«Я не актёр, когда пишу»: Вениамин Смехов о Таганке, современниках и своей новой книге

«Суббота» виртуально побывала на этой презентации и задала любимому артисту несколько вопросов.

Книга Вениамина Смехова «Жизнь в гостях» — это своеобразный отчет или рассказ о 80 годах жизни актера — с 1940 по 2020 год — и о людях, которые оставили неизгладимый след в его памяти.

Фон биографии артиста — это война, увиденная глазами ребенка, смерть Сталина, хрущевская оттепель, годы застоя, перестройка, сегодняшний день… Словом, вся история страны.

Каждому десятилетию в книге соответствует своя глава, неумолимо отражающая время. И каждая из них написана сочно, ярко, объемно — так, как это умеет делать только Вениамин Смехов.

— В моей книге 848 страниц. Жизнь оказалась такой длинной, что я не мог остановиться, — говорит всенародно любимый артист.

В стиле джазовой импровизации

— Вениамин Борисович, вы писали «Жизнь в гостях», основываясь на заметках и дневниках, которые вели всю жизнь. Какие сокровенные факты из вашей биографии узнает читатель, открыв книгу ваших воспоминаний?

— Если мои драгоценные читатели заглянут в эту книгу, то увидят, что начинается она с воспоминаний детства. Одно из самых ярких — 9 мая 1945 года, которое навсегда осталось в моей памяти как день крика и плача.

Мне повезло, мой отец вернулся с войны. Я сидел за столом в детском саду, когда открылась дверь и в комнату вошла моя мама с каким-то военным. «Как думаешь, кто это?» — улыбаясь, спросила воспитательница. Я смутился и пробормотал имя своего дяди. «Нет, это папа…» Это было чудо встречи с моим замечательным отцом — Борисом Моисеевичем Смеховым, профессором Плехановского университета…

А заканчивается книга сегодняшним днем — фильмом «Земля Эльзы», в котором я снялся вместе с замечательной актрисой Ириной Печерниковой и который из-за карантина не смог пока выйти на экраны.

— В вашей книге восемь глав — по количеству прожитых десятилетий. Какие главы в этой книге для вас самые важные и дорогие?

— Каждое десятилетие было наполнено бесконечно дорогими мне событиями. «Жизнь в гостях» можно читать не по порядку, а с любой главы — книга написана в стиле джазовой импровизации. Один из моих партнеров по «Гоголь-центру» — прекрасный актер Михаил Тройник так и поступил: начал с театральных страниц.

Мне кажется, что каждый читатель найдет в этой книге то, что ему это интересно: там есть и театр, и кино, и любовь, и дружба, и курьезы, и трагедии, и встречи, и путешествия…

— Ваша первая книга «Записки на кулисах» вышла в 1986 году. За ней последовали еще 12 книг, и все они написаны превосходно. Творчество какого автора отразилось на вашем слоге?

— Боюсь, что этот автор именно я. Я с детства стремился стать писателем, а не актером. Потому что считал, что быть актером — это невозможно, недостижимо. Слово всегда играло огромную роль в моей жизни. Я не актер, когда пишу! Вот такое раздвоение личности… В нашей семье у всех Смеховых замечательное чувство слога, это фамильный дар, наследником которого я являюсь.

Атос в России больше, чем Портос

— Вернемся к вашей актерской ипостаси. Какой случай в студенческие годы стал для вас поворотным?

— Момент, когда я узнал, что меня не аттестуют для второго курса Щукинского училища, и должен был внутренне согласиться с тем, что никакого актера из меня не получится. Мне было 17 лет, и это стало для меня настоящей трагедией. Я упал в обморок на руки моих однокурсников.

К слову, курс у нас был замечательный: Люда Максакова, Юра Овчаров, Саша Збруев, которого, как и меня, собирались отчислить. Мы с Сашей остались вольнослушателями, а потом стали отличниками по мастерству актера. Об этом я тоже пишу в своей книге.

— Театр на Таганке — главный театр вашей жизни. Кем были для вас Юрий Любимов и театральная труппа того времени?

— Спасибо за вопрос, но ответ на него занимает в моей книге примерно 180 страниц, так что кратко ответить не получится. Когда я писал о рождении Таганки в 1964 году, музыка слова так завихрила меня, так разбурлила, что даже порядок расстановки слов в этой главе другой.

Рассказывая о Таганке, я рассказываю о своих коллегах, нашей дружбе, противостоянии театра и чиновников, которое тогда было очень острым. Зрители постарше помнят, что спектакль «Жизнь Галилея» Высоцкий начинал стоя на голове. Очередному дураку из управления культуры Моссовета это не понравилось.

Пришлось придумывать, что Джавахарлал Неру начинает каждое утро с того, что становится на голову. В ту пору Неру был иконой советской идеологии, чиновники сдались, и спектакль разрешили… Безусловно, Таганка для меня главное, но главного в моей жизни было много.

— Описываете ли вы в книге свои роли в кино — например, в «Трех мушкетерах»?

— Конечно! Это было уже сделано мною в предыдущих книгах, где названы все, благодаря кому этот фильм состоялся: и Юнгвальд-Хилькевич, и Полынников, и Боярский, и Смирнитский, и Старыгин, и Балон…

— Кто из мушкетеров вам ближе всего по характеру?

— После фильма «Три мушкетера» вышла статья, которая называлась «Атос в России больше, чем Портос». Разумеется, эта фраза не имеет никакого отношения к моему любимому другу Валентину Смирнитскому, сыгравшему Портоса, которому в июне исполнилось чуть меньшее количество лет, чем мне.

Я поздравил Валечку по телефону, и мы с ним обсудили это событие. А недавно был день рождения у Игоря Старыгина, которому сейчас исполнилось бы 72 года…

Успех этого фильма — это наш общий успех. Мне одинаково дороги все мои коллеги-актеры и персонажи, которых они сыграли в картине. В каждом из них есть благородство и безоглядное безрассудство, но Атос, пожалуй, мне все-таки ближе всего. В моей книге есть рассказ о том, как Юнгвальд-Хилькевич воевал за то, чтобы Атоса сыграл именно я, как Марина Влади и Владимир Высоцкий переживали за меня, были моими болельщиками.

Высоцкий, Визбор, Лиля Брик…

— Недавно вышла новая книга о Лиле Брик. Ее автор не знал лично музу Маяковского, а вы знали. Рассказываете ли вы в своей книге о встречах с Лилей Юрьевной?

— В моей книге много имен, произносить которые подчас даже как-то неловко. Получается, что я хвастаюсь, когда пишу: «вот мы с Володей Высоцким», «вот мы с Юрой Визбором», «вот мы с Лилей Брик»…

Наша дружба с Лилей Юрьевной проистекала далеко от тех заблуждений и домыслов, которые позволяют сейчас в ее адрес некоторые авторы. Нынче модно скрашивать жизнь враньем, идти на поводу у читателя, который хочет чтобы Пушкин был женат на Арине Родионовне.

Лиля Брик не жила по правилам, по которым живут обычные люди. Это свойственно любой большой актрисе, будь то Алиса Фрейндлих, Марина Неелова, Татьяна Лаврова или Алла Демидова, с которыми мне посчастливилось играть на сцене или экране. О больших людях надо писать с любовью. Достаточно того, что при жизни в Лилю Брик без конца летели черные стрелы.

— Вы много писали о Владимире Высоцком. Вспоминаете ли вы о нем в новой книге?

— Книга «Здравствуй, однако…», которую я посвятил своему ближайшему соседу по гримерной Владимиру Высоцкому, — это отдельная нота в моем творчестве. Не вспоминать Володю я не могу. В книге «Жизнь в гостях» наши с ним разговоры, описанные в главе о Таганке, выросли из моего дневника. Я благодарен судьбе за встречу с Высоцким и до сих пор продолжаю учиться у него.

— Есть ли писатель, со взглядами которого вы категорически не согласны, но тем не менее цените его как творческую личность и читаете его книги?

— Вы имеете в виду, что человек никудышный, а книги пишет хорошие? Такое бывает. Кнут Гамсун не был хорошим человеком, потому что разделял нацистскую идеологию. Великий Герберт фон Караян, один из лучших дирижеров мира, или блистательная Марлен Дитрих тоже грешны перед своей родиной, хотя никто из них в этом не виноват… Что же касается современных деятелей искусства, то я не хотел бы называть никаких имен. Я человек доброжелательный.

До встречи в Риге!

— Когда вы читаете стихи, в зале стоит звенящая тишина. Как вы пришли к поэзии и кто ваш любимый поэт?

— Во время войны мой отец спасался в долгих переходах тем, что наговаривал стихи. Вернувшись домой после Победы, он пристрастил меня к поэзии Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Твардовского. Кстати, первую награду в своей жизни я получил в московском Доме пионеров на всесоюзном конкурсе чтецов именно за стихи Александра Твардовского.

Если говорить о любимых поэтах, то меня привлекают мастера, которые властвуют над словом: Маяковский, Бродский… Я очень благодарен каналу «Культура» за те поэтические циклы, которые они доверяют мне.

— Если все самое важное в жизни определяется стихами, то какое стихотворение, на ваш взгляд, описывает сегодняшнюю культурную жизнь России?

— «Китеж» Максимилиана Волошина.

Они пройдут — расплавленные годы
Народных бурь и мятежей:
Вчерашний раб, усталый от свободы
Возропщет, требуя цепей.
Построит вновь казармы и острог,
Воздвигнет сломанный престол,
А сам уйдет молчать в свои берлоги,
Работать на полях, как вол.
И отрезвясь от крови и угара
Цареву радуясь бичу,
От угольев погасшего пожара
Затеплит яркую свечу.

— В одной из глав вы рассказываете о своих постановках в России, Германии, Чехии, Америке, Испании… Есть ли у вас новые режиссерские задумки?

— Есть, но, пожалуй, я скрою от вас свои планы. Скажу только, что уже есть договоренности с одним из театров моего любимого Санкт-Петербурга, а также с театром «Практика», с которым у меня связано немало светлых страниц жизни.

— Коронавирус не позволяет сегодня актерам ездить на гастроли. Вы соскучились по гастрольной жизни?

— Боже мой, конечно! Актеру свойственно кочевое наслаждение, мне трудно сидеть дома, тянет в другие города. Гастроли — это такая радость!

Как только снимут ограничения и схлынет эта напасть, я непременно отправлюсь в города, где мои встречи со зрителем были перенесены: в Санкт-Петербург, Челябинск, Воронеж… Если все будет хорошо, то в октябре приеду в Ригу.

— Будем очень вас ждать!

Елена АЛИНА.