Григорий Скряпкин: «Кибердеревня» — это мой дом, моя семья!». Популярный актёр и сценарист — об «Оскаре», театре и том, как «Любовь и голуби» встречают «Звёздные войны». Под занавес театрального сезона в арт-платформе Stadia с аншлагом прошел спектакль «Оскар и Розовая дама» по пьесе Эрика-Эмманюэля Шмитта.

…Десятилетний Оскар умирает от лейкемии, и тогда его сиделка, «дама в розовом», начинает с обреченным ребенком захватывающую игру, в которой каждый оставшийся день жизни идет за десять лет.

Спектакль получился настолько пронзительным, что когда включили свет, аплодисменты раздались не сразу — хотелось помолчать.

Розовую даму блистательно играет Татьяна Черковская, а малыша Оскара — Григорий Скряпкин, рижанин, ныне живущий и работающий в Москве. Двадцать лет он прослужил в легендарном Малом театре, а недавно сменил актерскую профессию на профессию сценариста.

На спектакль «Оскар и Розовая дама» Григорий специально приезжает из Москвы в Ригу, где мы и встретились, чтобы поговорить о театре, кино и новых проектах.

Счастливые штаны

— Григорий, большинство артистов вспоминают, как в детстве вставали на стульчик и читали стихи. С таких домашних выступлений обычно и начинается мечта об актерстве. Это ваш случай?

— Нет, до 8-го класса я был убежденным ботаником. Фанател от динозавров-бронтозавров, увлекался систематикой животных и растений. Все изменилось в один день.

В нашей Золитудской гимназии проводили вечер биологии, и была викторина. Ее вопросы я не раз прорабатывал с учительницей, готовясь к олимпиадам. Знал все ответы, но руку не поднимал. Мол, не мой это уровень, не царское дело. «Почему не отвечаешь, если ты все знаешь?» — спросил меня одноклассник, сидевший рядом. «Неинтересно», — с печоринской интонацией ответил я. «Тогда подсказывай мне, а я буду отвечать», — не унимался одноклассник. В итоге благодаря моим подсказкам он победил и выиграл связку дефицитных бананов. В середине 90-х такой приз приравнивался к «Оскару». «Делись!» — потребовал я. «А вот фиг тебе!» — нагло ответил одноклассник.

Я очень расстроился и в грустном настроении двинулся туда, куда раньше никогда не ходил, — на школьную дискотеку. Ее вели старшеклассники — заводили зал. И вдруг я понял, что хочу быть похожим на них — быть таким же свободным, стоять на сцене, владеть вниманием зала, дарить свою энергию. На следующий день я записался в театральную студию. А затем — во все кружки, включая хоровой.

— А как вы познакомились с Андреем Гаркави и Татьяной Черковской?

— Через КВН. Меня пригласили в команду 21-й школы, режиссировать выступления которой помогал Андрей Гаркави. В 2000 году благодаря общим друзьям я стал заниматься в театральной студии у Тани с Андреем. Вместе работали над спектаклем «В дороге», который шел в театре «Кабата». Подружились сразу — крепко и на всю жизнь.

— Вы окончили театральное училище имени Щепкина. Легко поступили?

— В Москву я приехал с апломбом: все мерил Ригой, где мне все давалось легко и просто. Думал, что сделаю театральным вузам подарок тем, что буду туда поступать. Но оказалось — амбиций мало, надо что-то собой представлять.

В «Щепке» мне сразу сказали: «Ваш репертуар никакой. Чем вы думали, когда выбирали для поступления эти произведения?» И дали другой репертуар. Со мной стали заниматься педагоги, которые набирали курс. Римма Гавриловна Солнцева, которая когда-то играла в Рижском театре русской драмы, вложила в меня очень много. Я до сих пор считаю ее одним из самых главных людей в своей жизни.

«Кибер»

После того как новый репертуар был грамотно подобран и выучен, все пошло как по маслу. Я прошел не только в «Щепку», но и в другие театральные вузы Москвы. А когда пришла пора выбирать, то, конечно же, выбрал Щепкинское училище, где со мной занимались и переживали за меня… Один из педагогов мне даже свои штаны одолжил на конкурс! Потому что я приехал в широких штанах с карманами, которые не соответствовали случаю. Наверное, штаны этого педагога оказались счастливыми.

— Родители одобрили ваш выбор?

— Когда я позвонил маме и сказал, что поступил, она заплакала и сказала сквозь слезы: «Гриша, возвращайся. Я оплачу тебе любую специальность».

— Маму можно понять: отпустить сына в актерскую профессию, да еще и в другой город, в другую страну непросто. Как вас встретила Москва?

— Больше всего меня поразило то, что в России все говорят по-русски и не понимают друг друга. В Риге мы привыкли говорить на разных языках, но это не мешало понимать друг друга. А тут язык один, но у каждого своя волна, свой монолог. Никто не говорит в диалоге. Спросишь: «Не подскажете ли, который час?» — а в ответ: «У тебя что, своих часов нет?» И так везде. Особенно в актерской среде, где каждый со своим апломбом, своими комплексами, своей недолюбленностью, ведь известно, что в артисты не всегда идут люди поцелованные и счастливые.

И все-таки четыре года в Щепкинском училище были для меня очень интересными. Несмотря на бешеный темп. Несмотря на то, что спали по три часа, а все остальное время творили, создавали, что-то придумывали, преодолевая несовершенства общения. Тогда в «Щепке» еще можно было остаться ночевать, и Москва не была такой похорошевшей: в разваленные дома можно было залезть и забрать тумбочку или кровать. Помню, для дипломного спектакля мы выломали оконную раму в доме-развалюхе на Цветном бульваре. Получился отличный реквизит!

На сцене Малого театра

— Не секрет, что множество актеров в Москве, окончив даже самые престижные театральные вузы, остаются без работы. В театрах нет вакансий, а сниматься в кино слишком много желающих. Вам повезло?

— «Повезло» — главное слово в моей жизни. Мне действительно везет на людей, друзей, коллег, педагогов, события. После окончания «Щепки» у нас начались так называемые показы — когда московские театры отсматривают выпускников профессиональных вузов.

Мы приготовили от курса ладно скроенный показ, где было видно каждого, и стали с ним ездить по театрам. Больше всего мне хотелось попасть в «Современник», к Галине Волчек. На этом показе я особенно старался и, кажется, понравился Галине Борисовне. «Ой, какой мальчик! — комментировала вслух мои выходы Волчек. — Надо же! И это умеет, и то…» Для меня эти слова звучали как музыка. И вдруг — ледяной душ! Режиссер, который сидел рядом с Волчек, так же громко вслух произнес: «Нет, нам этот парень не нужен». Я, конечно, доиграл до конца отрывок, но очень расстроился. Хотя, наверное, зря. С курса тогда в «Современник» никого не взяли — не было вакансий. Зато я получил несколько предложений: в театр «Сфера», во МХАТ им. Горького и Малый театр.

— Вы выбрали Малый театр — театр корифеев сцены. Как в нем приняли вас, молодого артиста?

— Очень доброжелательно. В первый же день костюмер Людмила Николаевна сказала: «Пошли знакомиться с театром». Взяла меня за руку и повела по гримеркам, складам для декораций, пошивочным цехам. В конце концов дошли до сапожника Бориса Федоровича. «Вот наш новый артист!» — представила меня Людмила Николаевна. «Какой размер ноги?» — деловито осведомился сапожник. «46-й!» — с гордостью ответил я. «Какой же из тебя артист?! — всплеснул руками Борис Федорович. — У Юрия Соломина 42-й размер, у Виталия Соломина — 43-й. Вот это я понимаю — артисты!»

— Несмотря на предсказание сапожника, вы стали одним из ведущих артистов Малого театра. Митя в спектакле «Бедность не порок», Ридольфо во «Влюбленных», Максим в «Последнем идоле», царь Салтан в «Сказке о царе Салтане», Малачи Стэк во «Всегда зовите Долли!», Подколесин в знаковом спектакле «Женитьба» — это успех. И вдруг вы принимаете решение уйти из Малого театра. Почему?

— Просто в моей жизни наступило время что-то поменять. Малый театр стал для меня мал. Я ведь был самым большим артистом театра — это я про размер одежды и обуви. (Смеется.)

К моменту расставания с Малым я наигрался вдоволь, наелся театром, как если бы ел свое самое любимое блюдо целыми днями, не зная меры, и наконец понял, что больше не лезет. Я счастлив, что 20 лет работал с обалденными режиссерами, удивительными классическими текстами, великолепными партнерами.

Например, в «Женитьбе», поставленной Юрием Соломиным, я выходил на сцену с народными артистами России Ириной Муравьевой, Людмилой Поляковой, Валерием Афанасьевым, Владимиром Дубровским, Александром Ермаковым. Отдельно хочу еще раз выразить любовь моим главным партнерам по «Женитьбе» — Александру Вершинину и Карине Саханенко.

«Женитьба»

Это такое счастье, когда партнер на сцене, забывая себя, весь растворяется в тебе и во всем тебя поддерживает. Друзья, спасибо вам за ваши горящие глаза рядом! А старшее поколение Малого театра — это люди из другого мира, я очень многому научился у них.

И все-таки настал момент, когда я понял: вот сейчас я играю главную роль, потом сыграю еще одну, и еще… Развития никакого: ни карьерного, ни финансового, потому что актер — это всегда исполнитель. А мне хочется руководить, управлять творческим процессом как режиссеру или сценаристу.

— И вы вот так, по щелчку, сменили профессию?

— Не по щелчку. Я десять лет шел к этому. Пробовал себя в разных сценарных группах, участвовал со своими сценариями в конкурсах, даже иногда побеждал. Я думал, что, занимаясь сценариями, уйду от профессии исполнителя, стану автором. Но как я ошибался! Сценарист оказался еще более зависимой, исполнительской работой, чем артист. В ней еще меньше полета творчества. Зато, к радости для себя, я открыл, что в сценариях очень много математики: уравнения с множеством неизвестных, векторы, графики. Мне понравилось, что там всем правит четкая структура.

Кибердеревня и её обитатели

— В нашумевшем сериале «Кибердеревня», снятом в прошлом году, вы выступаете не только как сценарист, но и как исполнитель главной роли. Расскажите, пожалуйста, об этом проекте.

— В «Кибердеревню» я попал как сценарист еще на уровне роликов на YouTube, которые стали очень популярными. Из них и родился наш фантастический сериал. Действие происходит в будущем, в котором технологии ушли далеко вперед, а менталитет людей остался тем же. Получилось очень забавно. Представьте, на ферме XXII века дрон пасет коров, робот-доярка доит корову, а отношения… как в фильме «Любовь и голуби»!

Мы даже придумали слоган: «Кибердеревня» — это «Любовь и голуби» встречают «Звездные войны». Мы — это авторы, придумавшие фантастический мир «Кибердеревни», во главе с режиссером Сергеем Васильевым. Самое удивительное в «Кибердеревне» то, что можно отпустить свою фантазию полностью.

Тут принимаются самые дикие и неожиданные идеи: гигантский вещевой рынок типа «Черкизона» на кольцах Сатурна… Отлично! Делаем! Непередаваемое счастье видеть свои фантастические идеи реализованными на экране в таком крутом качестве — и в России, где десятилетиями боялись браться за фантастику. Об этих годах я могу смело сказать, что «Кибердеревня» — это мой дом, моя семья, мы столько всего прошли вместе с этой запредельно талантливой командой.

Помимо участия в написании сценария я играю в этом сериале одну из главных ролей — главу корпорации, выпускающей роботов. Эта роль перешла ко мне из роликов, в которых была пародия на тогдашнего главу «Роскосмоса» Рогозина. Режиссер Сергей Васильев сказал, что я на него похож. Мой персонаж выведен под фамилией Барагозин.

— У вас немало ролей в кино. В том числе в популярном сериале «Интерны». А сейчас вы снимаетесь?

— Ждем второго сезона «Кибердеревни». Есть еще пара проектов, но о них говорить не буду, они еще не случились.

Диалог с Розовой дамой

— Сценарист работа спокойная, можно даже не выходить из дому. Насколько такой тип деятельности вам подходит?

— Очень подходит! Во-первых, ты сам распоряжаешься своим временем. Во-вторых, в любую сидячую работу можно привнести движение. Например, мы с женой любим кататься на велосипедах. Однажды проехали 330 км от Костромы до Нижнего Новгорода. В-третьих, можно работать, находясь в любой точке мира. Благодаря этому я смог надолго приехать в Ригу, где за это время мы с Татьяной Черковской и Андреем Гаркави успели выпустить прекрасный спектакль «Оскар и Розовая дама».

Когда я был моложе, то думал, что успех — это когда ты занят в большом количестве разных спектаклей, а теперь… Все, что мне сегодня нужно от театра, — это моя роль Оскара. Только в Stadia и только с этими ребятами.

— Как вам работалось над этим спектаклем?

— Мы нашли тайный секрет и почувствовали его вместе. Когда Таня впервые показала мне текст, я был поражен — насколько он мой. А дальше совпало абсолютно все. Когда мы разбирали пьесу на читке, то понимали друг друга с полувзгляда. «Это про это?» — «Про это». — «Вот так?» — «Вот так!» Иногда даже мурашки бежали по коже от такого совпадения.

Тема страшная, глобальная, но автор пьесы нашел такой ракурс, который не оставляет зрителю ни одного шанса не сопереживать героям. Надо иметь носорожью кожу, чтобы не откликнуться на эту пронзительную и очень светлую историю.

Мне кажется, что «Оскара и Розовую даму» надо играть как можно чаще. Чем больше людей посмотрит этот спектакль, тем светлее станет в мире. Тем больше станет добра и счастья.

— Скоро вы снова уезжаете в Москву. Где ваш дом — здесь или там?

— Хороший вопрос. Отвечу на него так: в Москве я никогда не могу расслабиться, а когда оказываюсь в Риге, то отдыхаю душой и телом и коплю энергию для нового московского рывка.

В Москве я зарабатываю деньги, строю карьеру. А здесь у меня родные, друзья, воспоминания на каждом шагу. Вот на том углу мы убегали от хулиганов, на этом — сами нарушали закон, а в этом подъезде я целовался… Даже не могу выделить какие-то любимые места в Риге. Весь город мною одинаково любим, в отличие от Москвы, которую я тоже люблю, но родным городом она для меня так и не стала. Наверное, можно сказать, что в душе я русскоязычный прибалт, живущий в России.

Елена СМЕХОВА

«Все говорят по-русски и не понимают друг друга»: рижанин из Москвы