Янис Адамсонс: «Самая большая проблема нашей страны — глупость»

— За что возьмемся сперва — за Россию или Латвию?

— Поносить Россию — это теперь модно. Она теперь виновата во всех грехах мира. Ругая Россию, ты получаешь одни только бонусы. Моя позиция, как и позиция моих товарищей по партии, в этом смысле неблагодарна. Нас бьют с обеих сторон. Но из–за этого я не собираюсь менять ни свое мнение, ни свои убеждения.

Мне не нравится то, что мы в очередной раз принялись пугать жителей своей страны. То, что у должностных лиц, когда они берутся оценивать события, не хватает критического отношения, зато в изобилии желание спекулировать нашими страхами.

Под это отношение хорошо ложатся и события на Украине. Хотя ситуация там трагичная. Я знаю только одного президента Украины — Леонида Кучму, который обладал государственным мышлением и не старался набивать свои личные карманы. Через Латвию отмывали деньги как бывшие президенты Украины, так и бывшие ее премьер–министры. И не пять или десять миллионов. Это были сотни миллионов.

Я полагаю, никто не сомневается в том, что Украина полубандитская страна. То, что с организованной преступностью срослось и МВД Украины, и спецслужбы, было известно абсолютно всем. Если бы Виктор Янукович подписал Договор об ассоциации с ЕС, он бы остался в президентском кресле и никто бы не обратил даже внимания на то, что государство такое–сякое. Столь же ясно, что США обладали полной информацией о том, что происходит на Украине. Советником Януковича был гражданин США. И тут мы подошли к геополитике.

С тех пор, как развалились Советский Союз и Варшавский блок, США делали все, чтобы утвердиться единственной державой, которая диктует правила игры всем на этой планете. Я восхищаюсь умению американцев отстаивать свои интересы. Они это делают очень четко. Ирак, Афганистан… Нефть, полезные ископаемые, демократия… Это тоже, но — является ли это главным? По–моему, США прежде прочего боятся потерять свои довлеющие в мире позиции. В этой связи они боятся и того, что мусульманские страны могут объединиться. Потому, как только появляется лидер посильнее, как только он начинает говорить о том, что мусульмане должны быть едины, сразу начинается противодействие. Северная Африка, Сирия, Ближний Восток… Условно то же можно сказать и о Северной Америке. Понятно, что США не хотят и того, чтобы Россия укрепилась как объединяющий центр власти. Соединенные Штаты боятся конкуренции. До того боятся, что могут оказать сами себе медвежью услугу. То есть добиться того, что полмира объединится против США.

Украина в контексте упомянутых сценариев смотрится их родственницей. Поначалу подыскиваются недовольные. Потом происходит эскалация какого–то движения этих недовольных. Это движение зачастую имеет вполне обоснованную причину. Потом устраиваются провокации и начинаются так называемые революции.

Я не стану оценивать крымский эпизод в категориях «хорошо или плохо», но скажу, что Россия провела блестящую военно–политическую акцию. Запад оказался поставлен перед фактом. Между прочим, Россия воспользовалась тем же приемом, которым пользуются США. Если не ошибаюсь, в США имеется охранная фирма «Черный орел». Она заключает договоры с военными, которые начали службу в вооруженных силах США. Как только договор с этой частной фирмой заключен, солдаты увольняются со службы на определенное время. И тогда, когда США не хотят светиться в той или иной горячей точке, там появляются люди из этой фирмы. И хотя фактически они защищают интересы США, юридически их нельзя считать армией США. Такие же солдаты неизвестного происхождения появились и в Крыму. Но если бы Россия не забрала Крым, то с 99,99% уверенностью можно сказать, что там оказались бы базы Военно–Морского флота США. Позволили ли США нечто подобное в непосредственной своей близости?

— Как, по–вашему, закончится эта «революция» на Украине?

Да никак… Ближайшие десять пятнадцать лет там будет длиться вялотекущая гражданская война. Я хотел бы ошибиться, мне нравится ошибаться… Потому что мои прогнозы всегда довольно–таки пессимистичны. Но там будут воевать все со всеми. Чтобы привести Украину в порядок, должна появиться личность соответствующего масштаба. Такой личности, которой по силам собрать страну, добиться, чтобы наконец–то заработал закон, там сейчас нет.

Потому — не столь уж и важно, кто там сейчас у власти. Одни бандиты сменяют других. Так же, как и прежде, — один президент сменял другого, но ничего не менялось. Янукович у власти — Тимошенко сидит. Тимошенко у власти — сидеть бы Януковичу.

Многие мои друзья, сослуживцы живут и работают на Украине. Я регулярно созваниваюсь с ними. Среди них есть и такие, кто вышел на майдан, кто вначале поддержал майдан финансово. Я задал вопрос: «Мужики, вы понимаете, чем это для вас может кончиться? Евросоюз — это не манна небесная.» Мужики сказали: «Да все мы понимаем. Вступим мы в Евросоюз, не вступим, нас интересует, чтобы пришел конец этому грабежу, который у нас существует на государственном уровне. Мы надеемся, что руководство ЕС заставит правителей Украины блюсти закон.» Об этом я говорил с ними тогда, когда майдан только начинался. Я спрашивал: «Где оппозиция?» Они сказали: «Ее здесь и близко нету.» Радикалы и так называемая оппозиция, также парламентская оппозиция прилепились к майдану после. Поначалу это была мирная демонстрация, в которой участвовали нормальные люди, интеллигенция, которые не хотели, чтобы Украина шла бандитским путем. Сегодня я думаю: если Украина не хочет активной гражданской войны, то единственный для нее выход — федерализация.

— Как оценивать резонанс, который украинские события породили в Латвии?

— Я уже сказал — до нас из Украины дошел в основном страх. Русские возьмут да нападут на Европу, оккупируют ее. По крайней мере, Балтию. Вопрос — надо ли это русским? И — зачем это им надо? Большинство аналитиков утверждают — на фиг им это не надо. Наши собственные политики тут натворили столько, сколько не под силу сотням шпионов из Мумба Юмба. Не станем упоминать 400 тысяч беженцев в мирное время. Поговорим о национальной безопасности. Например, решение о ликвидации Академии полиции. Даже это является бомбой замедленного действия. Потому что качество следовательской работы с каждым годом только снижается. Я надеюсь, что на базе Национальной академии обороны удастся создать Национальную академию безопасности. У нас нет ни одного исследовательского института, который занимался бы вопросами безопасности, исследованием и анализом военных угроз. Лучше было бы создать нечто подобное, чем заниматься, например, такой тотальной глупостью, как запрет российских ТВ каналов.

Еще примечательно то, что в первом чтении принята поправка к Закону о национальной безопасности, предусматривающая, что правительство не должно ежегодно представлять парламенту сообщение о национальной безопасности. У нас дела с ответственностью по вопросам национальной безопасности, с надзором за спецслужбами и так обстоят худо. Чтобы была приведена в порядок система как таковая, я предложил вдобавок назначить ответственных: за анализ кризисных ситуаций, за анализ рисков. Обозначить тех, кто в подобных ситуациях принимают решения. Предложение отклонили.

Какой резонанс?! Какие уроки?! Русские! Вопрос — и что же нам с этими русскими делать? Слушаю и улыбаюсь — нам следует продержаться пять дней. Если у России возникнет тут какая–то необходимость, то ей хватит пары часов.

— Почему мы, даже при наличии ощутимого уровня угроз, не считаемся со своей страной как с цельной системой безопасности? В конце концов, почему мы ведем себя как неполноценная натовская структура?

— Я задаю те же вопросы. Рассуждают о том, что в Латвии следует создать натовскую базу. Я говорю: «Послушайте, мы уже десять лет в составе НАТО. Каждая военная база Латвии одновременно есть военная база НАТО. Любой латвийский солдат есть натовский солдат. О какой базе мы говорим?» Я не возражаю против пребывания здесь англичан, французов, немцев. Но у меня есть глубокие сомнения насчет необходимости здесь солдат США. Потому что они — это совершенно другая история.

Во–первых, согласно тем конвенциям, тем договорам, которые мы заключили, любой гражданин ЕС, совершивший преступление на территории Латвии, отвечает за это согласно латвийскому уголовному законодательству. В конце же 90–х был заключен договор с США, предусматривающий: если во время спецоперации на территории Латвии солдаты США убивают людей, уничтожают чью–то собственность, то они, согласно упомянутому договору, не несут за это ни юридической, ни материальной ответственности.

Во–вторых, на мой взгляд, все эти призывы к США создать у нас свою военную базу есть то же самое, что призыв: оккупируйте наше государство! Тут я ставлю знак равенства. Да, частично это может нас успокоить. Но если сюда приедет, скажем, тысяча солдат, возникает вопрос — что они могут решить? Дразнить Россию? Если говорить о сколько–нибудь серьезных силах, тут нужны 15–20 тысяч. Хотя бы десять. Но это уже другая тема.

Кроме того — чужое присутствие есть фактор риска. По отношению к этим солдатам, а также по отношению к гражданским со стороны солдат может быть совершен ряд провокаций. Эти провокации может совершить неизвестно кто. Неизвестно какая страна. Или та, чьи войска тут дислоцированы, против своего же контингента (история знает уйму подобных примеров), или та, которая тут обозначена как наиболее вероятный агрессор? Потому я очень внимательно отношусь к размещению в Латвии чужих военных баз. Другое дело, если подобный контингент прибывает на время маневров, чтобы в реальных условиях отработать определенные действия. Но военные базы НАТО у нас уже есть в Лиелварде, Лиепае, Адажи. Согласно закону, там может быть размещен любой контингент, который после участия в учениях отбывает домой.

— Еще меня смущает то, что, находясь якобы не в самом стабильном пограничном пространстве НАТО, наш собственный контингент не в состоянии освоить и обслуживать современное вооружение. Это делают другие. Почему?

— Мы оба уже не раз говорили о национальной безопасности. И о том, что, по моему разумению, Линду Мурниеце следует привлечь к уголовной ответственности за то, что она натворила во внутренних делах. Также к уголовной ответственности следует привлечь тех министров обороны, которые должны были выполнить вполне определенные задачи. За двадцать лет на военные нужды потрачено более миллиарда латов. Вопрос — что мы имеем? У нас есть старая, подаренная техника образца 70–х. У нас есть старые, почти что времен Второй мировой, пушки. У нас есть три танка, из которых движется один. А того, что нужно, — нет! Зенитных комплексов, противотанковых гранатометов… Наши министры обороны — ура–патриоты — сделали все для того, чтобы извести ополчение как основу, способную что–то предпринять в кризисной ситуации. Мы дошли до того, что парни и девушки, заканчивая среднюю школу, не понимают, что такое вооруженные силы. Они не понимают, чем вооруженные силы отличаются от полиции. Военно–патриотическое воспитание отсутствует. В этом контексте мне кажется, что качество образования деградируют специально. Для того, чтобы здесь жили придурки, которые курят «спайс», — и больше ничего.

— С какого конца вы бы взялись за все это? Что надо сделать, чтобы можно было говорить о безопасности страны по существу?

— Если бы это зависело от меня, то я ради безопасности страны сразу после создания Кабинета министров провел бы курсы. Чтобы у министров возникло хотя бы минимальное понимание того, что есть государственная, национальная безопасность. Также и премьер–министру следовало бы в обязательном порядке посетить специальные курсы. Как это делается в Америке или в России, где президенты сразу после избрания посещают трехмесячные курсы, чтобы иметь понятие о национальной безопасности и ее приоритетах.

Тогда, когда не только министры, но и парламентарии поймут, что национальная безопасность — это не только человечки, которые бегают по лесу, не только полицейские на улицах, но цельная система, в которой силовые структуры составляют лишь небольшую часть национальной безопасности, можно будет начать оценивать реальные угрозы и осмысливать то, как нам, при наших маленьких объемах и небольших ресурсах, следует поступать, чтобы добиться максимально возможного эффекта в чрезвычайных, в кризисных ситуациях. У нас этого нет. В середине 90–х наша безопасность была на гораздо более высоком уровне, чем сейчас. И не из–за событий на Украине. Потому что мы сами деградировали эту систему.

— Каковы сейчас наиболее существенные внутренние и внешние риски?

— Я глубоко убежден, что в ближайшем будущем, в ближайшие 20–25 лет, если только мы сами не напросимся, чужая армия в нашу страну не войдет. Внутренние риски создает дядя, которому выгодно, чтобы ситуация здесь была напряженной. Их можно нивелировать, если станем думать собственной головой. К власти должны прийти самостоятельно мыслящие люди. Люди, которые готовы выслушать всех, но решения будут принимать сами.

Однако наше отношение действительно позволяет проводить параллели с Украиной. Вряд ли какая державная власть хочет, чтобы в Латвии у власти оказались самостоятельно мыслящие люди. Не зря ходят слухи, что в 2000 году с руководителями нашей страны встретились руководители спецслужб одной державы, у которых с собой был список из 28 лиц, которые не желательны в политике Латвии. Единственная претензия — они самостоятельны, независимы в принятии решений. Приблизительно в то же самое время было принято (скажу — возможно) решение о том, что из вооруженных сил следует уволить всех офицеров, которые окончили советские военные училища. Второй критерий — следует уволить также и тех, кто выказал нелояльность, нет, не по отношению к Латвии, по отношению к США. Эта политика была успешно претворена в жизнь. Самое печальное то, что большинство латышских парней, офицеров в свое время вернулось в Латвию добровольно. Они бросили достаточно хорошую карьеру в пространстве бывшего СССР, и многие из них здесь ничего не имели. Даже крова над головой. Они вернулись, а их выбросили.

Особо примечательным примером нашей официальной стати было, если помните, сказанное некогда одним депутатом от «Яунайс лайкс»: мы не можем голосовать об утверждении правительства Индулиса Эмсиса, потому что он до сих пор не встретился с послом США и не согласовал кандидатуры министров. То же самое звучало в перехваченных недавно разговорах о правительстве Украины: этого побоку, этому в правительстве делать нечего, а этих берем. Я уже говорил: мне нравится, как США защищают свои интересы. Но еще больше мне нравится, как свои интересы защищают Израиль, Швейцария и Финляндия.

Потому ради нашей же безопасности должно быть так: если дядя говорит: «Наступило время лаять, полаем на Россию», то нам все–таки пристало бы сначала обдумать — лаять или не лаять. Я не собираюсь тут защищать Россию или Америку. Я хочу, чтобы мы защищали себя сами и понимали, в чем наши интересы. Меня бесит то, что даже депутаты Сейма забывают: прежде всего прочего мы должны защищать интересы нашей страны.

— Как вы оцениваете суету вокруг нашего нынешнего президента?

— Представители «Единства» никогда не простят ЦС за то, что Андрис Берзиньш стал президентом. В свое время посты уже были распределены, начальники канцелярий помечены…

Но если говорить о самом Андрисе Берзиньше, то у нас наконец–то есть самостоятельно думающий президент. Человек, который выслушивает все мнения, но выводы делает сам. Я не всегда согласен с тем, что он делает, но мне симпатична его самостоятельность. Он не слепой исполнитель воли дядюшки. Это многим не нравится. Потому и появляются заказные кампании.

— Жива ли еще в Латвии институциональная коррупция? Например, поднятый вокруг «легальных наркотиков» шум, его содержательность или, скорее, бессодержательность располагает меня к мысли о таком организованном преступлении, в котором власти участвуют не только как борцы с ним.

— Я отвечу с дальним прицелом. В апреле 1995 года, я, будучи министром внутренних дел, пригласил к себе начальника Бюро по борьбе с наркотиками покойного Вилниса Кипенса. Предложил чай, кофе… Взял пухлый отчет о встрече наркобаронов в Москве, раскрыл страницу, где черным по белому было написано: в связи с тем, что Латвия для транзита и распространения наркотиков стала ненадежной, нам следует искать другие пути транспортировки наркотиков на Запад и с Запада на Восток. Я сказал Вилнису: «Знаешь, выше, чем эта, нам награду уже не получить.»

Почему я это говорю? Если государственная политика направлена на борьбу с безобразием, в том числе наркотиками, то государство в состоянии с этим безобразием справиться. А если желания нет, появляется много шума. Почему нет желания? Или из–за глупости (чаще всего из–за глупости), или благодаря заинтересованности. В свое время один руководитель спецслужбы (фамилию называть не буду) посещал генерального прокурора, шефа уголовной полиции, покойного Алоиза Блонскиса, госсекретаря МВД, еще других людей и всем объяснял: слушайте, у нас нет денег для спецопераций. Потому будем контролировать поток наркотиков через Латвию не для того, чтобы бороться, а чтобы получать дополнительную прибыль. Да, я знаю, какие политики были или могут быть причастны к этим безобразиям. Слава Богу, большая часть из них находится вне парламента. Но это не значит, что их интересы не сохранились.

— Влияние тоже?

— Да. Еще один пример. В 1998 году Комиссия Сейма по делам обороны и внутренних дел разработала законопроект о легализации проституции. К сожалению, законопроект не прошел. Потому что, пройди он, стало бы проблематичнее получать дополнительную прибыль как от наркотиков, так и от самой проституции.

Но все–таки — самая большая проблема в нашей стране это глупость. Скверно, если у власти оказываются люди, которых и близко к ней нельзя подпускать. Стать министром образования можно без высшего образования, министрами обороны становились люди с весьма слабым представлением о том, что есть оборона. У нас принято считать — как только ты избран депутатом или назначен министром, так автоматически становишься умнее всех.

24 апреля 2014. №17