрой должны были уже сидеть за столом.

Я с тоской смотрела, как мои одноклассники гуляют после школы, идут в кино или друг к другу в гости, но ослушаться не могла. О том, что мне нужно бежать домой, знали все. Я была единственным человеком в классе, который жил по жесткому расписанию. На выпускном вечере моя подруга подарила мне книжку «Как муравьишка домой спешил»…

О выборе профессии

— В школе я мечтала стать учительницей младших классов. Очень любила играть в школу. У меня был журнал, в который я обожала ставить куклам двойки. Наверное, я стала бы ужасной учительницей, но тут вмешалась судьба. В 60-е годы в Москве случился театральный бум. Блистал Театр им. Вахтангова, умами людей правила Маяковка, создавалась Таганка… И я вдруг уверовала в то, что моя жизнь должна начаться и закончиться на подмостках сцены.

После школы я подала документы во все театральные вузы, но ни в один из них меня не взяли, и я решила попытать счастья на будущий год. Родители смотрели на меня с ужасом, поскольку сестра, в отличие от меня, пошла правильным путем и уже училась в институте машиностроения. А я, чтобы скоротать год до следующего поступления, нашла работу уборщицы в Школе-студии МХАТ. С каким же трепетом я туда бежала! Камергерский переулок был для меня самым притягательным местом на земле!

Однако родители такой карьеры не одобрили и устроили меня в библиотеку. Я уже видела, как буду выходить в читательский зал, словно на сцену… Но меня посадили в полуподвал перепечатывать на машинке какие-то занудные статьи.

И вдруг я услышала, что в студии при Центральном детском театре набирают студентов. Студия не давала высшего образования, но из этой школы, как потом выяснилось, выходили неплохие актеры. Например, Сергей Шакуров. Позже мы играли с ним в одном фильме, где нам нужно было поцеловаться, и краснели как дети. «Мы не можем! — объясняла я режиссеру. — Мы же детскую студию окончили!»

О театре

— В студию при детском театре меня приняли с распростертыми объятиями. До этого я много раз прокручивала в голове, каким будет этот волшебный момент — зачисление в артистки. Думала, что у меня разорвется сердце или я буду рыдать от счастья. Но ничего подобного не произошло. Я позвонила маме из автомата и сухо сообщила: «Меня приняли». Радости не было. Наверное, потому, что это были не «Щепка» и не «Щука».

Прошли три года обучения, и я совершенно не знала, куда идти дальше. Позвонила в Московский ТЮЗ: «Здравствуйте! Вам артистки не нужны?» — «Нет, не нужны», — ответили на том конце провода. Но на мое счастье семь человек из нашей студии оставили в детском театре. Это была великолепная школа! Семь лет подряд я там играла каждый день по нескольку спектаклей.

Первая роль, которую мне поручили, была роль мальчика — с пением, танцами, переодеваниями. С годами я переиграла всех царевен и волшебниц, но понимала, что долго в этом театре не проработаешь. Сначала ты молод и можешь играть ребенка, потом — его старшую сестру, потом — его маму, затем — бабушку… А что дальше?

У нас в детском театре работала потрясающая артистка, которая играла мальчиков. Очень долго. Такдолго, что все понимали: столько играть уже не надо. Однако никто не мог ей об этом сказать из уважения к возрасту и таланту. Это продолжалось до тех пор, пока какой-то маленький зритель не написал в книге отзывов: «Центральный детский театр, спасибо вам большое! Мне очень понравился ваш спектакль «Сын полка». Особенно тот старичок, который играл маленького мальчика».

Такой судьбы я не хотела и ушла в Театр им. Моссовета. Там я проработала 17 лет. Стояла на одной сцене с Раневской, Пляттом… Правда, ролей было не так много. Зато все фильмы, в которых я снялась, пришлись именно на то время, когда я работала в этом театре.

А потом грянули 90-е. Ролей не было, и я снова ушла. На сей раз в Малый театр, где ставили Островского, Чехова и где кипела насыщенная жизнь.

О первых фильмах

— В 1974 году Самсон Самсонович Самсонов пригласил меня в фильм «Чисто английское убийство». До этого я никогда не снималась в кино в больших ролях. А там есть нюансы, которые надо знать. Этим нюансам меня научил именно Самсонов. И с партнерами мне очень повезло: в картине снимались Тараторкин, Баталов, Оболенский, прибалтийские артисты…

Следующий фильм, в котором я снялась, назывался «Иван и Коломбина». Не подумайте, что это лирическая история. Коломбиной был грузовик. Фильм получился совершенно бесславным, я даже не помню его содержания. Но тогда я жила по принципу: если зовут — надо сниматься.

К счастью, в моей жизни появился Владимир Меньшов. Со сценарием «Москва слезам не верит». Открою вам тайну: сценарий Черных про трех девочек, которые пошли в жизнь, был достаточно обычным. Фильмы на эту тему в Союзе снимались не раз, достаточно вспомнить картину «Сверстницы». Но все дело в том, что этот сценарий был уже отделан Меньшовым, который досочинил его и привнес туда то, благодаря чему фильм стал культовым.

Кстати, картина очень не понравилась нашей советской критике. Они не прочувствовали таланта Меньшова, так как слепо пошли по сюжетной линии. И вдруг мы слышим: в Америке «Москва слезам не верит» выдвинута на «Оскар». Это было смешно и неправдоподобно. Никто никого не послал на церемонию в США. А когда вскрыли конверт и назвали наш фильм лучшей картиной года, то встал наш атташе, в недоумении поднялся на сцену и молча взял статуэтку.

После этого родился такой анекдот. Из Америки приходит телеграмма: «Наш фильм взял «Оскар». Ответ: «Москва в слезах. Не верим!»

О любимом празднике

— Мой самый любимый праздник — 9 Мая. Мой папа прошел всю войну и за все четыре года не получил ни одного ранения. Говорят, бабушка что-то нашептала на икону, когда он уходил на фронт.

Мама из Орши. Ей было 16 лет, когда немцы угнали ее в Германию. Она жила в немецкой семье. Прислуживала за обедом, убирала дом, но самым ужасным для нее было чистить ботинки сына хозяина. Относились к ней хорошо, научили сервировать стол, подарили несколько платьев, там она в совершенстве выучилась немецкому языку.

Мои папа и мама встретились в мае 1945-го, через три месяца поженились и прожили вместе 63 года. С тех пор 9 Мая в нашем доме всегда был самым главным праздником. Это мой любимый праздник до сих пор. Когда была годовщина Победы, весь наш театр сел на теплоход, и мы поехали вниз по Волге с благотворительными концертами. Это было незабываемо!

О любимых песнях

— В фильмах я исполнила десятки песен. Вот только в «Карнавале» пела не я, а Жанна Рождественская. Потому что у меня актерский голос, а у нее профессиональный. Пою до сих пор: Веронику Долину, Новеллу Матвееву, но больше всего люблю песни Булата Окуджавы.

Я познакомилась с творчеством этого поэта, когда он был еще никому не известен. Случилось это так: однажды папа поехал в командировку в Казахстан и привез оттуда магнитофон с первыми песнями Окуджавы. Эти песни наполнили наш дом. Иногда отец брал гитару и пел «Синий троллейбус» — с теми же окуджавскими интонациями и таким же московским говором.

В старших классах нам задали сочинение на свободную тему, и я очень восторженно написала о стихах Булата Шалвовича, которые тогда звучали во мне. Учительница поставила пять, но прокомментировала мою работу так: «Я уважаю твое мнение, хотя совершенно с ним не согласна». Получается, что я открыла этого поэта раньше других. Каждый год 23 ноября в Москве проходит вечер памяти Окуджавы. И я каждый год пою там его песни. В этом году вечер будет посвящен 95-летию со дня рождения Булата Шалвовича, и я счастлива, что снова выйду на сцену.

О весёлых съёмках

— Я очень не хотела сниматься в фильме «Самая обаятельная и привлекательная». Сценарий казался мне глупым и надуманным, посыл героини «Ой, хочу замуж!» тоже не вдохновлял: к тому времени я давно была замужем. Но режиссеру Геральду Бежанову и сценаристу Анатолию Эйрамджану я очень нравилась.

Они просто атаковали меня! Где бы я ни появлялась, там появлялись они и нараспев, с восточным акцентом принимались меня уговаривать: «Слюшай, ну ха-а-роший же сценарий…» Вхожу в театр — стоят. Выхожу из театра — стоят. Если бы они один раз не появились, я, наверное, пошла бы их искать. В конце концов я согласилась.

Съемки были веселыми. Подобралась чудесная компания: Абдулов, Кокшенов, Куравлев, Удовиченко, Иванова… Смущало только одно: автор сценария категорически запрещал менять хотя бы слово в тексте. Доходило до смешного. Когда Куравлев кричал мне: «Постой, Нина!» — режиссер говорил: «Стоп!»

В сценарии написано: «Нина, постой!» Для Абдулова это было катастрофой: как это, ничего нельзя добавить от себя?! И он все-таки привнес в фильм свою фразу: «Я пошел за сифоном». Приехал сценарист, прослушал реплику и, к нашему удивлению, оставил ее в картине. Я потом обращала внимание, на этой фразе в зале обычно раздается смех.

О роликовых коньках

— Однажды Татьяна Лиознова сказала, что у нее есть сценарий под названием «Карнавал», который она разыгрывает со своими студентами. Там нужно петь,танцевать, кататься на роликах… Кто же от такого откажется! Правда, кататься я не умела. Последний раз я стояла на коньках-«гагах» в детстве — люди моего возраста наверняка помнят, что такое «гаги».

Ко мне прикрепили педагога, которая должна была научить меня кататься на роликах. А она тоже не умела на них кататься, так как была фигуристкой. В конце концов принесли фанерный круг, и в перерывах между съемками мой тренер возила меня по этому кругу, приэтом я из всех сил держалась за ее пальцы.

Мне сказали, что неплохо было бы нарисовать на коленях синяки, но рисовать их не пришлось: я вся была в синяках! Зато научилась не бояться падать. Этот фильм я считаю одним из самых удачных. Даже моя строгая мама после «Карнавала» начала мной гордиться!

«Интервью буду раздавать после восьмидесяти!»

— Ирина Вадимовна, вы практически не даете интервью. Почему?

— Не люблю о себе говорить. Для меня это мука! Я решила, что буду раздавать интервью только после восьмидесяти. (Смеется.)

— Что связывает вас с Ригой?

— Многочисленные гастроли и съемки с Иваром Калныньшем. Мы снимались вместе в фильме «С новым счастьем!» — рабочее название фильма было «Брошенка». Там герой Александра Михайлова меня бросил, а герой Ивара Калныньша пригрел. Правда, еще неизвестно, кому повезло… Но, в любом случае, передайте от меня Ивару большой привет.

— Непременно передам! Что сейчас самое главное в вашей жизни?

— Семья: дети, внуки. И, конечно, театр. Без всего этого я чувствовала бы себя несчастной.

Личная жизнь

С мужем — режиссером Леонидом Эйдлиным Ирина Муравьева познакомилась на репетициях в Центральном детском театре. Они прожили в браке больше 40 лет — до 2014 года, когда Эйдлина не стало.

В семье родились сыновья Даниил и Евгений, которые оба пошли по стопам родителей. Даниил окончил ВГИК, Евгений — ГИТИС.

У Ирины Вадимовны двое внуков: Иван и Леонид. Последний назван в честь деда — Леонида Эйдлина.

Елена СМЕХОВА.

«Здравствуйте! Вам артистки не нужны?» Ирина Муравьёва о детстве, юности, кино и театре