— так говорит именитая гостья кабачка «7 секретов» — актриса Наталья Варлей, которая исполнила культовую роль «студентки, комсомолки, спортсменки и, наконец, просто красавицы» Нины во всенародно любимой комедии Леонида Гайдая.

В этом году отмечается 25–летие со дня смерти знаменитого советского кинорежиссера. Парадокс в том, что 71–летняя Наталья Варлей снялась в 61 картине, однако все ее знают именно благодаря комедии «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика». Эта уморительная история вышла на экраны еще в 1966 году и с тех пор стала одной из самых любимых у зрителей.

Примечательно, что на роль студентки Нины долгое время не могли найти подходящую кандидатуру. В общей сложности Леонид Гайдай «завернул» более 500 (!) претенденток, да каких: пробовались и сестры Вертинские, и Жанна Болотова, и Лариса Голубкина, и Валентина Малявина, и несколько Наталий — Фатеева, Кустинская, Селезнева. А в итоге выбор пал на никому не известную Наталью Варлей.

Сначала была медсестрой

Хотя у нее на тот момент даже не было особых актерских навыков, ведь она выступала в цирке в качестве канатоходки.

Впрочем, роль Нины была не первой в ее кинокарьере. После окончания Государственного училища циркового и эстрадного искусства в 1965 году по специальности «артистка–эквилибристка Союзгосцирка» Варлей работала в разных труппах, в том числе в Московском цирке на Цветном бульваре. Некоторое время она выступала в одном номере с самим Леонидом Енгибаровым.

Именно благодаря ему она и попала в большое кино. Одним из приятелей знаменитого клоуна был режиссер Георгий Юнгвальд–Хилькевич. В 1966 году он пришел на цирковое представление и, увидев Варлей, предложил ей сняться в своем новом фильме «Формула радуги» в образе медсестры. Естественно, Наталья тут же согласилась. Хотя о той картине сейчас никто и не вспоминает.

— Наталья Владимировна, не обидно чувствовать себя заложницей одной роли?

— Я считаю, это нормально. С одной стороны, студентка Нина — моя визитная карточка, а с другой — мой крест. Когда я была молодой, то, понятное дело, меня часто ассоциировали с фильмом «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика». Естественно, я тогда нисколько не обижалась. Но самое удивительное то, что и сейчас, когда я уже в таком возрасте, меня по–прежнему все еще называют Ниной… Не то чтобы это меня обижало.

Но честно вам скажу: обидно за всех других героинь, которых я сыграла. А ведь в каждую из них вложены и душа, и сердце. За любой картиной стоит работа целого творческого коллектива. А возьмите театр. Тот, кто видел меня на сцене, знает, что у меня были замечательные роли. Скажем, Маша в «Живом трупе» Льва Толстого, Джулия в пьесе «Два веронца» Уильяма Шекспира, Луиза в «Коварстве и любви» Фридриха Шиллера, Таня в «Прощании в июне» Александра Вампилова.

Постаревший Шурик

— Увы, в театр ходят далеко не все…

— В том–то и дело. А ведь эти роли отнюдь не проходные, а масштабные. Другое дело — кино, которое все смотрят. Не секрет, что Саша Демьяненко очень огорчался, когда его постоянно называли Шуриком. Хотя, как известно, у него тоже есть прекрасные роли, в том числе и в кино. Скажем, в фильмах «Мир входящему», «Сотрудник ЧК», «Карьера Димы Горина» и других. Но и он до самой смерти остался актером одного образа. Хотя Саша был уже седенький, старенький.

Помню, мы выступали с ним на каком–то вечере, он вышел — и зал дружно ахнул. Мол, ничего себе, каким же Шурик стал старым. И тогда Демьяненко на полном серьезе сказал: «Да, я уже состарившийся Шурик…»

Стареют и сами зрители, но почему–то считают, что их любимые герои должны вечно оставаться молодыми, светящимися, красивыми. Но так бывает только в кино. А в жизни все иначе. Все мы смертны. Когда Саша Демьяненко умер (это было в сложные 90–е годы), мы узнали об этом уже после того, как его похоронили. А уж о том, что у него, оказывается, больное сердце, никто даже не догадывался. Он ведь всегда был таким шустрым, энергичным. Конечно, если бы он бросил клич, то мы бы собрали деньги на операцию. Но он был человеком интеллигентным, нежным. Не хотел своими проблемами кого бы то ни было утруждать. Вот такие актеры тоже бывают.

С цирком навсегда

— Почему вы изначально поступили в цирковое училище?

— Я занималась музыкой, рисунком, писала стихи. Была совершенно неспортивной девочкой. В 8 лет увидела Раису Немчинскую. Она выступала под куполом цирка в белом трико на трапеции в форме луны. Этот номер меня буквально потряс. Артистка с блестящими черными волосами демонстрировала просто невероятные трюки.

Более того, во втором отделении еще выступала Маргарита Назарова. Нежная, хрупкая блондинка. И тигры, которые выходили на арену, просто падали в «обморок» от ее красоты и женственности. Я тут же заявила родителям, что буду либо воздушной гимнасткой, либо укротительницей тигров. Что они могли сказать в ответ? Да ничего. Поулыбались — и все. А потом узнали, что я пошла в детскую студию при цирке. Мне было 12 лет.

Познакомилась с Юрием Владимировичем Никулиным, поскольку нас занимали в сюжетных представлениях. Потом выяснила, что не так уж и далеко от Цирка на Цветном бульваре студентов набирает единственное в мире цирковое училище. Я туда взяла и поступила.

Только тогда мои родители ужаснулись и содрогнулись, потому что они не могли понять, почему их такая умненькая и талантливая девочка пошла в цирк. Несмотря на то что у меня была боязнь высоты, я выступала под самым куполом. А чтобы не сильно расстраивать родителей, продолжала играть на фортепиано, посещала уроки музыки.

Воздушной гимнасткой проработала два года, пока кино меня не «выкрало». После чего поступила уже в Щукинское училище при Театре Вахтанова: свой первый курс набрал Юрий Васильевич Катин–Ярцев.

Со мной учились Наташа Бондарева, Юра Богатырев, Костя Райкин, Таня Сидоренко, Володя Тихонов и другие. Тем не менее с цирком у меня не порваны взаимоотношения. Первое время я безумно тосковала по манежу. Плакала по ночам в подушку, когда просыпалась и понимала, что цирк остался в какой–то прошлой жизни. Я ходила на все представления, приучила к цирку всех своих сокурсников.

Потом они стали ходить на представления уже без меня. Многие по–прежнему дружат с цирковыми артистами. И сегодня двое моих самых близких друзей — сокурсники именно по цирковому училищу. Это та сфера, где по–прежнему есть чувство локтя, взаимовыручка, поддержка и, чего уж там говорить, прекрасная физическая подготовка. С годами все это особенно начинаешь ценить.

Друзей всё меньше

— Сегодня у вас много друзей?

— Нет. И с каждым годом их все меньше. Так что я встречаюсь с кем–либо, мягко говоря, нечасто. Даже сама потребность в общении не всегда возникает. Иногда хочется побыть одной. Поразмышлять о жизни, что–то написать, что–то обдумать, проанализировать. Меня вдохновляет природа. Люблю выезжать на дачу, чтобы просто посидеть в своем деревянном доме. Иногда работаю, а иногда бездельничаю.

За городом я иначе себя ощущаю и по–другому дышу. Я, наверное, человек земли. Недаром мои иностранные предки, приехав в Россию, занимались горнорудным делом. Меня часто спрашивают, какими качествами должна обладать настоящая актриса. К сожалению, сегодня уже многое девальвировалось в нашей профессии. В любом случае хорошей актрисе нужен сильный характер. Потому что она должна прекрасно понимать, что может быть как успех, так и провал.

— В трудные 90–е годы многие деятели культуры отправились за границу в поисках лучшей доли. Сейчас ваши коллеги живут в самых разных странах мира. Вам никогда не хотелось уехать?

— Никогда! Мне такое даже в голову не приходило. Когда я исчезла с экранов, многие как раз посчитали, что и я куда–то уехала. В общем, вышла замуж за миллионера и живет на берегу какого–нибудь теплого моря. Да, трудные 90–е годы прошлись и по мне. Я жила на Смоленской набережной, видела, как палят по Белому дому, когда в Москве стояли танки. Рыдала, а дети меня успокаивали. Но я не могу сказать, что я выживала.

Несмотря на то что время было тяжелое, 90–е годы были для меня одними из самых счастливых. Я тогда училась в Литературном институте. Поступила в него, когда поняла, что все стало клониться к закату. Стали снимать слабые картины. Они ездили по кинофестивалям, получали какие–то призы. Но все понимали, что это было не наше кино, которое славилось во всем мире.

Я принципиально отказывалась сниматься в дешевых кооперативных фильмах. Мне было стыдно. Дублировала иностранные фильмы, сериалы. Иногда по две–три серии за ночь. Всего у меня озвучено около двух тысяч картин. На втором курсе родила Сашку. У меня была своя отдельная квартира, два замечательных сына. Я сидела ночами и печатала рефераты для Литинститута, на плите варился суп, а в ванной стирались пеленки. Я слышала, как сопели мои дети, а также кошка и собака. Помню, как я сама себе говорила: «Господи, какая же ты счастливая!» Меня не сломил даже дефолт. Я тогда мечтала о загородном доме.

Однако накопленные мною деньги в одночасье превратились в пыль. То есть я ничего так и не успела купить. Все думала, что нужно еще немножко подкопить. Три дня стояла в Сберкассу, а потом двери перед вкладчиками захлопнулись. Я поняла, что осталась без средств к существованию. На ватных, негнущихся ногах пошла домой. Все думала, как жить дальше. А пока шла, вдруг стала прозревать. О чем, кстати, написала в своей книге «Канатоходка», которая только что вышла в свет.

Я тогда так размышляла: «Ну пропали деньги, но я–то жива. Руки и ноги на месте. У меня двое прекрасных детей. Живы родители. Я работаю. У меня есть маленькая, но зато своя квартира. Так что я по–прежнему должна чувствовать себя счастливой. А деньги заработаются». Когда я подошла к своему подъезду, то была уже совсем другим человеком. Я и сегодня уверена, что материальные потери — это не самое страшное. Они несравнимы с уходом близких тебе людей, которых уже не вернешь.

О «вреде» «Алых парусов»

— Вы упомянули книгу «Канатоходка». Многие удивились, узнав о том, что вы все же отважились рассказать о своей жизни!

— Да, свою истинную автобиографию я собиралась написать уже очень и очень давно. Считаю, что это — единственный способ борьбы с так называемой желтой прессой. То, что обо мне сочиняли за минувшие годы, не раз заставляло меня рыдать в подушку. Я жутко переживала. Не спала ночами. Не знала, что мне делать. Судиться или давать опровержение?

Мне не раз говорили: мол, Наташа, напиши, как все было на самом деле. Просто для того, чтобы расставить все точки над i. Однако я все не решалась, поскольку на это тоже нужна некоторая смелость. И вдруг в какой–то момент осознала, что никто, кроме меня, не расскажет правду. Время–то уходит. Это меня и заставило. Я с детства вела дневники. Многие записи сохранились. Осталось только все это собрать. Целый год сидела и работала.

— Какую роль в вашей жизни играет книга? Сейчас многие родители в ужасе из–за того, что их дети не читают.

— Думаю, тут большое значение имеет пример взрослых. Мои родители постоянно что–то читали. Я и сама не вылезала из библиотек. Причем научилась читать очень рано. С четырех до четырнадцати лет уже проглотила основной костяк русской классики. А когда была студенткой второго курса циркового училища, студент ВКИГа Эльер Ишмухамедов пригласил меня сняться в фильме «Праздник». Тогда я открыла для себя Александра Грина. Как и многих других, его «Алые паруса» меня сильно поразили.

А потом нашелся неожиданный противник Грина. Леонид Куравлев как–то у меня спросил: «Что ты, Наташа, любишь читать?» Услышав о Грине, он вдруг заявил: «А я Грина ненавижу!» Я просто ахнула. Никак не могла понять, как такой тонкий, интеллигентный человек может не любить Грина. Конечно, поинтересовалась: «За что ты его так ненавидишь?» И услышала фразу, которую запомнила на всю жизнь: «Он — обманщик!»

Потом, уже много лет спустя, я поняла, что Куравлев имел в виду. Да, «Алые паруса» дают какую–то иллюзию, надежду. Но в конечном итоге они, эти «алые паруса», приходят, к сожалению, далеко не ко всем. Я имею в виду принца, который увозит тебя в свой сказочный замок. А в итоге девушку ждет жестокое разочарование. И с этим порой очень трудно жить.

К сожалению, я и сама всего этого не избежала (Наталья Варлей не раз была замужем. — Прим. Д. М.). Интересно, что Куравлев мне тогда подарил автобиографию «Подводя итоги» Сомерсета Моэма, в которой известный писатель рассказывает о своей жизни. И хотя мне было всего 18 лет, эта книга мне тоже очень понравилась. Сейчас, уже в своей автобиографии, я написала так: «Ленечка, Александра Грина я все равно люблю. Но, видишь, я уже и свои итоги подвожу…» Так что, считаю, всему свое время.

— Желаем творческих успехов!

Комсомолка, спортсменка и просто красавица: «Кавказская пленница» — это мой крест!»