«Латвияс авизе»: латыши националисты? Увы, нет!

«Когда я путешествую по миру, и особенно в бывшим республикам Советского Союза, меня часто спрашивают — действительно ли латыши настолько сильные националисты, как об этом говорят и пишут. Я отвечаю — к сожалению, нет, — пишет Юрис Лоренц в «Латвияс авизе».

На мой взгляд, националист это тот, кто интересы своей страны, своего народа ставит на первое место, к тому же не на словах, а на деле. Как правило, мы — националисты только на словах. Тогда, когда необходимо показать какие-нибудь, как мы думаем, национальные символы, показные знаки, проводить мероприятия памяти, произносить якобы патриотические речи, сетовать о несправедливой судьбе и т.д.

Об этом свидетельствует и недавняя дискуссия в Юридической комиссии Сейма, на которой обсуждался вопрос о записи этнической принадлежности в паспорте Латвийской республики. Точнее — о возможности изменить ее. Например, чтобы из «эстонца» стать «латышом». Комиссия этот вариант отклонила.

Прежде всего, можно спорить о самом факте записи национальности, которая является исключительно добровольной (кстати, эта добровольность — признак нерешительности). Продолжая указывать этническую принадлежность в официальных документах, мы, на самом деле, только подтверждаем свою слабость.

Она в том, что мы отказались от создания политической нации, в которой, по крайней мере, на взгляд извне, все жители Латвии являются латышами. В том, что задались целью ассимилировать (фактически облатышить) проживающих в Латвии поляков, русских и т. д.

Мы даже не осознаем сами свою силу и то, что процесс ассимиляции происходит. В сельской местности Курземе и Видземе он не останавливался даже в советское время!

И все же, если мы по-прежнему придерживаемся этой добровольной записи, то возникает вопрос — почему бы не позволить литовцу, эстонцу или русскому стать латышом «на бумаге», если он действительно этого хочет? По-моему, это было бы просто рационально и выгодно с точки зрения интересов латышского народа.

Сторонники «этнической чистоты» не видят очевидного факта, что такие представители других народов «по крови», которые считают себя латышами «по убеждениям», как правило, большие патриоты, чем сами латыши.

На подобное явление в своё время указал даже Ленин. Он писал, что самые большие великорусские шовинисты, самые настоящие «держиморды» не сами русские, а обрусевшие иностранцы. Хорошими примерами тому являются Арвид Пельш, Август Восс и Борис Пуго.

Кстати, первым человеком, официально назвавшимся латышом, был немец. К тому же, он это не просто вписал в бумагу, но вытесал на камне, а именно — на своём надгробии. Вытесал настолько крепко, что даже сегодня на кладбище в Сунаксте можно прочитать: «Здесь похоронен Г. Ф. Стендер, латыш, род. 1714, умер 1796, со своей госпожой».

В то время это было демонстрацией, своеобразной политической акцией. Национальность, принадлежность нации была новым, чужим и непонятным понятием. Гораздо большую роль в жизни народа играли религия, язык, происхождение, и т. п.

Ни в царской России, ни в Латвии в межвоенный период в официальных документах национальность не упоминалась. В Европе ее ввёл только Советский Союз, чуть позже этническим происхождением человека стала интересоваться нацистская Германия.

Подытоживая: отчаянная привязанность латышской «чистоте крови» является очередным доказательством того, что мы утратили внутренний динамизм, что хотим не смотреть в будущее, а назад в прошлое. Зацементировать то, что еще осталось. К сожалению, и это «оставшееся» с каждым годом все сокращается. Остается надеяться, что на самом деле мы сильнее, нежели считают политики.»