«Я хочу выходить на улицу и говорить на латышском, а не на русском или английском, потому что в Латвии много людей, говорящих на этих языках. И я хочу, чтобы мои дети и внуки говорили по-латышски», — озвучил свои желания в ирнтервью «Неаткариге» социцолог Айгар Фрейманис.

-Возможно ли создание политической нации в Латвии?

-Я не знаю, что такое политическая нация. Мне бы очень хотелось, чтобы люди, которые используют этот термин, назвали характеристики. Я могу назвать некоторые из них. Один из них: нация признает страну, в которой живет, все или большинство признают ее законы и готовы их соблюдать, говорят на одном языке — в случае с Латвией это абсолютно неизбежно.

Я слышу об этом уже 30 лет и могу примерно определить для себя, что такое гражданское общество, но оно будет сильно отличаться от того, что вы найдете в книгах.

Гражданское общество, на мой взгляд, было тем, что поддерживало блатную систему и коррупцию в 1990-е. Это было гражданское общество, возникшее как альтернатива советскому режиму, это был блат в магазине, широкий круг знакомых, и все это складывалось в гражданское общество. Эти люди маршировали по Комсомольской набережной с плакатами и транспарантами 1 мая и 7 ноября, кричали лозунгу, потом выпивали. Это входило в советскую традицию.

Но в повседневной жизни, когда вы занимались своими делами, действовали совсем другие правила. Да, с оглядкой на закон, но была коррупция, блат — они облегчали жизнь и были моделью выживания.

…Есть один инструмент, который постепенно сближает условные меньшинства, — это знание языка, они становятся конкурентоспособными. Одна часть интегрируется, ищет возможности карьерного роста в сфере государственного управления, но у нас нет русской диаспоры, у нас есть экстерриториальное русское сообщество, которая в плане коммуникации и мировоззрения в основном формируется в идеологических рамках России.

«Хочу выходить на улицу и говорить на латышском, а не на русском или английском»: Айгар Фрейманис