В этом смысле Касьянов был человеком историческим. Не великим актёром — он им и не собирался быть, — а человеком, случайно оказавшимся в той точке, где советская культура вдруг захотела перестать разговаривать и начала бить ногой с разворота.
Но массовая культура устроена несправедливо и потому правильно: десятилетия тренировок известны специалистам, а бессмертие обеспечивают несколько минут на экране.
Вместо производственного совещания — удар ногой в голову. Вместо нравственных исканий интеллигента — пират летит через стол.
Вместо вопроса «как нам обустроить цех?» — вопрос «сколько противников Николай Ерёменко успеет уложить до конца сцены?».
Касьянов был постановщиком трюков и сыграл боцмана Матвеича. Причём в картину попало далеко не всё: впоследствии он рассказывал, что часть боевых сцен вырезали — открыто демонстрировать подобное насилие советское кино ещё побаивалось.
Не помогло. Карате уже вырвалось наружу.
«Пираты XX века» посмотрели за первый год проката 87,6 миллиона зрителей — больше, чем «Москва слезам не верит» и «Экипаж». Картина стала самым посещаемым отечественным фильмом советского проката за первый год демонстрации.
Причём подросток покупал билет не для того, чтобы разобраться в проблемах международного морского пиратства и фармацевтической логистики. Он шёл смотреть, как Николай Ерёменко и Талгат Нигматулин дерутся так, как до этого советские люди видели разве что в смутных рассказах о Брюсе Ли.