Галина Лучай вообще не была актрисой. Она окончила журфак МГУ, работала журналистом и редактором Центрального телевидения, делала «Кинопанораму», «Клуб кинопутешественников», передачи о Тарковском, Блоке, старой Москве. В кино ее занесло почти случайно. Владимир Мотыль долго искал жену Сухова: смотрел профессиональных актрис, ездил по деревням, примерял на роль Людмилу Чурсину и Людмилу Хитяеву. А потом увидел Лучай в монтажной «Ленфильма». Позднее режиссер вспоминал, что в лучах заходящего солнца ему вдруг привиделась «Богородица»: светлое лицо, спокойствие, таинственная полуулыбка. Поиски закончились.
Сама Лучай восторга режиссера не разделила. Она считала актерство профессией, которой надо учиться, была занята телевизионной работой и сначала ответила твердым отказом: у нее циклы передач, очерки, да и муж, наверное, будет против. Но Мотыль уговорил. Так журналистка отправилась под Лугу изображать женщину, которая существует в фильме даже не вполне в реальности, а в воспоминаниях и мечтах Сухова. Кстати, знаменитые письма «разлюбезной Катерине Матвеевне» написал Марк Захаров.
Тут обнаружилась другая проблема. Мотыль представлял Катерину Матвеевну женщиной почти гиперболически кустодиевской — дородной, земной, воплощением дома, покоя и той России, куда Сухов так отчаянно хочет вернуться. Интеллигентная Лучай, по выражению режиссера, до этого типа «не дотягивала». На бедра ей подкладывали специальные «толщинки», а для кадра с переходом ручья вброд искали дублершу с более подходящими ногами. Ассистенту режиссера пришлось высматривать на ленинградских улицах не женские лица, а исключительно ноги — пару раз после предложения снять их в кино он еле сохранял физиономию от пощечины.
Зато за лицо Катерины Матвеевны Мотыль держался намертво. Сама Лучай спорила и с красной кофтой, и с платком, и особенно с прямым пробором, который, как ей казалось, ее уродовал. В одном из кадров она даже ухитрилась вытащить из-под платка челку и слегка ее растрепать. Но художник Белла Маневич оказалась права: красная кофта, платок, коромысло, березы и тихая речка сложились в образ не конкретной крестьянки, а почти сказочной.
В этом и заключается странная магия Катерины Матвеевны. Мы почти ничего о ней не знаем. Она не говорит, не участвует в действии, не спасает Сухова и даже находится неизвестно за сколько верст от него. Но именно она объясняет нам самого Сухова лучше любых монологов. Вокруг пустыня, стрельба, Абдулла, гарем, Верещагин, революция — а где-то существует женщина в красном платке, возле которой вся эта мировая история наконец должна закончиться.
После фильма Лучай предлагали сниматься еще, но она отказалась. «Я же по натуре серьезный человек, журналист», — объясняла она много лет спустя. Четверть века она отдала Центральному телевидению, работала с Юрием Сенкевичем, делала документальные фильмы и передачи, ездила по стране — и большинство встречавшихся с ней людей даже не подозревали, что перед ними та самая женщина, которой Сухов мысленно писал свои бессмертные письма.
Может поэтому Катерина Матвеевна и получилась настоящей? Ее сыграла женщина, которая вовсе не собиралась становиться кинозвездой и после нескольких дней перед камерой спокойно вернулась к собственной жизни. Все эти годы она общалась с сотнями людей, и практически никто, давая интервью или сидя за чашкой кофе, не догадывался, что эта стройная, современная, большеглазая женщина — та самая Катерина Матвеевна. Даже соседи по даче в деревне, где она ходила по воду хоть и с коромыслом, но в шортах.
Галина Лучай осталась журналистом, редактором и документалистом, а Катерина Матвеевна — навсегда стоит где-то у тихой речки с коромыслом, чуть улыбается и ждет Сухова домой.
И мы почему-то совершенно уверены: дождется.
Ксаверий БЕЛЫЙ.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.