Преамбула к Конституции ЛР, по мнению историка Игоря Гусева, не укрепит, но погубит наше государство.

Парадокс в том, что после всех скандалов, связанных с новой преамбулой к конституции, где выделяется латышская нация как доминирующая в Латвийской Республике, от нашумевшего проекта никто отказываться не намерен. Наоборот, в конце января представители национального блока заявили, что преамбула в окончательной редакции будет еще жестче, и здесь на стороне парламентариев выступает большая часть новых министров…

Под занавес уходящего года шумиха, связанная с преамбулой к конституции, поутихла, поскольку все национально озабоченные занимались другими «полезными делами», например — как потопить мэра столицы с Картой рижанина. Но вот поднялась новая волна. Нацблок недоумевает, почему преамбула столь мягкая: надо бы ее сделать жестче! Об этом они уже сообщили СМИ.

По поводу того, нужна ли вообще «бесценная работа» юриста Эгилса ЛЕВИТСА, высказались уже многие, причем даже немало латышей говорят, что его писанине место на помойке… А что считает известный латвийский историк Игорь ГУСЕВ, автор многих книг и нескольких фильмов? Насколько опасна эта преамбула в «историческом контексте»?

Черная злоба разум затмила…

— Игорь, вот тут спикер Сейма Солвита Аболтиня сказала, что «новая преамбула будет большим подарком к 100–летию Латвии»…

— Это не подарок, а горе горькое! Начну вот с чего… Латвия — моя родина: тут я родился, с этой землей связан глубочайшими историческими корнями. Все, что тут творится — и хорошее, и дурное, — не может оставлять меня равнодушным. От всей души я желаю моей Родине — Латвии — процветания! Но я — РУССКИЙ латвиец и не понимаю, в угоду какой «высокой» политической цели я должен униженно стыдиться своей «русскости».

Многие забывают, что есть два вида национализма. Светлый — когда люди сплачиваются на основании искренней любви к своему народу, к своей земле. Ими движет желание сделать свою страну самой лучшей, самой прекрасной, их объединяет чувство высокой ответственности за будущее своего народа. Но есть и темный, деструктивный национализм: когда «псевдопатриоты» объединяются на почве ненависти к другим народам, к другому языку, к другой культуре… Если бы латышские национал–радикалы объединялись на почве Любви к Латвии, то я сам охотно примкнул бы к такому объединению. Ведь любить Латвию — это общая забота всех, кто живет на этой земле. Но, к глубокому прискорбию, их давно уже сплачивает лишь одно желание: как еще и чем еще уесть «этих русских»?!

В политической деятельности латышских «патриотов» нет Любви, есть лишь ненависть. Иррациональная, нелепая, зато предельно искренняя! Плевать, например, что конкурс «Новая волна» приносит стране многомиллионные доходы. Вышвырнуть из Латвии поганый «русский шалман»! Российские миллионеры желают приобретать за огромные деньги латвийские виды на жительство? Позор, немедленно пресечь это постыдное безобразие! Перефразируя старый анекдот, замечу, что полемизировать с иными радикальными латвийскими политиками, опираясь лишь на факты, логику и здравый смысл, — значит обрекать себя на заведомое поражение.

Ненависть (как, кстати, и любовь) требует особой «глубины исполнения». И если Любовь — чувство созидательное: через Божественную Силу приходят в мир новые поколения, то ненависть, словно раковая опухоль, разъедает, уничтожает все вокруг. И, наконец, сгорает душа самого человека, одержимого ненавистью. Это темное чувство, сатанинское. И меня по–настоящему пугает, что в душах людей, обладающей немалой властью в нашем государстве, чувство Любви давно заменилось темной разрушительной злобой.

Очевидный исторический факт: Латвия никогда не была моноэтническим образованием. Многими столетиями здесь проживали самые разные народы. И прежде всего это касается Риги, города торгового и космополитичного: в нем представители различных наций живут сообща, обмениваются не только товаром и деньгами, но традициями, знаниями, опытом, культурой. Такое вот обогащение и помогает большим городам «на перекрестках дорог» становиться сильными, буквально расцветать во всех отношениях.

Например, к началу XX века по числу жителей Рига занимала четвертое место в Балтийском регионе после Петербурга, Копенгагена и Стокгольма. В ней тогда проживало 282 тысячи человек. Из них немцев — 47%, русских — 25%, латышей — 23%, эстонцев — 1%, евреев и других народностей — 4%. Это была эпоха «золотого пятидесятилетия», прерванного Первой мировой войной. Думается, что немаловажную роль в успехах нашего города сыграл здоровый «интернационализм» всех народов, проживавших тогда здесь…

Не те право имеют…

— Изначальным, самым первым населением Риги являлись ливы, — продолжает собеседник «ВЕСТЕЙ». — И на многих других землях, позже соединенных «в Латвию», издревле первенствовали именно они. Так давайте в той самой преамбуле напишем ради исторической справедливости: Латвия — это земля ливов, только их язык здесь может считаться единственным, государственным, и финно–угры имеют доминирующее положение над всеми! Смешно… Подозреваю, что братья–эстонцы эту преамбулу уж точно поддержат овациями! Ну и, конечно, сильно обрадуются пять–шесть «коренных ливов», живущих на Курземском побережье.

— А как же латгалы?!

— Второй автохтонный народ, представителей которого в Латвии сейчас живет несравнимо больше, чем ливов, — это латгалы, упоминаемые еще в хрониках XIII века. Предлагаю, опять же ради исторической справедливости, признать их первенство на политические и экономические привилегии в Латвии. Однако латгалов наши политики или предпочитают не замечать вовсе, или объявляют частью латышского народа… Эдаким «младшим братом» главной, титульной нации.

Беда в том, что у нас не история управляет политикой, а политика — историей. Если факт противоречит политике, то тем хуже для факта! И все исторические факты, которые не вписываются в политические концепции, стараются лишний раз не упоминать либо разумно их «интерпретировать». Стоит ли удивляться, что даже в учебниках истории, одобренных Министерством образования ЛР, зачастую встречаются неточности и несуразности. Многие темы вовсе интерпретируются в зависимости от «политической линии» в государстве.

Если вернуться к преамбуле и к тому, что латыши на этой земле исторические первопроходцы — хозяева, обитавшие тут чуть ли не тысячелетиями, то посмею разочаровать авторов документа. О формировании латышского народа можно говорить лишь с XVI века. Те люди, которые жили на этой земле 800 лет назад и ранее, были еще не латышами, но представителями самых разных племен балтов и финно–угров. Я уж не говорю о славянских народах, издревле живших на территории, которая много позже стала называться Латвией! Когда мирно, а когда враждуя, сотни лет здесь проживали латгалы, курши, земгалы, селы, ливы, венды!

Первым известным памятником латышской письменности считается перевод молитвы «Отче наш» (1507 год), выполненный Н.Гисбертом и включенный в сборник католических молитв. Имеется упоминание об изданной в Германии в 1525 году на латышском языке и не сохранившейся «Лютеранской мессе». Первые документы на латышском датируются 1532–1533 годами (списки членов рижских братств носильщиков и грузчиков). В 1631 году немецкий священник Георг Манцель выпустил так называемый Lettische Vademecum («Латышский катехизис»). В 1638–м в Риге тем же Манцелем был издан немецко–латышский словарь Lettus — первый свод лексики латышского языка.

Окончательно процесс формирования латышской нации завершился к началу XX века — как результат самоотверженного служения настоящих латышских патриотов–подвижников: деятелей младолатышского движения. Это исторический факт!

— Никто из вышеперечисленных народов, конечно, в преамбуле «не предусмотрен»…

— Я не понимаю, зачем она вообще нужна. Что даст эта преамбула латышскому народу? Неужели сам факт ее провозглашения заставит латышских пап и мам делать больше латышских детей? Заставит музыкантов создавать великие произведения, а писателей — бессмертные литературные шедевры? Наконец, разве поможет она вернуть на родину тех наших соотечественников, которые уехали за границу, поскольку любимая страна от них отвернулась и лишила всего — денег, работы, веры в будущее? Может, этот новый вариант конституции убедит людей не уезжать из нашего государства?

Думается, что ничего этого не случится лишь от того, что преамбула к конституции появится. И патриотизма она не прибавит латышам. Наоборот, она только мощнее расколет общество, которое и без нее трещит по швам.

Зная логику поведения наших национал–радикалов, смею предположить, что эта пресловутая преамбула станет формальным основанием для нового ужесточения антирусских законов и дальнейших гонений на русских жителей Латвии. А помнится, как все красиво начиналось в далеком 1991 году: «Латвия — наш общий дом! За нашу и вашу свободу! Русские братья — все мы в одной лодке!» Ведь именно под этими лозунгами строил тогда Народный фронт нашу новую, независимую, демократическую Латвию…

Сомнительный ритуал

— Эта преамбула — как ритуальные телодвижения деревянного идола, — говорит Игорь Гусев. — Это процесс ради процесса. Вспомните анекдот, пародирующий брежневские времена: когда все сидят в вагоне, качают его, топают ногами, создают «шум колес», будто поезд едет, хотя он стоит на месте. Вот это самое «движение поезда» и есть преамбула к конституции. И убежден, что уже сам факт провозглашения преамбулы не только не защитит, но через десятилетия, к сожалению, погубит латышский народ.

— Но — как?

— Любой живой организм, чрезмерно долгое время погруженный в спячку и постоянную неподвижность, рано или поздно начинает деградировать. Будете лежать на одном месте, не двигаясь, не думая — день, два, месяц, год — и атрофируются мышцы, кости становятся ломкими, мышление теряет гибкость. От преамбулы латышская нация не взбодрится. И думающие представители латышского народа понимают, что им совершенно не нужна эта лукавая поправка. Ее главная опасность заключается в том, что народ, оказавшийся в особых «тепличных условиях», неотвратимо скудеет духом и внутренней силой.

Вспомните Рим эпохи поздней империи — сотни тысяч привилегированных индивидуумов, чье единственное достоинство заключалось в том, что они являлись «гражданами Великого Рима», из поколения в поколение проедали государственные пайки, не утруждая себя ни службой, ни учебой, ни какой–либо полезной деятельностью. Зачем?! Ведь их особые права обеспечиваются римскими законами! И все шло хорошо до тех пор, пока Рим не пал под ударами лихих варваров, не пощадивших привилегированных, но крайне изнеженных римлян.

Это аксиома: любой народ развивается лишь тогда, когда он преодолевает какие–то трудности. Если же у него не хватает сил эти трудности самостоятельно преодолеть, он исчезает с исторической арены, уступая место другим, более выносливым и сильным. Увы, такова суровая историческая реальность…

Без истории нет будущего у страны. А авторы преамбулы ее перечеркивают, обедняют, поскольку в упор не видят того вклада, который внесли в историю Латвии и немцы, и шведы, и поляки, и русские, и многие другие… Я хочу видеть историю моей страны не как серенький одноцветный коврик, но как яркий, красочный и богатый ковер. Но почему тот факт, что еще в начале XIII века здесь, в Риге, был особый Русский квартал, существовала Русская улица (ныне Алдару), должен кого–то оскорблять? Почему кого–то унижает, не дает спокойно спать то ужасное обстоятельство, что вполне успешный и разумный мэр Риги Нил Ушаков не скрывает того, что он по национальности русский? Или от его «русскости» город ожидает неминуемая беда? В начале XX века городскую управу Риги возглавлял Джордж Армитстед — англичанин. Это был лучший мэр города за всю его историю. Кому мешала его национальность?! Давайте уже, как в анекдоте: «Любезный, Вам шашечки на машине — или ехать?»

Авторы возможной преамбулы хотят, видимо, чтобы латыши в итоге превратились в эдаких элоев из романа Герберта Уэллса «Машина времени». Помните, там обитали такие грациозные элои, словно изнеженные цветы, лишенные жизненной энергии и самой возможности бороться за свое будущее, — и они уверенно, неуклонно вымирали, становясь пищей для других…

— А почему бы не объединиться настоящим историкам Латвии — и написать что–то вроде антипреамбулы?

— Зачем? Какой в этом смысл? Национал–радикалы загнали себя в узкие рамки особых, придуманных ими принципов и табу, границы которых преодолевать им нельзя. Они смертельно боятся обвинений в отступлении от «национальных интересов». Но в чем действительно состоят эти интересы? Кто их формулирует?

Проще всего объединяться против кого–то на почве ненависти. Гораздо сложнее — вместе с кем–то действовать на основании Божественной Любви. Это трудно, это требует работы над собой и созидательной деятельности во имя высоких идеалов. Чистое сердце не может ненавидеть! Только душа, одержимая тьмой, мечется в неукротимом желании отомстить, унизить, ассимилировать.

Ненависть не может порождать подлинный патриотизм. Вы заметили, что среди авторов этой преамбулы отсутствуют большие ученые, выдающиеся писатели, талантливые музыканты, тонкие мыслители? Это все серые, ничем не примечательные люди, ни создавшие в своей жизни ничего заслуживающего внимания. Тьма не может дать им подлинно высоких способностей, значимых талантов, она лишь использует их одержимость в своих низменных целях. И это печально.

Я всегда немного завидовал латышской национальной сплоченности. Восхищался латышами, их трудолюбием, искренностью, с которой они любят свою землю, свою культуру, свой язык. Эта Любовь позволила им добиться независимого государства. Но последние два десятилетия мы все наблюдаем, как стараниями одержимых тьмой политиков эта Любовь медленно покидает латвийскую землю, заменяемая взаимной ненавистью. Хочу верить, что разум восторжествует, и не все еще потеряно окончательно. Свет всем и Любовь!

6 февраля 2014. №06

Латвия, о любви забывшая