«Одним из факторов внутренней нестабильности Латвии, который время от времени всплывает на поверхность, раскачивая общую лодку, является языковой вопрос. Сейчас он всплыл в контексте требования Концепции национальной безопасности о том, что с 1 января 2026 года контент общественных СМИ должен производиться только на латышском языке и на языках, относящихся к европейской культурной сфере, и заявления Совета общественных электронных СМИ (SEPLP) о том, что он не может выполнить это требование, поскольку это противоречит правам национальных меньшинств, закрепленным в Конституции», — пишет Бен Латковскис в «Неаткариге».

Разумеется, всем сердцем Латковскис против русского языка. Но умом понимает, что и права нацменьшинств нужно уважить — а то перед Европой будет неудобно.

«Если русский язык будет признан языком меньшинства в его традиционном понимании, то это повлечет за собой ряд очень серьезных последствий. Главное из них: почему русский язык так притесняют? Если для трети жителей Латвии этот язык меньшинства уже является родным, почему он так ограничен в общественной сфере (его нельзя использовать в рекламе, на вывесках и т. д.)? Почему русский язык занимает так непропорционально мало эфирного времени в государственных СМИ? Если раз треть граждан, то и треть эфирного времени», — пишет автор.

Где же выход? Он находиться по-латковски просто:

«Латвия была оккупирована в 1940 году сталинским СССР, который фактически был реинкарнацией Российской империи под другим названием. Сразу после оккупации и особенно после Второй мировой войны началась колонизация и русификация Латвии, в результате чего демографическая и языковая ситуация в Латвии коренным образом изменилась. В результате оккупации русский язык стал доминирующим языком в Латвии и претендует на то, чтобы оставаться таковым по сей день. Поэтому русский язык не может быть признан языком меньшинства в Латвии так же, как и любой другой исторический язык меньшинства в Латвии.

Но если русский язык НЕ является языком меньшинства в Латвии, то из этого следуют следующие последствия, которые также можно обсудить. Если же русский язык является языком меньшинства в Латвии, то последствия будут совсем другими. Поэтому сначала нужно прояснить статус русского языка в Латвии, а потом можно двигаться дальше. А то получается, что одни говорят об одном, а другие — о другом».

Изячно, правда?

Русский — вовсе не язык национального меньшинства, а язык каких-то непонятных понаехавших: «Неаткарига»