Анхелита Каменкска: «Не вижу оснований для перевода русских школ на латышский язык!»

Главный официальный правозащитник нашей страны — омбудсмен Юрис ЯНСОНС — предложил усовершенствовать систему школьного образования. Усовершенствование сводится к тому, что обучение в русских школах должно перейти исключительно на латышский язык. По мнению омбудсмена, это повысит качество образования и конкурентоспособность выпускников русских школ… Масштабный план правозащитника Янсонса в русской среде произвел эффект разорвавшейся бомбы, идеи омбудсмена не поддерживают и другие правозащитники. В интервью «ВЕСТЯМ» свою позицию в вопросе о школах нацменьшинств представляет директор Латвийского центра прав человека Анхелита КАМЕНСКА.

Кому это нужно?

— В дискуссии о переводе русских школ на латышский язык часто используется такой аргумент: выпускники русских школ плохо знают латышский язык и поэтому неконкурентоспособны на рынке труда, что нарушает их права человека… Как вы это прокомментируете?

— Лично я не вижу никакого объективного обоснования для перевода школ национальных меньшинств на латышский язык! Ни министр образования Ина Друвиете, ни омбудсмен Юрис Янсонс, ни другие наши должностные лица не представили конкретных фактов, свидетельствующих, что выпускники школ нацменьшинств неконкурентоспособны на рынке труда. Наоборот, доступные нам данные свидетельствуют о позитивных тенденциях — в результатах централизованных экзаменов незаметно большой разницы между знаниями выпускников латышских школ и школ нацменьшинств. Да, ощутимая разница есть в результатах экзамена по латышскому, но экзамен по латышскому начиная с 2012/2013 годов сдается по единым требованиям — как к родному языку, и у выпускников школ национальных меньшинств более слабые результаты.

Отмечу, что при обсуждении вопроса о школах нацменьшинств не приводится статистика по безработице, нет информации о детях, вообще выпавших из школьной системы, о второгодниках… То есть данных для серьезного обоснования перехода на латышский язык обучения просто нет. Это во–первых.

А во–вторых, такая инициатива, как перевод школ нацменьшинств на латышский язык, должна быть обязательно — я подчеркиваю: обязательно! — оценена с точки зрения международных стандартов прав человека.

— И как это выглядит с точки зрения международных стандартов?

— Мы должны опираться на ратифицированную Латвией Рамочную конвенцию о защите нацменьшинств, прилагающиеся к ней пояснительные комментарии об образовании, Гаагские рекомендации ОБСЕ о праве национальных меньшинств на образование, два доклада о соблюдении конвенции, в которых оценивается билингвальное образование. Причем последний доклад датируется январем 2014 года.

Не менее важным является и решение Конституционного суда о школьной реформе, принятое в 2005 году. И те вопросы, которые суд задавал участникам процесса, актуальны и сегодня. Суд спрашивал: соблюдается ли принцип соучастия, были ли у представителей нацменьшинств возможности для участия в принятии решения о введении в средней школе пропорции 60 на 40 в пользу обучения на латышском языке?

Отмечу, что в сфере соблюдения прав нацменьшинств большое внимание уделяется не тoму, существует ли формальная возможность участия в решении важных вопросов, а тому, существует ли возможность эффективного участия.

— И, на ваш взгляд, в Латвии это участие является эффективным?

— Я бы сказала, что оно, скорее, является формальным… Но я хотела бы отметить и то, что нацменьшинства не всегда могут рассчитывать на полное согласие со всеми их аргументами, однако компромисс должен быть достигнут.

И Конституционный суд спрашивал: не нарушает ли пропорция 60 на 40 равновесие между интеграцией общества и правами нацменьшинств сохранять свою идентичность с помощью родного языка? Не ограничивает ли эта пропорция право на образование? Учитывается ли заинтересованность родителей? Соблюдается ли правовое равенство?

На мой взгляд, нынешняя пропорция 60 на 40 необходимое равновесие обеспечивает. Что же касается качества образования, то оно зависит от очень многих факторов, и латышский язык — только один из них.

— Помнится, в 2003 году тогдашняя министр образования Ина Друвиете убеждала, что пропорция 60 на 40 является не каким–то промежуточным вариантом, а окончательным решением, которое больше не будет меняться…

— Да, Друвиете официально об этом заявила. И в этой связи возникает очень важный вопрос — о доверии к словам и обещаниям наших министров и должностных лиц. К тому же г–жа Друвиете и как депутат Сейма, и как министр хвалила нынешнюю модель билингвального образования не только в Латвии, но и на международном уровне.

— А сейчас у этой модели внезапно обнаружилось множество недостатков?

— Недостатки есть и у этой модели, и у всех других. Но, несмотря на недостатки, латвийская модель билингвального образования во всем мире оценивается как хороший пример. Так что, повторяю, я не вижу никаких серьезных оснований для отказа от нее и перевода школ нацменьшнств на латышский язык обучения…

Атака правозащитника

— Вы не считаете странным, что о переводе школ нацменьшинств на латышский язык начал говорить наш официальный правозащитник — омбудсмен Юрис Янсонс?

— Думаю, что на ситуацию надо смотреть в более широком контексте. Позиция Бюро омбудсмена в вопросе о нацменьшинствах и об интеграции общества и раньше была очень уклончивой.

В свое время к омбудсмену Романсу Апситису обратились с вопросом: легитимно ли то, что негражданам запрещено работать по целому ряду профессий? Омбудсмен констатировал, что часть ограничений действительно является нелегитимной. Два «запрета» на профессию по инициативе МВД были отменены в 2012 году: негражданам разрешили трудиться детективами и рядовыми работниками загса. И на этом все остановилось.

Омбудсмен Юрис Янсонс сначала тоже был уклончив, но потом наметился его явный уклон в правую сторону. Он стал давать весьма противоречивые ответы на одни и те же вопросы о негражданах, делать заявления, например, что гражданство — это не подарок к Рождеству, начались странные письма в международные организации — ОБСЕ, ООН — о разъяснении статуса негражданина.

— А должен ли омбудсмен защищать государство на международной арене?

— Нет, омбудсмен не должен защищать государство, его обязанность — быть посредником между индивидом и государственными структурами, особенно в отношении защиты меньшинств.

И еще: если бы наш омбудсмен активно действовал на международном уровне, он бы знал, что вопрос о негражданах широко обсуждался и по–прежнему обсуждается в международных организациях. Так что в Европе хорошо представляют, что на самом деле происходит в Латвии, и письма омбудсмена тут, скорее, могут вызвать непонимание.

Что же касается ситуации со школами, то есть два фактора, которые очень негативно повлияли на образ Бюро омбудсмена. Во–первых, это заявление г–на Янсонса в Центр госязыка о том, что несколько конкретных учителей плохо знают латышский язык. А во–вторых, это сделанный им совершенно необоснованный вывод: если 50 процентов школьников хорошо говорят по–латышски, значит, все школы могут перейти на латышский.

Мне кажется, что г–н Янсонс до сих пор не понял, что его заявления подорвали престиж и авторитет бюро — причем не только на время его полномочий, но и на более длительный период. Следующему омбудсмену придется приложить много усилий для того, чтобы преодолеть недоверие представителей национальных меньшинств. И Янсонс должен взять на себя ответственность за то, что именно он подлил масла в огонь. Сейчас он пытается вести диалог с директорами школ, однако разбитую чашку невозможно склеить…

На те же грабли?

— Ваш прогноз: останется ли перевод русских школ на латышский язык лишь частью предвыборной кампании или это намного серьезнее?

— О настоящих целях происходящего знают только политики. Я надеюсь, что давление общества за сохранение билингвального образования будет достаточно сильным.

Напомню, что даже во время экономического кризиса в Латвии не было таких массовых протестов, как протесты против школьной реформы в 2003 году… И мне хочется верить, что власти усвоили этот урок, и что второй раз мы не наступим на те же грабли.

Но полной уверенности в этом у меня нет…

Ина ОШКАЯ.

27 февраля 2014. №09

Повторение 2003-го?