Мне кажется, колорит нашему скандалу века с Римшевичем все-таки чуток придает легкое фоновое обострение отношений США и ЕС. Мы-то, люди постсоветские, живем старыми представлениями о том, что сегодняшняя холодная война — это, как и прежде, геополитическая дуэль: НАТО против Варшавского договора, Запад против Советского Союза. Но нет — мы теперь затеряны в геополитическом треугольнике, — пишет политолог Данута Дембовская.

Пока мы переживаем тут за репутацию родной Латвии, Брюссель думает не обложить ли дополнительными пошлинами мотоциклы и виски из США. Потому что Вашингтон якобы решил покусать своими пошлинами европейские сталь и алюминий (сталь трогать, я считаю, нельзя, это ваще скрепы – Союз угля и стали ж у истоков).

И тут Римшевич. Глава Центробанка страны НАТО и ЕС, несомненно имеющий доступ к классифицированной информации. Заокеанские гаранты безопасности в ужасе: пророссийскую змею на своей шее пригрел Европейский Союз. Вечная претензия дяди Сэма – мы этой старухе безопасность обеспечиваем, а она, колыбель культуры нашей, все налево норовит…

Вот и получается, что устами Эдварда Кушнера, члена Совета Банка Латвии, Европейский Центробанк передает неудовлетворенность «ограничением функциональности Илмара Римшевича». А британский исследователь Марк Галеотти, специализирующийся, что характерно, на изучении российских угроз, считай, парирует Брюсселю – знали-знали европейские банкиры, какую змею пригрели, нечего теперь…

Они-то, мощные экономики, договорятся, конечно – обменяют сталь на виски или как-то иначе. Как писал Збигнев наш Бжезинский – «Европа является естественным союзником Америки».

А вот наш латвийский проект «Мы ближе, чем Швейцария» закрыт окончательно. Транзитный вентиль почти перекрыт. И не вина союзников – заокеанских или европейских – что за четверть века молодое Латвийское государство не диверсифицировало экономические риски на такой вот геополитический случай новой холодной войны. Невиноваты они, что мы, например, не вкладывались в образование, чтобы сегодня заместить транзит и стиральную машину наукоемкой и инновационной, как модно сейчас говорить, экономикой. Что в отличие от соседей, не произвели еще в «жирные годы» налоговую реформу, реформы образования, здравоохранения, променяв перспективы нулевых на сиюминутные понты и золотые унитазы.

И пришли к тому, что главными героями нового времени стали администраторы неплатежеспособности – по сути, уже по описанию обязанностей, гробовщики экономики. Еще и падальщики-стервятники, как выяснилось.

…С точки зрения политического реализма коррупция плоха не аморальностью (мораль оставим на откуп Богу и отделенной, к счастью, от государства церкви), а тем, что она отвлекает членов организации от заявленных целей. То есть, государственные мужи так увлекаются распилом, что забывают о целях самого государства. С Латвией это, несомненно, произошло, вне зависимости от того, по какому делу предъявлено будет обвинение Римшевичу – слишком уж много других индикаторов этого процесса.

С «антикоррупционной» уборкой нашей квартиры нам, видимо, даже помогут – исходя не из заботы о нас, несчастных, конечно, а исключительно из представлений о нацбезопасности в буферной зоне. Главный сигнал политической и экономической элите благодаря эпопее с Римшевичем фактически уже послан – если руки достаточно длинные, чтобы дотянуться до фигуры такого масштаба, то остальной элите остается лишь трястись и исправляться.

Накануне 100-летия Латвию, возможно, даже принудят к апгрейту системы – это было бы даже красиво. Но… Я никак не могу найти ответ на вопрос – а как страна будет зарабатывать в новых условиях?

Вот это как-то очень уж тревожит.

Политолог: банковской Швейцарии из Латвии не вышло. Ну, и чем дальше будем жить?