Всемирно знаменитый музыкант Гидон Кремер о латвийских корнях, поэзии и прелюдии к ушедшему времени

Среди множества скрипачей, которых дала миру советская музыкальная школа, Гидон Кремер занимает особое место. Его звания и заслуги можно перечислять бесконечно.

Всемирно известный скрипач, блестящий интерпретатор, основатель и бессменный руководитель коллектива Kremerata Baltica, обладатель самых престижных музыкальных наград планеты: Императорской премии, премий академии Киджи, Эрнста фон Сименса, Дмитрия Шостаковича, «Либерти», Grammy… И что особенно приятно — Гидон Маркусович наш земляк, бывший рижанин.

«Суббота» встретилась со знаменитым музыкантом в Риге за несколько часов до «Снежного шоу» Славы Полунина — волшебного представления, в котором переплелись грусть и радость, юмор и клоунада, пантомима и прекрасная музыка.

— В прошлом году я отметил сразу два юбилея: мне исполнилось 70, коллективу Kremerata Baltica — 20 лет, — признался маэстро. — А этом году у меня еще одна круглая дата: исполняется 25 лет «Снежному шоу».

— Гидон Маркусович, как вам работается со Славой Полуниным?

— Встреча с Полуниным для меня настоящий праздник. Слава дарит счастье. Поэтому в нашем спектакле очень много света, того, что мы называем радостью. А на самом деле — очень много грустного, узнаваемого, трудного. Но зритель смотрит на это по-другому благодаря той поэзии, которая возникает на сцене. Искусство позволяет идти дальше.

«Снежное шоу» — это живое отображение жизни со всеми ее туманными, ненастными, дождливыми днями, но в то же время и с солнечными. Поэтому в конце спектакля все зрители чувствуют себя обогретыми.

— Всегда считалось, что юмор стоит в стороне от классической музыки. Как у вас с Полуниным получилось соединить несоединимое?

— Я негативно отношусь к тому, что сейчас называет кроссовером. Но в нашем спектакле действительно очень удачно сочетаются различные виды искусств. Их встреча произошла на хрупком мосту мечтаний. И получился… полет!

Скрипка по наследству

— Гидон Маркусович, что вам вспоминается из детства, когда вы приезжаете в Ригу?

— Все воспоминания о Риге связаны с музыкой. Мой дед Карл Брюкнер был профессором Латвийской консерватории, мои родители двадцать семь лет играли в оркестре Латвийского радио. Здесь я окончил музыкальную школу имени Эмиля Дарзиня. Рига — это город, который меня до сих пор вдохновляет.

— Помните свою самую первую скрипку, которую вам купили родители?

— В покупке скрипки не было необходимости. Сначала играл на папиной скрипке, затем на маминой, дедушкиной… С папиной скрипкой я победил на конкурсе Чайковского в Москве, на скрипке дедушки делал запись с Гербертом фон Караяном. Сейчас эти скрипки играют в Kremerata Baltica, так что инструменты вечные, они переходят из поколения в поколение.

— Что послужило поводом для создания Kremerata?

— Я подарил себе удовольствие общаться со следующим поколением музыкантов родной мне Прибалтики. Мне хотелось предоставить шанс людям, у которых было немного возможностей продвинуться, занять свое место в музыкальном мире. Те, кто прошел прослушивания и смог продемонстрировать мобильность и стремление к новым целям, стали играть в оркестре. Но, собирая этих талантливых ребят, я никак не ожидал, что это будет проект не на одно лето, а на долгие годы.

— Что для вас Kremerata Baltica 20 лет спустя?

— Это семья, в ней тоже происходит смена поколений. Из самого первого состава Kremerata Baltica, которая создавалась 21 год назад, в коллективе осталось всего четыре музыканта. Пришли новые люди, но атмосфера в коллективе сохранилась. У нас подбираются музыканты, по характеру созвучные ансамблю, — чужим у нас не место.

Дочка одной скрипачки из первого состава играет у меня в составе нынешнем. Я все еще нахожу молодых талантливых людей. С этим проблем нет.

— А с чем есть проблемы?

— Проблемы бывают только с промоутерами. Они боятся незнакомых солистов, незнакомых сочинений. Им нужно привычное, понятное, односложное: Моцарт, Чайковский, Вивальди. Когда предлагается что-то разнообразное, нестандартное, они задают вопрос: а продадим ли?

Никто не идет по сути, все ориентируются по верхнему, формальному ряду. С одной стороны, знакомый принцип «все на продажу». С другой — вещи, которые, казалось бы, должны волновать, мало кого интересуют. Вместо веры в силу искусства мы имеем дело с рынком — вернее, с бизнесом, пользующимся искусством.

— Можно ли с этим бороться?

— Мы боремся! Стараемся убедить в том, что все, что мы делаем, достаточно ценно и способно расширить круг людей, интересующихся музыкой. Та музыка, которую мы с Kremerata Baltica предлагаем сегодня, обладает силой и уважением не только к покойным авторам, но и к публике.

Отыскать свой голос

— Как вы считаете, молодому музыканту сегодня труднее пробиться, чем во времена вашей молодости?

— Не знаю. Думаю, и нашему поколению было нелегко. Конкуренция тогда тоже была немаленькая, а отыскать свой голос всегда трудно.

— Что вы хотите сегодня донести до слушателей?

— Моя цель — через звуки открыть души людей, потому что многие сегодня боятся классической музыки. На самом деле музыка — это язык эмоций, и если удается найти ключик и показать людям, что это интересно и привлекательно, то качеством звучания мы открываем их души. В этом я вижу свое служение и музыке, и людям, потому что могу помогать композиторам и слушателям познавать себя.

— Насколько музыка связана с тем, что происходит сегодня в мире — например, в политике?

— Музыка — часть этого огромного мира, и, конечно, какие-то взаимосвязи, хотим мы того или не хотим, существуют. Бороться с этим бессмысленно: нужно расставлять акценты, нужно говорить, даже если твое слово не будет услышано. Но я не хочу политизировать. Я хочу, чтобы музыка приносила радость. Она звучит ярче и глубже, чем голоса политиков.

Политика прямолинейна и самоутверждается за счет того, что люди друг с другом не разговаривают. А в музыке не разговаривать невозможно! Нужно находить друг друга в звуке, в образах. За счет гармонии мы распространяем волны, и пусть политики их не поймут, зато воспримут слушатели и будут дышать свободнее и радостнее.

— Вас называют странствующим музыкантом, «летучим голландцем». Где ваш дом?

— В Швейцарии, с 1981 года. Еще есть квартира в Вильнюсе. Но я больше живу в самолетах, перелетая из одной страны в другую. Только за прошлый год, год своего 20-летия, Kremerata Baltica дала 108 концертов по всему миру.

Каждый год я говорю себе: «Надо меньше работать!» Но никак не получается. Вот и сейчас из Риги мы летим во Францию, потом в Азию — Китай и Японию.

— А когда снова к нам, в Латвию?

— Резиденция Kremerata в «Дзинтари» будет в сентябре. Летом я надеюсь показать латвийской публике еще одно действо, которое я придумал без Kremerata — один на один с фотографиями. Проект называется «Прелюдия к ушедшему времени с музыкой». Он посвящен 100-летию замечательного литовского фотографа Антонаса Суткуса. А еще жители Латвии увидят одно из маленьких моих представлений совместно с двумя клоунами из французского цирка, с которыми меня познакомил Слава Полунин. Это будет камерный спектакль.

Возраст и мудрость

— Позвольте очень личный вопрос: что такое возраст 70 лет?

— Кто-то считает, что возраст и опыт способствуют мудрости. Но это не так. Мудрость может быть и у ребенка. Опыт не делает нас более счастливыми. Он скорее бремя, утяжеляющее жизнь. И удачи, и неудачи — все надо стряхивать. Даже удачный концерт — это уже вчера. Сегодня надо играть заново. Нужно постоянно перерождаться.

Я всегда говорю, что прожил, наверное, пять жизней. И мне не хватает подзорной трубы, увеличительного стекла, чтобы определить, какая из них была важнее.

— Вы точно подсчитали количество жизней?

— Нет, не точно. (Улыбается.) Может быть, всего три жизни. А может, и семь… Но если бы даже она у меня была одна, то все равно была бы такой же интенсивной и такой отчаянно короткой.

Страшно даже подумать, как же коротка была жизнь Давида Ойстраха. До обидного коротка! Исаак Стерн, выдающийся скрипач, как-то спросил Давида Федоровича, зачем он играет на протяжении одного турне по Америке целых 39 концертов. Действительно, зачем человеку в его статусе, возрасте, с его болячками так обременять себя? Ойстрах честно ответил: «Если бы я не стал этого делать, я бы просто умер».

— Что вам бы хотелось передать новому поколению музыкантов?

— Я не даю мастер-классов и не претендую на роль профессора: у меня нет для этого ни желания, ни опыта, ни терпения, ни набора готовых рецептов. Нет схем по воспитанию и росту мастерства, подходов к стилевым, темповым и прочим вопросам.

Просто каждый должен помнить: жизнь продлевается в том, что мы создаем и передаем дальше. После нас остается только то, чем мы успели поделиться при жизни. Поэтому я всегда повторяю: не пользуйтесь музыкой — служите ей.

Досье «Субботы»

* Гидон Кремер родился в Риге 27 февраля 1947 года в семье музыкантов. В четыре года взял в руки скрипку.

* В 1969 году окончил Московскую консерваторию по классу Давида Ойстраха.

Лауреат Международного конкурса имени королевы Елизаветы в Брюсселе (1967), победитель Международного конкурса имени Чайковского (1970) и обладатель других многочисленных музыкальных премий.

* В 1980 году эмигрировал из СССР в ФРГ. В 1981 году учредил фестиваль камерной музыки в австрийском Локкенхаусе.

* В 1997 основал камерный оркестр Kremerata Baltica, в составе которого — молодые исполнители из прибалтийских республик.

* Первый исполнитель ряда произведений С. Губайдулиной, Э. Денисова, Г. Канчели, А. Пярта, В. Сильвестрова, А. Шнитке и др.

* Гидон Кремер был женат несколько раз, в том числе на скрипачке Татьяне Гринденко, пианистке Ксении Кнорре и пианистке Елене Башкировой.

Елена СМЕХОВА.