Но интересно это дело не только размером выплаты. Сенат довольно жестко раскритиковал подход Инспекции здравоохранения и Министерства здравоохранения, которые пытались уменьшить размер компенсации, ссылаясь на «внутренние правила».
В частности, Инспекция определяла степень причиненного пациенту вреда при помощи специальной таблицы «Определение размера вреда». Однако суд выяснил, что эта таблица не имеет юридической силы. Более того, ведомство даже не смогло представить ее суду в надлежащем виде.
Позиция Сената проста: внутренние инструкции государственного учреждения не могут быть выше закона. Суд не обязан руководствоваться тем, как сама Инспекция понимает правила выплаты компенсаций. Если ведомство неправильно применило закон, суд должен самостоятельно определить справедливый размер выплаты.
Еще более важная часть решения касается информированного согласия пациента на операцию.
В ходе разбирательства прозвучал аргумент: насколько вообще разумно требовать от врача перед каждой операцией подробно разбирать с пациентом именно его конкретный случай и рассказывать обо всех возможных осложнениях? Сенат ответил однозначно: это не просто разумно — это обязанность врача и важнейшая часть лечения.
Иными словами, информированное согласие — это не бумага, которую пациенту дают подписать перед операцией, чтобы в случае осложнений защитить врача от претензий. Это реальное право человека знать, что с ним собираются делать и чем это для него может закончиться.
Если же операция проведена без настоящего информированного согласия, это принципиально меняет ситуацию. По позиции суда, такое вмешательство нельзя считать должным образом обоснованным, а его последствия уже нельзя просто списать на обычный медицинский риск.
В данном случае такой связи суд не увидел. Тяжелые нарушения нервной системы возникли из-за того, что во время операции головной мозг пациента недостаточно снабжался кровью. Врожденный порок сердца сам по себе не был причиной этого повреждения.