Римские сатурналии были именно таким временем. Раб мог сидеть за одним столом с господином, шут превращался в царя, а мир словно соглашался ненадолго отказаться от собственной серьезности. Азарт здесь был не пороком, а частью ритуала.
Новое время изменило не игру, а ее смысл. Боги исчезли из-за игрового стола, оставив человека наедине с математикой вероятности и собственными страстями. Там, где раньше существовал коллективный обряд, возникло индивидуальное искушение. Игрок уже не участвовал в священном празднике — он проверял самого себя.
Само название — roulette, «маленькое колесо», — французское. Но символ колеса гораздо древнее Франции. Колесо Фортуны вращалось еще в античных мифах и средневековых миниатюрах. Оно одинаково возвышало королей и низвергало нищих. Рулетка лишь придала этому древнему символу механическую точность.
Запреты служат прекрасным индикатором популярности игры. Если в 1745 году британский король Георг II специально запрещает рулетку, а несколькими годами позже аналогичные меры принимают власти Новой Франции, значит, игра уже успела распространиться настолько широко, что бороться с ней стало политической необходимостью.
К концу XVIII века в парижском Пале-Рояль существовала рулетка, почти не отличавшаяся от современной. Тогда колесо имело тридцать восемь секторов — с одним нулем и двойным нулем. Но именно это, казалось бы, небольшое техническое решение существенно увеличивало преимущество казино.