Сколько раз, будучи еще четырнадцатилетними мальчиками, не мечтали мы попасть в Конго! Герои Жюля Верна, разные Дики Занды и профессоры Паганели рассказывали нам о манящих приключениях, об опасных неграх и не особенно опасных припадках малярии, от которых все герои быстро избавлялись.
Как манила нас эта страна, как хотелось бросить школу и бежать туда, где можно без труда богатеть, становиться храбрым и спасать красивых и, конечно, очень благородных девушек.
Годы шли… Мы становились коллежскими регистраторами, начальниками, директорами пробирных палат, влезали в мохнатые туфли и халаты, переставали быть сильными и вместе с тем храбрыми, но… Конго нас по-прежнему манило, и все казалось, что мы рано или поздно туда попадем. Так и случилось.
После войны недосягаемое Конго оказалось самой доступной страной. 1920-й год принес визы, визы и визы без конца. Все страны заперлись на ключ, никто не был желанным, а особенно начали открещиваться от русских.
И вот случилось чудо. Эта африканская страна, после того как она подпала под власть Бельгии, превратилась в настоящую колонию. Потребовалось громадное количество докторов, инженеров, чиновников и прочих специалистов, которые помогли бы включить Конго в цепь экономических величин.
Бельгийцы неохотно занялись «отхожим промыслом». И валлоны, и фламандцы оказались домоседами, да и стремиться в Конго им не надо было, потому что и в Бельгии после войны работы на всех хватало.
Зато русские, едва только нащупали пробоину, как потоком хлынули туда. Не страшили их ни малярия, ни черная лихорадка, ни сонная болезнь, ни понос.
Бельгийское правительство подписывало контракт на три года, давало прекрасное жалованье и, самое главное, росчерком пера возносило горемычного русского пария на вершины социальных слоев.